Не отпускай меня

***

Ты не помнишь дороги, не помнишь времени, не помнишь ничего, кроме неподвижной тяжести на своих руках и разъедающего запаха крови, от которого тебя впервые за всю жизнь тошнит. Вещь совершает два ключевых щелчка за тебя, и ты была бы благодарна, если бы твои мысли не были зафиксированы лишь на одном человеке, жизнь которого ты хочешь вернуть. Лестница закручивает тебя всё дальше вниз, проносясь чёрными ступенями и равнодушными портретами, пока ты не понимаешь, что уже пришла. Ты опускаешь тело Энид в центр зала и запахиваешь на ней накидку сильнее, спасая её от могильного холода подземелья тайного общества. Только неужели ты забыла, что трупам всё равно, Уэнсдей? Ты боишься, что времени не хватит, поэтому прежде чем попытаться самой спасти Энид, взываешь к величайшей Аддамс – она дала тебе жизненную энергию, она могла бы сделать это снова. Гуди? Ты кладёшь дрожащую руку на сердце, пальцы впиваются в одежду в попытке вырвать чужую душу – тревога кислотой въедается в твои рёбра, сдавливая лёгкие, но ты размыкаешь свои израненные губы и кричишь: Гуди! Ответа нет. Ты знала это, ты ожидала, и ты помнила предупреждение своего предка. Времени ждать нет, как и времени сожалеть – ты срываешься с места, обыскивая полки, тайники, свитки и манускрипты; Вещь помогает тебе, отшвыривая лишнее в сторону, но минута превращается в пять, далее – в десять, и тогда паника пробирается внутрь тебя: твои руки непослушны, ноги подкашиваются, дыхание сбивается. Ты всё равно начинаешь второй обход, потому что к чёрту всё: один из семейных обрядов обязан быть здесь, твои родители рассказывали тебе о нём, пусть и думали, что ты не слушаешь. Призрачных воспоминаний пятилетней давности достаточно, чтобы ты нашла толстую книгу, которую едва можешь удержать из-за переживаний, но упрямо проходишь одну главу за другой, пока не находишь это. Что? Вырванная страница прямо на месте между обрядом по призванию духов и заклинанием умерщвления. Ты пролистываешь один раз, два, ищешь куски рун на соседних страницах, но их недостаточно даже для импровизации. Неожиданный звон отвлекает тебя: Вещь катит смятый комок бумаги к одной из свеч, задевая по пути какую-то чашу, и ты не сомневаешься, что исчезнувший из книги обряд – его дело. Ты бросаешь книгу и делаешь несколько шагов к Вещи. Ты знаешь, что Вещь любит Энид, одну из немногих чужачек, что смогли получить благосклонность и даже дружбу величайшей загадки Аддамсов, но ты – Уэнсдей, старшая наследница, хранительница секретов и знаний, семья, и поэтому Вещь выбирает тебя. Ты не можешь осуждать его – то, что ты хочешь сделать, безумно опасно, и Вещь оберегает тебя – но ядовитая злость всё равно клокочет в твоих венах. Стой там, где стоишь. Твой голос полон угрозы, ты рычишь, почти как самый настоящий оборотень, и Вещь замирает, цепляясь за бумагу сильнее. Ты присаживаешься и безмолвно протягиваешь руку в немом приказе – Вещь немного пятится, и ты замечаешь, как его пальцы оставляют новые вмятины на драгоценном листе. Это действует спусковым крючком, и ты грубо хватаешь страницу. Ты извинишься перед Вещью позже, а сейчас твои глаза жадно поглощают каждую крупицу бесценной информации. Ноги бесконтрольно приводят тебя к Энид, ты не отрываешься от полустёртых букв, даже когда укладываешь голову Энид на свои колени, стараясь не смотреть на постепенно желтеющее лицо, отказываясь думать о ней, как о мертвеце. Вещь приносит тебе осколок заточенного камня – в его движениях нет ни капли энтузиазма, а только покорность и безнадёга. Она нужна мне. Он заслуживает объяснения, и ты позволяешь правде умереть секретом между вами, делая крупных надрез на своей ладони и приговаривая на древней латыни, пока твоя кровь насыщается силой. Ты сверяешься с текстом, киваешь самой себе и сжимаешь кулак, поднимая его над губами Энид, – другой рукой ты раздвигаешь чужие зубы, и тогда красные капли попадают на язык девушки. Ты не прекращаешь говорить ни на секунду, читая мощное заклинание, и чертишь на теле Энид кривые символы вашей общей кровью. у тебя не получится добыть новую жизнь для Энид... Ты находишь достаточно глубокую открытую рану на её лице и прикладываешь к ней свою изрезанную ладонь. ...