Последний корруниец: История Мирабель

Наконец Мирабель отправилась на работу. Мысли о школе сразу ушли на второй план. Новое занятие, новые книги, и вскоре, наконец, первые заработанные деньги. Сверстники узнают — обзавидуются. Детям запрещено работать, точнее, запрещено работать физически. А в деревне любая работа связана с физическим трудом. Лишь Мирабель так повезло. Вообще странный закон, непонятный. Старейшина объяснил это тем, что дети — это будущее. Нужно как следует обучить, прежде чем отправлять трудиться. Данный подход не совсем оправдывал себя, ведь учились в основном на рыбаков. Другие же ремесла постигались в основном за пределами школы, в свободное время. Подойдя к дому старейшины, она осторожно, помня скрипучесть двери, постучала. — Наконец-то. Заходи, Мирабель! — послышался голос Хенрика из глубины дома. И откуда он узнал, что это она? Хотя странно задаваться таким вопросом, учитывая, что Хенрик – маг, при этом не самый слабый. И Мирабель смело вошла. Минуя хлев, через арку, она вошла в главную комнату. Хенрик снова сидел за заваленным столом и изучал какой-то свиток. Не слишком ли он много времени тратит на непойми что, учитывая что он — старейшина? — Разбери вон тот шкаф. — Хенрик даже не поднял голову и не удостоил взгляда. Лишь ткнул пальцем в направлении небольшого шкафчика у окна, с парой десятков книг. —Протри пыль на полках, расставь книги по алфавиту. Молча, желательно. Мирабель сдвинула брови. Поговорить ей очень хотелось. Особенно на счет предмета обожания подруги. Но, раз он сказал молча – значит, молча. И девушка принялась за дело, быстро забыв о слегка обидевших ее словах старейшины. В руках оказались новые книги, невиданные ею ранее. Уже не терпелось закончить с уборкой и схватить первую попавшуюся. Оставалось уповать на то, что после этого шкафа Хенрик не заставит разбирать и другие. Книги имели разные тематики. Правда, художественных не так много. В основном научные. По зельеварению, по истории, и каждую из них хотелось прочитать. Обложки манили разнообразием. От невзрачных серых, на которых не было ничего, кроме названия, до ярких, цветастых, с красивыми рисунками и каллиграфически выведенными буквами. — Мирабель! — ворвался в восхищенное мечтание голос Хенрика — Сходи в ту комнату, что я тебе говорил, и принеси мне книгу «Аллас саджа де матек». Мирабель отложила тряпку и задумалась. И как она ее найдет? Что это за язык? — Господин, из… — Ах да! — Будто опомнился Хенрик и улыбнулся. Взяв отрывок листа, он быстро нарисовал там какие-то каракули и, снова склонившись над столом, протянул его Мирабель. Девушка спешно направилась к старейшине и, схватив листок, все тем же торопливым шагом отправилась искать комнату. На листке были совсем непонятные ей каракули. Комната нашлась быстро. В нее вела массивная, что удивительно, железная дверь, в дальнем конце небольшой, но приличной кухоньки. Ключ торчал в замочной скважине. Какое расточительство. Сколько же из этой двери можно наковать инструментов, которые значительно упростили бы жизнь селянам?.. Мирабель осторожно толкнула ее, пытаясь открыть. Но дверь не поддавалась, не сдвинулась даже на миллиметр. Девушка несколько раз провернула ключ, но замок оказался не заперт. Тогда приложив все усилия, уперевшись плечом, кряхтя, она навалилась на дверь, и та нехотя, с противным скрипом, поддалась. Девушка оказалась в комнате, которая скорее походила на библиотеку. Кроме книг и одного слегка подгнившего стула, там не было ничего. Книги сильно отличались от тех, что располагались в общем зале. Более старые, более дорогие на вид. Судя по всему, это не художественные произведения, а нечто другое. Помня наставления Хенрика, Мирабель, преодолевая свое любопытство, приступила к поискам нужной книги, постоянно смотря на бумажку и сравнивая эти каракули с каракулями на книжных переплетах. Так хотелось схватить одну из разнообразных книг, просто полистать. Ясно, что ни слова она не поймёт. Все без исключения книги были на неведомых языках. Но не только в чтении дело. Хотелось потрогать, понюхать эти древние записи, казавшиеся чем-то неведомым, загадочным и невероятно древним. Уже через несколько минут она таки наткнулась на нужную ей книгу. Ей оказался том с фигурной металлической оковкой, на которой красовался череп, инкрустированный