Как же хрупка и тонка нить твоей судьбы

Лучи закатного солнца медленно уходили с полностью белой комнаты, коей была обычная больничная палата, словно они не хотели оставлять лежащую без чувств девушку, подключенную к медицинскому аппарату. На экране, слегка подпрыгивая, пробегала линия, оставляя после себя лишь надежду. Только надеяться и оставалось, ведь она всегда верила до конца в свою принцессу… Кунсайт рвано выдохнул и сжал руками изножья кровати, чувствуя, как внутри что-то рвется на части. Мужчина опустил голову, и длинные, белые пряди, выбившиеся из хвоста, закрыли его лицо от невидимого собеседника. Он не изменился, не забыл, не ослеп, остался жив и невредим, и все благодаря тому, что Золотой Кристалл успел защитить его. Защитить от того, что, казалось бы, никогда не должно было взбунтоваться против своей хозяйки – Серебряный Кристалл. Кунсайт не знает, даже не догадывается, что стало причиной всему этому, и он бы хотел выяснить, но уходить далеко ему никак нельзя. Иначе восставший артефакт, доселе лишь охранявший и даровавший силу, закончит то, что начал. Взяв себя в руки, мужчина выпрямился и посмотрел на девушку. Её некогда мягкие и блестящие волосы, украшенные красным бантом, теперь были неровно обрезаны выше плеч. Глаза, сиявшие драгоценностями, уже несколько лет оставались закрытыми. Минако, его солнечная девочка, преданная своей принцессе до конца, находилась в коме. Шансов на пробуждение было ничтожно мало. Весь мир Кунсайта, вся его новая жизнь, которую он должен был прожить известным, богатым врачом, сузился до этой маленькой комнатки. Все планы, мечты, в которых он хотел найти извечных друзей, отошли на второй план. Потому что теперь главный его смысл – это защита Минако. Не важно сколько ему придется ждать. Он готов. Готов верить — так же слепо и преданно, как раньше. Верить, что Серенити всё же не разрушит Кристалл. Верить, что Золотой Кристалл сумел защитить не только их принца, но и остальных генералов. Верить, что кошмар скоро закончится. Потому что больше ему не оставалось ничего. - Ты снова здесь, Кунсайт. Голос за спиной вызвал лишь лёгкое раздражение. Следы былой ненависти испарились вместе с остальными чувствами. Осталась только вера. - Где же мне еще быть, Берилл? - холодно отозвался мужчина, не отведя взгляда от бесчувственно лежащей девушки перед ним. Он бы отдал все, даже свою жизнь, лишь бы его девочка-любовь наконец очнулась. - Я и не жду, что ты сдашься, - устало вздохнула женщина, поправив белый халат, - Слишком хорошо я тебя знаю. Но разве ты не думал, что сейчас нужнее принцу? Он слишком рано взошёл на трон, когда планета явно не была готова… Кунсайт позволил смешку сорваться с его губ. Берилл, как всегда, думает лишь об Эндимионе. Даже сейчас, с чистым, не промытым, разумом, с относительно мирным настроем, ей все равно на всех, кроме своих желаний. Вот уж действительно, даже смерть и возрождение ее не исправило. Но, возможно, в ее словах был смысл. И Кунсайт это понимал, вот только… - Если она умрет, - решительно отвечает мужчина, сжав кулаки, - Мне будет абсолютно все равно на мир и эту жизнь. Если меня не будет рядом, Серебряный Кристалл найдёт её и уничтожит. Для него она помеха в его безумных, мстительных планах. А Золотой Кристалл слишком слаб, чтобы поддерживать ее жизнь полностью. Вот почему Минако находится в таком состоянии. - Ты загнал себя в ловушку, Кунсайт, - прежде чем уйти, Берилл бросает слишком болезненное напоминание ему, со зла или жалости, неважно, - Так же, как и в прошлом, когда я покорила вас четверых. Он помнит тот момент слишком хорошо. Но каждый раз, закрывая глаза, он видел себя — ослеплённого тьмой, сражающегося с той, ради которой был готов умереть… Они стояли напротив друг друга. Казалось, ещё миг — и Кунсайт услышал бы её мысли, её мольбы… Но она молчала, глотая горькие слёзы, сжимая дрожащими руками меч. Кунсайт не слышал. Его не было здесь, а вместо него кто-то другой. Демон, что смотрит его пронзительными серыми глазами в пустоту. Сердце некогда первого генерала Земли было теперь как выжженный лес – больше в нем не росла любовь. Он глух к словам той, кого он должен уничтожить, но все же Минория начинает говорить… - Сегодня мы должны были праздновать день нашей помолки, Кунсайт, - шепчет она, ощущая всю тяжесть меча в руках, - Сегодня ведь не только день рождение Серенити, но и наш день… Мы должны были быть счастливы. Ты ведь… признался, что любишь меня. Ты говорил это еще сегодня утром, Кунсайт! Что же изменилось? Почему ты делаешь это?! Меч все же ускользает с ее рук, и девушка не в силах сдержать боль. Минории хочется верить, что это лишь плохой сон, но она знала, она чувствовала, что этот день настанет. Только вот того, что ее противником окажется ее возлюбленный, она не была готова узнать. Она так долго ждала признания. Так долго