Часть V. Гарри Поттер и Орден Тайн

В гостиной было полно народу, раздавался громкий смех: Фред и Джордж демонстрировали новейший товар своего магазина розыгрышей. — Безголовая! Шляпа! — выкрикивал Джордж, а Фред размахивал остроконечной шляпой, украшенной розовым пышным пером, — два галлеона штука! Следите за Фредом. Сияющий Фред нахлобучил её на голову. Первую секунду у него был просто глупый вид; затем и шляпа, и голова исчезли. Несколько девочек вскрикнули, остальная публика разразилась хохотом. — А теперь снимаем! — объявлял Джордж, и рука Фреда шарила в воздухе над плечом, после чего в ней появлялась шляпа, а на плечах — голова. Я неважно себя чувствовал, так что решил вернуться в спальню. Я прошёл через гостиную, увильнул от Джорджа, попытавшегося надеть на меня Безголовую шляпу, и наконец-то очутился один на тихой прохладной лестнице. Меня тошнило, как в ту ночь, когда приснилась змея. Но если лечь, думал я, может быть, всё пройдёт. Я открыл дверь спальни, сделал шаг, и меня пронзила такая боль, как будто мне раскроили череп. Я не понимал, где я, стою я или лежу, не помнил даже своего имени. В ушах у меня гремел маниакальный смех… давно уже я не был так счастлив… я торжествовал, я был в восторге… произошло нечто чудесное, чудесное… — Гарри? ГАРРИ! Кто-то ударил меня по лицу. Сквозь безумный смех прорвался крик боли. Радость покидала меня, но смех продолжался. Я открыл глаза и понял, что этот дикий смех вырывался из моего рта. И как только понял, смех прекратился. Я лежал на полу, тяжело дыша, и смотрел в потолок, шрам на лбу горел невыносимо. Надо мной склонился испуганный Дин. — Что случилось? — Н-ничего страшного, — выдавил я из себя. — Всë хорошо. Правда, я в порядке. Я повалился на подушки. Шрам ещё покалывало, всё тело болело — многочисленные падения дали себя знать. Я спрашивал себя, что же такое могло произойти, если за четырнадцать лет Волан-де-Морт ещё ни разу не был так счастлив. Ответ был получен на следующее же утро. Когда пришёл «Ежедневный пророк», я развернул его и посмотрел на первую полосу. Я увидел десять чёрно-белых фотографий, занявших всю страницу; на девяти — лица волшебников, на десятой — ведьма. Одни безмолвно скалились, другие нагло барабанили пальцами по рамкам своих фотографий. Под каждой значилось имя и преступление, за которое этот человек был посажен в Азкабан. Антонин Долохов, — гласила подпись под фотографией волшебника с длинной, бледной, искривлённой физиономией, насмешливо смотревшего на меня. — Осуждён за зверское убийство Гидеона и Фабиана Пруэттов. Август Руквуд, — значилось под изображением рябого мужчины с жирными волосами, который стоял со скучающим видом, прислонясь к краю фотографии. — Осуждён за передачу секретных сведений Министерства магии Тому-Кого-Нельзя-Называть. Но моë внимание было приковано к ведьме. Она бросилась мне в глаза, как только я развернул газету. У неë были длинные нечёсаные волосы. Она смотрела на меня из-под тяжёлых век, на тонких губах играла надменная улыбка. Беллатриса Лестрейндж, осуждена за пытки, нанёсшие непоправимый вред здоровью Фрэнка и Алисы Долгопупс. Наконец я прочитал заголовок: МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА На следующей странице находилась статья, гласившая: Вчера поздно вечером Министерство магии сообщило, что из Азкабана совершён массовый побег. В ходе беседы с репортёрами у себя в кабинете министр магии Корнелиус Фадж подтвердил, что несколько часов назад из камер строгого содержания совершили побег десять заключённых, о чём, ввиду особой опасности беглецов, он уже проинформировал премьер-министра маглов. — К великому сожалению, повторилась ситуация, с которой мы столкнулись два с половиной года назад, когда из тюрьмы бежал Сириус Блэк, — заявил вчера вечером Фадж. — Однако Блэк был полностью оправдан, так что между этими происшествиями не может быть взаимосвязи. Тем не менее, побег подобного масштаба предполагает помощь извне. Министерство ещё не выяснило, кто мог это устроить, но мы считаем весьма вероятным, что бежавшие преступники группировались вокруг своего вожака. Тем не менее мы прилагаем все силы к задержанию преступников и просим волшебное сообщество проявлять бдительность и осторожность. Ни в коем случае нельзя приближаться к этим лицам. Дальше читать я не стал. А в чëм тут смысл? Конечно же, Министерство скажет что угодно, лишь бы не пришлось признать, что Волан-де-Морт вернулся. Я стал просматривать остальные заметки и наконец наткнулся на ещё одну любопытную статью: ТРАГИЧЕСКАЯ КОНЧИНА МИНИСТЕРСКОГО РАБОТНИКА Больница святого Мунго пообещала вчера вечером провести детальное расследование обстоятельств гибели сорокадевятилетнего Бродерика Боуда, сотрудника Министерства магии, задушенного в своей постели «комнатным» растением. Вызванные на место происшествия целители не смогли вернуть его к жизни. Мистер Боуд пострадал от несчастного случая на рабочем месте за несколько недель до смерти. Целительница Мириам Страут, дежурившая по палате во время этого происшествия, отстранена от работы с сохранением содержания и была недоступна для