но это не значит, что ты не сможешь поделиться с ней своей Силы ожидаемо покидают тебя: зрение расплывается, мышцы стонут от напряжения, кожа трескается и кровоточит, но ты продолжаешь шептать, позволяя семейной магии отнять половину оставшейся тебе жизни и отдать её Энид. Вещь хватает тебя за руку и крепко сжимает, утешая и успокаивая. Руны на теле Энид вспыхивают огнём, который охватывает вас обеих: ты слышала, что гореть заживо – это больно, но никогда не думала, что настолько, пусть даже это и длится всего пару секунд, прежде чем огонь обращается в чистейшую энергию. Магия лижет твою кожу и кровь, соединяя вас с Энид узами и отдавая мёртвой девушке твои годы. Ты зажмуриваешься и договариваешь последние предложения, указанные на листке. Усталость накрывает тебя плотным одеялом, забирая последние силы, тебе резко становится холодно, а голова раскалывается от боли, но ты терпеливо ждёшь, кладя одну руку на грудь другой девушки. Ты принимаешься отсчитывать секунды, чтобы не сойти с ума, и когда твои нервы уже готовы сгореть, ты чувствуешь мягкое биение под своей ладонью: один стук, потом два и больше. Вещь колотит твой бок пальцами. Это кажется сном. Уэнсдей? Мягкий голос добирается до тебя; в ушах звенит, а спина слабеет под тяжестью прошедшего обряда, но чьи-то небольшие ладони держат тебя за плечи, не давая упасть. Ты открываешь глаза: твоё зрение всё ещё испорчено – скорее всего, это навсегда – но этого хватает, чтобы увидеть обеспокоенное лицо Энид, её яркие голубые глаза. Энид... Девушка поднимается с твоих колен и задумчиво трёт лоб, пытаясь восстановить события, но, в конце концов, отмахивается и разворачивается к тебе: её удивление и страх неприятны тебе, но сейчас ты всё ещё пытаешься прийти в себя. Ты в порядке? Твои волосы... почему они белые? Господи, у тебя идёт кровь! Сейчас, подожди секунду... Энид безостановочно бормочет, пытаясь отгрызть новыми клыками часть своей одежды. Она успевает провести фирменное приветствие с Вещью, проверив его на наличие ран, заправить твои растрёпанные пряди и удобно усадить тебя рядом с собой. Ты слишком поражена, чтобы хоть как-то отреагировать, но ты не можешь отвести от неё взгляд, впитывая в себя каждое мгновение, отпечатывая его на своих веках, как неизгладимую память. Что за взгляд, Уинси? Энид ухмыляется, будущие шрамы расползаются на её живом лице, и девушка немного щурится от боли, но подмигивает тебе и крепко обматывает твоё раненное плечо. В твоей груди болит безумно сладко, тебе хочется плакать или кричать, но ты способна только безмолвно смотреть на радостную, ласковую, любимую Энид. На свою Энид. Ты не выдерживаешь и останавливаешь её, хватая за запястье, – обещания и мольбы застревают в горле тугим комом, поэтому ты притягиваешь девушку ближе и целуешь её: твои губы напитаны отчаянием, а её – тягой к жизни, и вы встречаетесь в этом поцелуе, как давно разлученные души, напитываясь друг другом. Энид кладёт руки на твою шею, притягивая тебя ближе, и в этот момент ты отпускаешь все мысли, немного приоткрывая рот и проводя кончиком языка по чужим губам. Если родство душ существовало бы, то вы несомненно принадлежали бы одна другой. Ты забываешь, как дышать, и это заставляет тебя отстраниться. Энид смотрит на тебя, широко раскрыв рот, и в её глазах блестят сомнения, надежды и что-то очень похожее на то, как твой отец смотрит на твою мать: ты не сожалеешь ни о чём и надеешься, что и она не будет. Разве ты теперь сможешь её отпустить? Разве способна будешь смотреть на её заигрывания с Эйджаксом? Разве ты позволишь ей любить кого-то кроме тебя? Конечно, нет. Точно не сейчас. И, кажется, никогда. Ты медленно раскрываешь руки, смотришь ей прямо в глаза, и она осторожно, словно пугливый котёнок, опускается в твои объятья, неверяще проводя ладонями вдоль твоих боков. Ты снова слышишь успокаивающий стук её горячего сердца, и твоя привыкшая к холоду душа непривычно согревается. Ты не против. Будь здесь... Просишь ты, надеясь, что проницательная девушка, как и всегда, сможет понять тебя и твои иррациональные метафоры. Лёгкий смешок оседает где-то в районе твоей шеи, вызывая мелкие мурашки. Для тебя это громче и значимее любого ответа. Энид какое-то время молчит, словно испытывая тебя (или себя?). Её мысли хаотичны, но она знает, чего желает, поэтому обвивает руками твою тонкую талию и прижимается всем телом – это ощущается так правильно, что у Энид наворачиваются непрошенные слёзы. Я никуда не уйду от тебя, глупышка. Шепчет девушка, и для тебя это конец, Уэнсдей... ...ровно как и начало чего-то нового.