драгоценными камнями. Невероятно дорогая, мастерская работа. Девушка почувствовала, как бешено застучало её сердце, как дыхание сбилось, словно не хватало воздуха. Она очень волновалась. Эта книга казалась каким-то древним фолиантом. Или просто разыгралась фантазия? Мирабель осторожно открыла загадочную книгу. Получилось с трудом. Обложка оказалась тяжёлой, а страницы слиплись. Ощущалось, словно кто-то то бросил книгу в воду, а затем просушил. Однако сам текст не подтверждал эту догадку. Идеально выведенные буквы излучали какое-то тусклое мерцание. Настолько тусклое, что Мирабель не понимала, не играет ли просто с ней ее же воображение? Выведенные буквы аккуратным каллиграфическим почерком немного напоминали древнеэльфийский. Мирабель не знала этого языка, однако сталкивалась несколько раз с подобным написанием. Однако название, написанное на обложке, было иным, точно не эльфийским. И зачем кому-то смешивать два языка в одной книге? Через несколько страниц древнеэльфийский практически полностью пропал, остались лишь редкие фразы и предложения. Основной текст оказался написан на непонятном для неё языке. Даже не понимая ни слова, девушка пребывала в творческом экстазе, чувствуя себя причастной к чему-то могущественному и тайному. Это ощущение усилилось в разы, когда, в очередной раз переворачивая страницу, Мирабель наткнулась на иллюстрацию. Среди чёрного поля, обдуваемый страшным ветром, стоял длинноволосый маг. Вскинув горящие огнем руки к небу, он что-то кричал парящему перед ним полупрозрачному зеленоватому духу. Несмотря на потертость и потускневшие краски, картинка выглядела невероятно реалистично, словно живая. Когда девушка отводила взгляд на текст с соседней страницы она краем глаза замечала, словно седые волосы волшебника трепыхаются на ветру. Но, стоило устремить свой взгляд туда, как снова картинка замирала. До жути хотелось узнать, что эта за книга. И Мирабель побежала обратно в зал. Волшебник поднял голову и снял монокль. — Ну наконец-то! Мирабель подбежала к нему и протянула книгу, продолжая стоять рядом даже после того, как волшебник ее забрал. — Спасибо. Занимайся делами. — Хенрик снова склонился над каким-то свитком. Мирабель же некоторое время продолжала нервно топтаться у его стола. Так хотелось задать вопрос, но так не хотелось казаться надоедливой, мешать. И все же она решилась. —Господин, извините, а что это за книга? Там несколько языков смешаны. Зачем? —сердцебиение снова участилось Хенрик бросил удивленный взгляд и расплылся в улыбке. Мирабель сразу полегчало. Ее вопрос не вызвал гнева у старейшины. — Ты языки различаешь? Знаешь какой-то, помимо общего? — Нет, просто древнеэльфийский в других книгах встречала. Перевести не могу. Похоже, Хенрика слегка раздосадовал такой ответ. Улыбка с его лица пропала, и он отвернулся. — Книга на коррунийском. Это учебник продвинутой магии. Ты же в курсе, что коррунийцы — лучшие маги? Так вот, по этим книгам они учатся. А на древнеэльфийском написаны заговоры, заклинания. Произнося заклинания на этом языке, маг получает максимальный отклик от магических ветров. Теперь иди и занимайся делами. И Мирабель ушла. Интересно, зачем опытному магу понадобился учебник по магии? Неужели, некоторые знания со временем подстерлись? Ну да ладно. Нужно поскорее закончить с разбором книг и наконец сесть почитать самой. Однако мысль об учебнике не покидала голову. Ведь это же учебник, а значит, по нему можно научиться магии. Правда, все усложнялось тем, что языка-то она не знала. Возможно, у Хенрика есть словарь. Наверняка если даже и есть, то он не даст, не позволит читать учебник. Ведь он не раз публично выступал с речами, что магия опасна, и учить ее самостоятельно запрещено. Даже закон ввел, предусматривающий изгнание из Этернила в наказание за магические практики. Закончив разбор книг, Мирабель наконец отдалась чтению, и на несколько часов ушла в историю про путешествия одинокого эльфа, полностью выпав из жизни. Хенрик только несколько раз отвлекал девушку от чтения, прося принести то еще какую-нибудь книгу, то чай. И вот, когда уже приходило время возвращаться домой, вернулась Улот. Изнеможденная и явно не в настроении. Прямо с порога она бросила обоюдосторонний топор в угол и прорычала: — Бесят! Хенрик, надо урезать ополченцам жалование. Вечно пьяные! Хенрик