Аукцион любви

                                                Не плачь, не плачь, моя любимая.                                                 Я тебе не позволю грустить.                                                 Я обещаю, ты будешь счастливая,                                                 И лишь тебя всегда буду любить!       Сяоин подбежала к стоящей перед спортзалом Синь Сиве и обняла её.       -Синь Сива, мы вернулись! – радостно объявила она.       -Вижу, что вернулись! – без особого энтузиазма ответила Синь Сива.       -Я так соскучилась! А где тренер? – вдруг спросила Сяоин.       -Скакалку покупает! – помрачнев, сердитым тоном произнесла Синь Сива. Она не показывалась на глаза Чан Аню с того момента когда пообещала ему это. Раз ей даже пришлось вылезти в окно, чтобы с ним не столкнуться, откуда ей было знать, что это была не случайность, а он на самом деле искал встречи с ней. Её ответ был основан на воспоминании о том, как они вместе читали письмо Сяоин.       -Какую скакалку? – удивилась Сяоин.       -Резиновую с пластмассовыми ручками.       -Какими ручками?       -Лучше светящиеся. Люблю всё блестящее.       -Ничего не понимаю – совсем растерялась Сяоин.       -Он бы тоже наверно не понял – сказала Синь Сива, грустно улыбнувшись.       -Слушай, куда ты тренера подевала?! – уже испугано спросила Сяоин.       -Я здесь! – раздался голос подошедшего Чан Аня. Он очень грустил эти два дня. Без Синь Сивы тренеру было скучно и тоскливо, но ему не удавалось найти её, будто она телепортировалась подальше от мест его пребывания.       -О, тренер! Я уже думала, вы испарились – успокоено сказала Сяоин. К ним подошла Гуанъя, чтобы поздороваться. Синь Сива отвернулась сразу, как только пришел Чан Ань.       -Что это с ней? Вы что поссорились? – спросила Сяоин.       -Для того чтобы поссориться нужно быть, по крайней мере, друзьями, а он мне не друг! – категорично заявила Синь Сива.       -Но разве ты не ночевала в комнате тренера? – удивилась Гуанъя. Сяоин не выдержала эти четыре дня и рассказала обо всем, что видела Гуанъе. Стоит заметить, что на этот раз она совершила подвиг, не разболтав об этом всем.       -Я… - но она не успела договорить.       -Да, ночевала – утвердительным ответом перебил её Чан Ань. У Гуанъи которая, по правде говоря, не верила Сяоин, широко раскрылись глаза.       -Что ты несешь?! – крикнула Синь, повернувшись лицом к тренеру, и закрыв лицо руками, побежала прочь. Чан Ань тут же пошел за ней, но едва завернув за поворот, он начал бежать. Не мог же он на глазах у всех ПОБЕЖАТЬ за ней. Удивленные девушки смотрели им вслед.       -Ты слышала? Она сказала ему «ТЫ»! – оторопело пролепетала Сяоин.       -Ага – подтвердила не менее удивленная Гуанъя.        Чан Ань догнал Синь Сиву и, схватив за локоть, остановил. Она повернулась к нему, в её глазах блестели слезы.       -Зачем ты так? Ты же обещал никому не говорить – глотая слезы, произнесла она.       -Я обещал говорить правду, и сказал. Чего же ты плачешь? – спросил он.       -Ты сказал правду, а они что подумали? Ты об этом подумал?       -Я не хотел тебя обидеть, прости – он действительно ничего не замышлял. Он ругал себя за то, что вместо того чтобы помириться еще больше обидел её.       -Если так, то я не сержусь на вас, но мне было очень-очень обидно и больно. Простите, что забылась и обратилась на «ты» - сказав это, она убежала в свою комнату и залилась слезами.       Гуанъя сидела на диване и сосредоточено изучала пол предоставив потолок в полное распоряжение Сяоин. Они обе над чем-то напряженно думали.       -Я знаю, как помирить их! – вдруг выкрикнула Сяоин.       -Как? – спросила вмиг оживившаяся Гуанъя и придвинулась поближе к подруге.       -Соберемся этим вечером все вместе отпраздновать возвращение, и они оба придут. А как сойдутся, то уж точно помирятся.       -Хорошо. Тогда соберем всех и скажем Ифену прихватить с собой гитару – и она, подмигнув Сяоин, выбежала из комнаты.       