Гирлянда событий

Декабрь, холодный снег хлопьями оседал на земле, укрывая её словно белоснежный мягкой ватой, как одеялом пряча от дальнейших холодов. Джу сидел на запорошенной лавочке во дворе дома и смотрел, смотрел на ночное небо и эти белые, чистые хлопья. Скоро должно было наступить Рождество. День когда во плоти и крови родился Джизас далёкие века назад. От этой мысли парня передергивает. Родился, чтобы бы прожить совсем немного и быть преданным своим ближайшим соратником и другом. Голова непокрытая ни шарфом ни шапкой постепенно приобретала снежный узор на волосах, а уши краснели от холода так же как и костяшки пальцев. Джудас как обычно не пользовался перчатками, хотя Джизас ему их дарил. Прекрасный подарок, но по его личному мнению он не заслужил заботы. Как сказали бы модные в этом веке лекари душ - Джудас наказывает себя за проступки прошлого. Джу осознает это и ничего не меняет, он заслужил холод и боль. Почему ему позволили переродиться вновь? Сложный вопрос о божественном замысле, где он скорее сломает собственный мозг, нежели доберётся до ответа. Снег падает на лицо, растворяясь прохладными водными каплями о кожу и Джу опускает взгляд на свои ладони: покрасневшие, со слегка потрескавшейся кожей на кистях из-за сухости и мороза. По идее нужно было идти домой, но… заставить себя сделать это - не было сил, вина придавила к скамье. Ему было самое место среди холода, белой идеальности снега и умиротворенной ночной тишины. Наверное по этой причине тепло чужих объятий он ощутил раньше, чем руки скользнули по его плечам, обнимая словно крылами лебедя. Джудас нервно вздыхает, закрывая глаза. — Зачем вышел, иди домой, поздно уже,- произносит он без приветствия, будто бы продолжая незавершенный диалог, после непродолжительной борьбы с самим собой сдаваясь и спиной прильнув к груди подошедшего. Словно руки могут спрятать его от него самого. — Ага, уже бегу к ёлке, пока ты здесь замерзаешь,- с лёгкими, мягкими оттенками сарказма откликается Джизас, закатываю глаза и прижимая парня к себе сильнее, ладонями сползая к его рукам, обнимая их и грея собственным теплом.- Скоро посинеешь, пойдём..- увещивающе звучит его голос, когда он обходит скамью и не выпуская из плена своих рук уводит в сторону подъезда. — Зимой можно и из окна любоваться, не обязательно становится снеговиком. Джу в ответ молчит, но идёт следом послушной марионеткой, купившись как и всегда на это тепло голоса. Не замечая, как они поднимаются на трескучем старом лифте в их квартиру, как снимают верхнюю одежду и обувь, отказываясь на мягком пушистом ковре перед наряжённой елью с завораживающими гирляндами. Они радостно светят своими разноцветными боками, играясь в отражении мишуры и новогодних игрушек, показывая в своих глянцевых боках отражение Джизаса, что сидит рядом с ним, обнимая за плечо. Красиво. От этой красоты парня и прорывает. Он говорит и говорит о том, что его тревожит, о том, что вызывает это ощущение безысходности, пока слова не иссякают и он прислоняется лбом к плечу Джизаса. — Понимаешь, ещё на год ближе к тому возрасту когда… случилось то самое, скоро же Рождество. А вдруг история повторится? Я не хочу!- шепчет он задушенно и хрипло. — Не случится, - уверенно вздыхает в ответ Джиз, притягивая ближе к себе, ладонь на заднюю сторону шеи Джудаса устраивая, массируя сведенные напряжением мышцы. — Нам дали возможность, подарили прощение. Ничего не повторится, - его голос пусть и мягко звучит, но уверенно, он просто знает, что отец не стал бы вновь подвергать такому испытанию, Джизас знает. Дыхание Джу становится ровнее, он не поверил полностью, но на самую малость ему стало легче. — Мы полюбуемся подснежниками, Джудас.