поднял голову, нежно улыбаясь, и захлопнул книгу, лежащую перед ним. — Не кипятись. Многие уйдут, если им уменьшить жалование. Ты же их лидер, неужели, порядок навести не можешь? Орчиха подошла к мужу и наклонилась. Взяв его за подбородок, она отрывисто чмокнула его. Ее тело потеряло напряженность, расслабилось. От наблюдения этих нежностей у Мирабель что-то екнуло в груди. Стало немного обидно. — Могу, конечно. Но ты запретил им плетей выписывать. А разговаривать с ними толку нет. — Выпиши особо отбившимся от рук. Только не сама. Ты ж налупишь, а медикаментов у нас и так мало. — Взгляды парочки нашли друг друга, и застыли. — Можешь идти, Мирабель. На сегодня все. — Рука Хенрика легла на бедро жены, а когтистая рука Улот нежно погладила его бледную щеку. И Мирабель поняла, к чему все идет, что она тут явно лишняя. Но остался один вопрос, не задав который, она не сможет уйти. — Простите, госпожа Улот. Я хотела спросить про новеньких. Эльф убрал руки с талии жены и гневно посмотрел на Мирабель. В тот же момент девушку охватило понимание напрасности встревания в их любовные игры. Однако же, Улот бросила на Мирабель заинтересованный взгляд. — А что новенькие? Вызывают подозрения? — Она тут же отошла от мужа и, поправляя угольно-черные волосы, нависла над Мирабель. Мирабель слегка оторопела. Не только от нависшей громадины, но и от такого вопроса, такого интереса. — Нет, просто к нам Силмар в класс перевелся. Хотела узнать, что за человек. Похоже, у вас есть сомнения на их счет? Улот задумчиво прикусила верхнюю губу торчащим клыком нижней челюсти, и села около Мирабель, прямо на пол. — Нет, или да… в общем, удивительная семья. Отец алхимик, а мама сразу же записалась в ополчение, стрелком. И стреляет отменно, надо признать. Но они не потребовали привилегий, хотя алхимик с хорошим стрелком явно могли бы претендовать на особое отношение. В общем — лучшее пополнение для Этернила за последние лет десять. У таких родителей наверняка должен быть воспитанный сын. Сомнений почти не осталось. Силмар не отвернется от Милки, когда узнает, кто она. Лишь бы характерами сошлись. Было бы круто, если бы у невзрачной, запуганной Милки появится такой парень. — Пойду я тогда. Извините, что отвлекла. Мирабель поднялась со стула и пошла домой. Перед этим она планировала зайти в детский дом. Поговорить с подругой, узнать, как прошло внезапное свидание. Однако, к ее удивлению, Милки там не оказалось. Ушла дальше гулять с новым знакомым? Не похоже на нее. Ей нужно намного больше времени, чем одна прогулка, чтобы привыкнуть к человеку. Если не с ним, то куда она пошла? Милки не выходит из приюта без Мирабель уже несколько лет. Необходимо прояснить ситуацию. Странно она ведет себя в последнее время. И Мирабель решила опросить всех, кто мог что-то видеть. И одна девочка сказала, что видела, как Милки проводил какой-то молодой человек. Мирабель не сомневалась, что она говорит про Силмара. Потом Милки долго стояла у окна, в ожидании, пока уйдет молодой человек, и после этого ушла. С тех пор больше в приюте не появлялась. Странно это все. Сначала непонятный клад с непонятной книгой, затем неожиданно появившийся поклонник. Теперь ходит куда-то. Или просто совпадение? Быть может, судьба улыбнулась, наконец, страдалице. Мирабель не верит в судьбу, не верит во вмешательство богов. Не верит в случайности. Обязательно завтра нужно поговорить. А сейчас снова идти домой, в одиночку, и снова бездельничать. Наконец забравшись в кровать, Мирабель поддалась размышлениям. Снова голову посетили воспоминания о той книге, об учебнике магии. Уйти из деревни магом — отличная перспектива. Но как перевести книгу, скрыв свои намерения от Хенрика? Следующие утро началось с привычно раннего пробуждения, долгого ухода за волосами и невкусного завтрака. Правда, мысли заняты совсем не этим. Не терпелось поговорить с Милки, узнать про прогулку с Силмаром и куда она пропала после нее. Закончив сборы, девушка наконец отправилась к детскому дому, почти бегом. Однако, к ее огромному удивлению, крылечко, на котором обычно ждала Милки, пустовало. Неужели не ночевала? Верилось с трудом. Наверное, еще не собралась просто. В надежде развеять свои опасения, Мирабель забежала внутрь и тут же обратилась к смотрительнице. —Извините, а Милки у себя? — обратилась она к