Войдя в комнату, Синь Сива окинула её взглядом. Все сидели где попало и улыбались. Её взгляд остановился на лице Чан Аня, он смотрел на неё и улыбался такой открытой и сияющей улыбкой, что губы девушки невольно повторили её. Его глаза смотрели на неё таким теплым взглядом, какой казался несвойственным ему, но она не заметила этого. «Ах, почему этот красавчик не любит меня? » - подумала Синь Сива, и ей снова стало грустно. Тут Сяоин, которая привела её сюда, подтолкнула её к месту на диване возле Чан Аня.       -Садись, место тебе оставили! – сказала она и усадила подругу. Тренер повернул к ней лицо, словно хотел узнать, какое впечатление произвело на неё место рядом с ним. Глаза их встретились. Оба взгляда выражали грусть и сожаление и, что всего ужаснее, немую беспомощность. Но Синь Сиве казалось, что он смотрит на неё со снисхождением или того хуже презрением. Они не произнесли ни слова, и девушка резко отвернулась, чувствуя, что если не сделает этого, то заплачет. Вдруг Сяоин сказала:       -Синь Сива, может, споешь под гитару? Ифен подыграет.       -Я не пою! – грустным голосом ответила девушка.       -А Жо Бай и Ифен говорили, что ты часто пела в Америке – и она ткнула Ифен локтем в бок, что было запросом о помощи.       -Ну же, Синь Сива, спой что-нибудь – сказал он, беря гитару.       -Нет, не буду. Не смогу – выдавила из себя Синь Сива.       -Тренер, да попросите же вы её! – сказала Сяоин, с укоризной глядя на него.       -Спой, пожалуйста – сказал Чан Ань – я никогда не слышал, как ты поешь – он был удивлен, тренер и представить не мог, что она может петь. И почему это для Жо Бая она пела, а для него не хочет?       -Хорошо! – вдруг сказала Синь Сива и подошла к Ифену. Она что-то зашептала ему на ухо.       -Почему? Ты же всегда пела веселые песни – удивился вслух Ифен.       -Я спрашиваю, сможешь сыграть? – спросила она.       -Да! – кивнул он.       -Вот и славно!        Ифен ударил по струнам, гитара подала голос. Мелодия была красивой, но грустной. Синь Сива запела:       Ну, сколько можно лететь       За ним по пятам?       Ну, сколько можно смотреть,       Как он с другой, тут и там?       Ах, как же видеть больно,       Как он улыбается ей,       Но ты уже не вольна,       Овладел душой твоей!       Ты не нужна ему совсем!       Все его мысли только о ней!       Ты и сама не знаешь зачем,       О нем мечтаешь столько дней!       Но ты не в силах себя победить,       И позабыть его скорей,       Ты всегда его будешь любить,       Даже если он будет с ней!       Ну, сколько можно: «Привет!»       Шептать одними губами?       И сколько можно ему вслед       Смотреть влюбленными глазами?       Наверно больно понимать,       Что ничего не изменить,       Что так и будешь продолжать       Ты в одиночестве любить!       Ты не нужна ему совсем!       Все его мысли только о ней!       Ты и сама не знаешь зачем,       О нем мечтаешь столько дней!       Но ты не в силах себя победить,       И позабыть его скорей,       Ты всегда его будешь любить,       Даже если он будет с ней!       И ты не будешь сражаться,       И говорить ничего,       И ты не сожжешь признаться,       Но не отпустишь его!       Она пела с душой и по её щеках, как жемчуг, катились слезы. Все присутствующее невольно жалели и сочувствовали лирической героине песни, но никто не думал, что ею может быть сама исполнительницей. Синь Сива пела о себе. Она вложила в песню все свои переживания и страдания. Она пела о своей боли и безнадежном положении. Чан Ань один из всех понял её. «Она всё еще думает, что я люблю Байцао, но главное она всё еще любит меня!» - подумал он.       Гитара громко звякнула и замолкла. Едва прозвучал последний аккорд, как Синь Сива не выдержала, она еле выдавила из себя: «Я выйду на время», и, выбежав на улицу, разрыдалась.       Вечер был прохладным, а она сидела в летнем безрукавном платье и рыдала. По её руках побежали мурашки, но она не замечала этого. Вдруг кто-то накинул ей на плечи куртку. Синь Сива повернула голову, на скамейке рядом с ней сидел Чан Ань. Девушка не успела ничего сделать, резким движением правой руки он прижал её к себе и обнял. Он гладил её по голове и шептал:       - Не плачь. Не плачь из-за меня! Я больше никогда не позволю тебе плакать. Я уже не люблю Байцао! Слышишь? Я не буду больше таким холодным негодяем, как был раньше. Успокойся.       Но она не могла успокоиться и продолжала плакать, уткнувшись лицом в его плечо. В этот вечер друзья их не дождались…