мечтала о взаимности. Принцессе Венеры было трудно принять, что любовь можно выражать не только словами, но она училась. Училась понимать Кунсайта, искать искренность в его холодности. И дождалась… Но счастье оказалось слишком коротким. …Девушка падает на колени. Без оружия, без желания защищаться. Так не должно быть – она Верховная защитница принцессы Серенити, она воин любви. Но никто не учил ее бороться против сердца. Лёд вокруг разрастался, кристаллы вытягивались в острые, как шипы, пики. Минория сидела посреди этого холода и боролась с собой. Ей было холодно. Тело не слушалось. Но она должна… Ледяной шип пронзает ее в грудь и сердце разрывается на части. Цепь Любви срывается с рук принцессы золотой змеей, хватает Кунсайта за шею, обматывается и сдавливает. Он пытается освободиться, но руки почему-то слабеют. Сопротивление уходит, и он опускается на колени — не как воин, а как человек. На миг что-то дрогнуло. Не мысль, не память — лишь эхо. «…Минория…» Её смех — тихий, звонкий — вспыхнул в голове, будто чужой, несвоевременный сон. Он не понял, откуда оно взялось: это имя, это тепло, почти любовь. Но слишком поздно. Он смотрит на неё. Её глаза больше не видят. Кожа бледна, как Серебряное Тысячелетие. Он тянет руку — коснуться её волос, хотя бы на прощание. Но золото под пальцами тает. Исчезает, как роса под солнцем. Он хотел сказать хоть слово. Но смерть забрала его раньше, чем успел попрощаться. Они должны были быть счастливы. Сегодня… Счастье ускользнуло. Тогда и теперь. Кунсайт не знает, думала ли королева Селена о них, когда даровала перерождение. Или ею двигала только боль потери дочери или же холодный расчёт, с которым она устраивала парад политических браков, тасуя чужие судьбы, словно карты. Если же в её сердце, чёрством после смерти короля Геката, оставалось хоть капля сострадания — он готов простить. Но её дочь, Серенити… этого он не простит. То, что она сделала с Серебряным Кристаллом в этой жизни, перечеркнуло всё. Камень не взбунтовался бы просто так. У него была причина. Но какой бы она ни была, Кунсайт не изменит отношения к принцессе. Даже ради Эндимиона. Он гасит свет в палате, оставляя лишь мягкое сияние прикроватной лампы. Наклоняется и легко касается губами лба Минако. Она справится. Он верит. Всегда верил. Даже тогда, когда его телом управлял демон, он знал: его девочка выстоит. Победит. И сейчас — тоже. Минако не позволит какому-то «строптивому камешку» сломать её. Тишина наполняет комнату. Лунные лучи пробиваются сквозь приоткрытое окно, скользят по полу, по стенам, но не касаются девушки. Она скрыта от них. И это спасает её. Судьба, что готовил ей Серебряный Кристалл, была страшна: не рождаться вовсе. Испариться. Умереть, лишь бы только Серенити лишилась и подруги, и защитницы. К остальным он был милосерднее — подарил возможность жить обычной жизнью, со своими мелкими заботами и радостями. Но Минако всегда умела совмещать одно и другое: сенши и школьницу. Только сила Золотого Кристалла удержала её. Сила, которой Кунсайт поделился. Но хватит ли её надолго? Если даже Золотой Кристалл уже начал слабеть… Минако едва заметно нахмурилась, когда лунные лучи скользнули ближе. Но так и осталась без сознания — заложница собственного разума. …Минако идёт без цели. Её шаги гулко отдаются в мёртвых коридорах, где когда-то звучали смех и музыка. Перед глазами — руины, остатки величия Венеры. Белый мрамор растрескался, золотые колонны повалились, и даже воздух пропитан пылью и пеплом. Когда-то здесь горели огни праздников. Теперь — лишь тени. Минако останавливается и закрывает глаза. Что случилось с Усаги? Жива ли она? А девочки? Они тоже здесь — в своих тюрьмах, пленницы собственной памяти? Или она одна? Ответа нет. Только шелест её золотого платья, который звучит тише, чем сама тишина. Она идёт дальше, но каждый шаг превращается в пытку. Самое страшное — она помнит всё. Помнит ледяной шип, пробивший грудь. Помнит золотую цепь, что сжала чужое горло. И от этих воспоминаний не убежать. Когда-то она была Минорией Венерианской, дочерью королевы Афродиты. Принцессой, чьим даром была любовь. Её имя знали и почитали, её улыбка могла согреть целый зал. Но теперь ничего не осталось. Ни титула. Ни света. Ни даже отголоска. Есть лишь Минако — верховная сейлор-сенши. Воин, который обязан защищать ту, кто едва не убил её. Она останавливается у перил. Камень под пальцами холоден, будто лёд. Вглядывается в бескрайнее небо, такое пустое, что даже звёзды кажутся мёртвыми. Нет. Чтобы Усаги ни сделала — Минако простит. Она уверена: это была случайность, не её вина. Вера. Вот то, что всегда жило в сердце Минако. Ни боль, ни время не смогли выжечь её. Никто не сможет отнять. Даже сейчас, сколько бы ни пришлось блуждать здесь, в мёртвых руинах своей памяти, она будет верить. Верить в Серенити. И в Серебряный Кристалл.