худощавой девушке, которая, судя по всему, еще недавно сама была ребенком. — Ушла минут десять назад. За ней мальчик зашел. Эта новость стала очень болезненным ударом, показалось невероятной. Они несколько лет каждый день ходили в школу вместе. Это стало каким-то ритуалом, неотъемлемой частью жизни. Милки знала, что сегодня Мирабель придет за ней, как всегда, и даже не предупредила, что не дождется ее? Сбывались самые страшные опасения. Неужели, Милки променяла ее на парня, которого знает второй день? Мирабель не верила, даже думать о том, что Милки предала ее доверие, не хотелось. Пришлось отправиться в школу одной. Все казалось другим, блеклым. Даже тишина вокруг почти пугала. Подруги часто шли молча до школы, но то была не такая, а живая тишина. Теперь же на ноги словно повесили рабские кандалы, а рука, в которой всегда была ладонь Милки, теперь по привычке сжимала воздух. Другой человек бы наверняка не воспринял всерьез подобную ситуацию. Ну ушла — и ушла. Но не Мирабель. Ведь они столько прошли вместе, столько издевательств стерпели, сколько слез пролили. Тем обидней, что Милки знала, как для Мирабель важна эта дорога до школы. И все равно ушла. Вскоре Мирабель все же дошла до школы. Всю дорогу она успокаивала себя. Сама понимала, что обижается из-за глупости. И даже почти получилось успокоиться. Наконец она вошла в класс. Милки сидела на своем месте и даже не заметила ее прихода. Она увлеченно шепталась с Силмаром который сидел на месте Мирабель. Ее было не узнать. Стеснение, зажатость ушли, будто и не было их никогда. Теперь Милки стала похожа на обычную девочку. На счастливую девочку. Такое преображение должно бы обрадовать, но в Мирабель оно вызывало лишь грусть. Больше всего на свете она боялась потерять подругу. И, похоже, это случилось. Теперь даже место, на котором сидела Мирабель, больше не ее. Не став даже здороваться, она просто села за первую парту и изо всех сил постаралась преодолеть в себе желание обернуться, в душе надеясь, что сейчас Милки сама подойдет или хотя бы окликнет. Но вместо желанного голоса услышала Джозерита. — Э, швабра длинная! Лови! В спину тут же прилетело что-то мягкое, холодное и сырое. Она обернулась и увидела на полу возле себя лягушку. Класс тут же залился смехом. Мирабель оцепенела. Теперь еще и ее доставать будут? Происходящее показалось кошмарным сном. Сначала поступок Милки, теперь издевательства. Но она не позволит делать из себя посмешище. Решительно встав, она взяла склизкую лягушку, которая изо всех сил вырывалась, словно зная, что ее ждет, и швырнула обратно в Джозерита. Правда, не попала. Чем вызвала смех всех троих юмористов. — Джозерит, я не позволю с собой так обращаться. Я тебе тресну. — Хоть и говорила она с Джозеритом, сама же посматривала на Милки, которая наконец заметила подругу и с тревогой наблюдала за происходящим. Несмотря на то, что Силмар изо всех сил пытался вернуть ее внимание к себе, легкими прикосновениями к ее руке и обворожительной улыбкой. — Ну тресни! Я весь твой! — парень подошел к Мирабель, провокационно расставив руки в стороны, чувствуя себя явно в полной безопасности. Мирабель не могла показать слабость, иначе ее ждала бы та же судьба, что и Милки. Собрав все силы, всю решимость, она схватила со стола учебник и с размаху заехала Джозериту в лицо. В стороны полетели слюни. Класс громко охнул, Джозерит же сделал два шага назад, едва не упав, но тут же выпрямился и нанес ответный удар. В живот. Мирабель упала на колени, согнувшись. Ноющая боль пронзила тело. Она не могла дышать и беспомощно, словно рыба, ловила ртом воздух. В ушах эхом раздавался смех одноклассников. Сознание немного помутнело. Теперь происходящее действительно походило на сон. В безуспешных попытках вновь начать дышать, Мирабель встала на четвереньки. Лишь теперь в легкие ворвалась тоненькая струйка воздуха. На спину что-то взгромоздилась. Спустя несколько мгновений она поняла, что Джозерит сел на нее, словно на лошадь и шлепнув по заднице прокричал на весь класс: —Вези меня, моя кобыла, в страну мечты, в страну любви! В ней я забуду, все что было! Скачи, лошадка, не реви! Под тяжестью Джозерита Мирабель рухнула на пол, не в силах сказать и слова. Живот по-прежнему скручивал жуткий спазм. Парень же не спешил слезать, и, скрестив руки на груди, довольно