журналистов, однако представитель больницы заявил: — Больница глубоко сожалеет о смерти мистера Боуда, уже поправлявшегося перед этим трагическим происшествием. У нас установлены строгие правила касательно украшения палат, но, по предварительным данным, целительница Страут, перегруженная работой в связи с Рождеством, не обратила внимания на опасный характер растения на тумбочке мистера Боуда. Поскольку речь и подвижность у мистера Боуда уже восстанавливались, целительница Страут доверила ему уход за растением, упустив из виду, что это не невинная цветокрылка, а отросток дьявольских силков. При первом же прикосновении к нему растение моментально задушило выздоравливавшего мистера Боуда. Больница пока не может объяснить, каким образом растение оказалось в палате, и просит всех волшебников и волшебниц, располагающих какой-либо информацией, сообщить об этом. Когда вечером мы с Орденом Тайн обсуждали эту новость, друзья согласились со мной, что это, вероятно, было преднамеренное убийство. А Драко вспомнил, что Бродерик Боуд был одним из невыразимцев, работающих в Отделе тайн — Люциус как-то упоминал о нëм в разговоре. Удивительно, как быстро в Хогвартсе распространяются новости. Хотя «Ежедневный пророк» читали лишь немногие, вскоре о побеге из Азкабана знали уже все. Ребята, выросшие в семьях волшебников, с детства знали имена этих Пожирателей Смерти — их произносили почти с таким же страхом, как имя самого Тёмного Лорда; преступления их, совершённые в годы волан-де-мортовского террора, стали легендой. А по коридорам Хогвартса ходили юные родственники их жертв, и теперь на них падали вовсе нежеланные отсветы их мрачной славы. Да и я снова стал предметом повышенного внимания и оживлённых пересудов в коридорах, правда, в интонациях шептунов я уловил некоторую перемену. Теперь в них слышалось любопытство, а не враждебность, и несколько раз до меня долетели обрывки разговоров, из которых явствовало, что ребят не устраивает версия «Пророка» (а точнее еë отсутствие) насчёт того, как и почему удалось Пожирателям Смерти вырваться из крепости Азкабан. Недоумение и страх вынуждали этих усомнившихся обратиться к единственному объяснению, которое было им доступно — к тому, о чём твердили с прошлого года я и Дамблдор. Изменилось не только настроение учеников. То и дело можно было встретить в коридорах двух-трёх профессоров, шёпотом ведущих напряжённую беседу, — завидя приближающихся учеников, они немедленно её обрывали. Правда, узнать суть этой беседы ученикам не было суждено. А виной тому был очередной приказ Амбридж: ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА Преподавателям запрещается сообщать ученикам информацию, не относящуюся непосредственно к предмету, для обучения которому они наняты. Основание: Декрет об образовании № 26. Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор. В конце концов я решил, что сейчас самое время действовать. Мы с Орденом Тайн продумали альтернативную версию того, что случилось, когда я коснулся Кубка. Я имею ввиду, историю, в которой мы не пытались поймать Волан-де-Морта, я не использовал в сражении тëмные и слишком сложные заклинания и не пытался при этом не навредить Пожирателям. В результате получилось довольно далëкое от правды нечто. И именно это нечто под скромным названием «Гарри Поттер наконец заговорил: правда о Том-Кого-Нельзя-Называть и о его возвращении, которое я видел своими глазами» вскоре было опубликовано (не без помощи Колина и Полумны) на первой полосе «Придиры». Разумеется, как только все и каждый стали расхаживать по Хогвартсу с экземпляром этого журнала и цитировать в коридорах мои слова, появился новый приказ: ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА Любой учащийся, уличённый в хранении журнала «Придира», будет немедленно исключён. Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании № 27. Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор. Однако не стоит заблуждаться. Ученики не стали послушно выкидывать «Придиру». Нет, всë было совсем наоборот. Теперь всем было интересно, что же там такое написано. Почти каждый ученик имел при себе собственный экземпляр журнала, замаскированный под какой-нибудь учебник или просто пустую тетрадку. Учителя тоже отреагировали по-своему. Теперь каждый профессор считал своим долгом накинуть Гриффиндору несколько дополнительных баллов в знак своего одобрения. Конечно, лично мне раздавать очки было бы слишком подозрительно, так что профессор Стебль, например, наградила гриффиндорцев двадцатью очками, когда Лаванда передала ей лейку. Мне же стали приходить письма от читателей. Реакция была самой разнообразной. Какая-то женщина, например, посоветовала мне пройти курс лечения Шоковыми заклятиями в больнице святого Мунго. Но были и те, кого я убедил. Один волшебник писал: Прочтя Вашу версию этой истории, я был вынужден заключить, что «Пророк» обошёлся с Вами крайне несправедливо… Хотя мне очень не хочется верить в возвращение Того-Кого-Нельзя-Называть, я вынужден признать, что Вы говорите правду… Короче говоря, я смог убедить хотя бы кого-то, а это уже можно считать победой.