рассмеялся. Беззащитность и беспомощность, что Мирабель десятки, а может, и сотни раз видела в глазах Милки, теперь переполняла ее саму. Это отвратительное чувство полностью заполняло голову, не давало возможности придумать, что же делать. Внезапно, с пронзительным криком в Джозерита влетела Милки, опрокинув его на пол. — Ты тоже сейчас получишь. — Джозерит мгновенно поднялся с пола и толкнул Милки. Довольно сильно. Она едва удержала равновесие, оперевшись на парту. Тут же раздался строгий, злобный голос Силмара. — Я тебе руки переломаю, утырок! Джозерит мгновенно побледнел и уставился на своих товарищей, надеясь на их поддержку. Но таковой не последовало. — Да она сама лезет! — начал оправдываться он как напакостивший ребенок. Словно с ним разговаривал какой-то влиятельный человек. — Пошел вон от Милки! — Еще более грозно ответил Силмар. И Джозерит смиренно ушел, приняв над собой власть новичка. Милки тут же склонилась над Мирабель и, нежно взяв за руку, помогла подняться. Дыхание еще не пришло в норму, но благодаря прикосновению подруги теперь все казалось не так страшно… —Ты как? — Милки усадила Мирабель на стул и села перед ней на корточки, положив руки на колени. Мирабель не хотела отвечать и просто отвернулась. К обиде теперь прибавилось еще и унижение. Как теперь с этим жить? Неужели, теперь она станет изгоем? Милки повернулась к парням, которые шептались и подло хихикали, глядя на подруг. — Столько лет боролись с ними… я думала, что теперь все закончится. А они до тебя докопались. Мирабель снова промолчала и надула щеки, чтобы Милки наконец заметила, что она обиделась. Проницательности ей не занимать, и она с первых секунд поняла, то что-то не так. Наклонив голову и сдвинув брови, девушка пристально смотрела в глаза подруге. После нескольких секунд молчания она наконец заговорила: — Ты обиделась? Долгожданный момент наступил, но теперь Мирабель и слова выдавить из себя не могла. Они словно застревали где-то в гортани. — Мирабель, да чего с тобой? — последовала попытка обнять, но Мирабель, сама того не ожидая, оттолкнула. — Да что случилось-то? Дыхание участилось. Так хотелось высказать все, что наболело, о чем переживает. И Мирабель решила не сдерживать себя. — Ты ушла в школу без меня, и не сказала ничего! На моем месте уже ухажер твой сидит. Вчера вечером где-то пропадала. Это с тобой что-то происходит, а не со мной! А еще, а еще… — Мирабель не нашла в себе смелости сказать о своем страхе, что Силмар вскоре заменит Милки ее. Милки громко расхохоталась, что заставило посмотреть на них весь класс. Понимая, что внимание будет излишним, она наклонилась к подруге и начала шептать. — Силмар на своем месте сидит. Мы просто разговаривали. Его вещи на его месте, видишь? —Она ткнула рукой на парту, где обычно сидел Силмар. И действительно, его вещи были там. — А остальное? — Мирабель наконец подняла полный надежды взгляд. Неужели она все сама навыдумывала себе проблем? — Ушла утром, потому что вчера, когда вернулась поздно вечером, мне сказали, что ты меня искала. И я знала, что утром ты накинешься с расспросами, где я была. А я не хочу отвечать. Мирабель едва не расплакалась и кинулась обнимать Милки. На душе стало так легко, так радостно. Стало совсем не важно, где Милки пропадала вчера вечером. — А я тут навыдумывала. Думала, что у тебя теперь Силмар, и тебе не до меня. Милки осторожно выкрутилась из объятий и умиленно посмотрела прямо в глаза Мирабель. На щеках почувствовались нежные, теплые прикосновения ладоней подруги. — Не неси чушь. Хочешь, я перестану общаться с ним? Если тебе спокойней будет. Пусть над нами обеими теперь издеваются. Не будет у меня ближе человека, чем ты. Я прекрасно помню все добро, что ты для меня сделала. Дрожь пробежала по телу и переросла в тряску. Они словно поменялись местами. Теперь Мирабель чувствовала себя забитой, беспомощной. —Ты правда сделаешь это? Милки без тени сомнений повернулась к парню. —Силмар! Но, Мирабель не дала ей договорить. Что же она за подруга, если требует пожертвовать счастьем ради себя? — Не надо. Я люблю тебя, Милки. — А я люблю тебя, Мирабель. — Их взгляды встретились в безмолвном разговоре. Ее глаза говорили гораздо больше, чем любые слова. И Мирабель наконец заметила, что что-то меняется в Милки, появляется серьезность, уверенность. Взрослость