Вожделение

Срочное сообщение от 15 февраля! Корейская эскадрилья получила поддержку с воздуха от США в районе Сонганг во Вьетнаме. Был отдан приказ о втором нападении на Хванан, в котором примут участие вторая и третья эскадрильи республики Корея. Поле предполагаемой битвы занято кустарниковыми растениями, что усложняет ведение боя… Июль 1969 года. Жаркое помещение под покровом ночи заполнял раскатистый женский смех. Компания военных немало времени весело распивала долгожданное возвращение домой, сидя за низким столом, заставленным разными блюдами и стеклянными бутылками, что были полупусты почти у всех. Во главе стола находился опьяневший генерал в возрасте. Шатаясь, он поднял своё тучное тело, благодаря даме, угождающе поддержавшей его за локти. Остальные обратили на него мутные взгляды, наблюдая за тем, как пожилой мужчина с гоготом поставил армейский ботинок на стол, а после стал выливать туда остатки алкоголя. Закончив, он со стуком отставил бутылки и громко хлопнул в ладоши, произнося: — Приступим! Вновь раздался заливистый смех. Кто-то в обнимку с барышней протянул сослуживцу рюмку со словами: “Сэр, ваш напиток”, пока генерал с важностью надел фуражку, взяв в руки ботинок с помощью ближних. Работницы заведения не обделяли ни одного альфу, флиртуя, уговаривали выпить ещё больше спиртного. — Моё тело всё в шрамах… — качаясь, продолжал нетрезво проговаривать он. — Итак! — присутствующие наконец отвлеклись на чужой говор. — Наш герой, Кан Сон-хо, вставай! — обувь подняли на вытянутой руке. Альфы с призывом начали выть, женщины, улыбаясь, задорно хлопать в ладоши, смотря на будто отстранённо курящего мужчину. Все ждут, и под крикливый “подъем!” единственного человека, превосходящего его по чину из всех собравшихся военных, он мерно тушит бычок в пепельнице, избавляясь от вынужденного контакта с неугомонной девицей. Генерал, качаясь на месте, ликующе приподнимает подбородок, дабы мнительно уравнять разницу в росте, следом протягивает ему ботинок. — Выпей это, — под вопли коллег, старик трясёт перед ним рукой. — Выпей! Выпей! Выпей! — в такт кричат все, и Сон-хо ничего не остаётся, как принять “трофей”, собираясь им кое о чём напомнить. Глаза мельком останавливаются на жидком содержимом, но мужчина без брезгливости и упрека обращается с привычной вежливостью к генералу, дабы ни в коем случае не задеть его хрупкое эго. — Командир, я не пью алкоголь. Весь личный состав как назло замолкает. Брови пожилого альфы с претензией сводятся к переносице, дама, придерживающая его, в удивлении раскрывает рот. Однако, тишина пьяной передышки длится всего пару секунд, потому что смотря на беспристрастное лицо молодого полковника, тот выдаёт сдавленное “ха!”, направляя в него указательный палец. — Вот сукин сын! — от тона генерала сворачиваются уши, женщина рядом опускает голову, но Сон-хо не меняется в лице, пускай и слышит тихие усмешки. — Кан Сон-хо, командир эскадрильи не может воевать без ботинок и без команды тоже! — и тут же сослуживцы заливаются безудержным ржанием. — Быстро выпил! — с весомым укором рявкает старший. Мужчина незаметно стискивает зубы, возвращая внимание к неугодному предмету, под вновь раздражающее: “Пей! Пей! Пей!”. Ему почти смешно от присутствия в подобном виде цирка, где любой из кричащих товарищей хотел оказаться на его месте, заглядывая генералу в рот и прося добавки. В чёрной отделке подошвы не видно цвета налитого, не говоря уже о запахе. Какая честь… Возгласы усиливаются, терпение командующего поджимает. Сон-хо делает выдох сквозь зубы, быстро прислоняя задник к губам. Восторженность остальных взрывается, а генерал тянет долгое: “О”. Полость рта обжигает отвратительно жгучая с непривычки дрянь, мужчина морщится, пытаясь не дышать как можно дольше, спешно делая огромные глотки. Он не халтурит наперекор, проливая всего ничего на подбородок, и таки осуществляет чужое требование, чувствуя едва терпимое жжение. — До дна! — подгоняет его старик. — Молодец! — проносится где-то сзади. — Давай, полковник! С последним глотком Сон-хо убирает ботинок, стирая с губ остатки влаги. Жадно вбирает ртом не совсем свежий воздух, словно после долгого погружения выбрался на поверхность. Гулянку и не думали завершать. Старикан припеваючи сел, приказывая работнице вынести дополнительной выпивки. В уголках помещения, освещённых масляными лампами, заиграли многострунные щипковые инструменты. Каягым доносил до ушей изящный звуковой тембр и ритмичность мелодий, женский ансамбль в традиционных платьях умело применял на струнах медиаторы–когти, но даже столь прекрасная музыка не могла перебить тошноту, подступающую к горлу. Военные в полупьяном дурмане приглашали компаньонок на танцы. Полковник Кан сухо прокашлялся в кулак, забрав со стола пачку сигарет, перед тем, как отклониться на улицу. Задвинув за собой двери, он побрел за ханок к саду через каменистую дорожку, устланную форменными деревьями. Летняя духота усугубляла позывы. Вроде вокруг ни души, да и стесняться нечего, ведь он предупреждал всех, что не пьёт. Добежав до моста возле ступеней с другой стороны дома, мужчина взялся руками за деревянные поручни и согнулся в спине над ручьём… Организм просил никотина, сам Сон-хо хотел уединения, поэтому, не возвращаясь в шумное помещение, он сел на террасу, подперев спиной стену. Туда не попадал свет фонарей, может от этого лейтенанты, вышедшие на перекур, не заметили мужчину. — Вот придурок, напился, что ли? — Чёрт, задушил бы его своими руками… Полковник прикрыл глаза, поднося сигарету к губам. Он, естественно, знал, кому принадлежат эти слова. — Почему снова он? — недовольно сплюнул один из них. — Потому что Кан Сон-хо женился на сыне генерала! — насмешливо поддержал того другой альфа. — Если его чуть не убили, он что, теперь великий герой? — третий лейтенант в недоумении вклинился в разговор: — Любишь о других говорить плохо? — те двое притихли. — В любом случае он воевал в первых рядах, и в отличие от нас — настоящий герой. — Это правда, чёрт возьми… — Точно… Сон-хо лишь усмехнулся. Дверь за ними раздвинули, выкрикнув: “Эй, вы чего там стоите? Быстро сюда!” Лейтенанты вытянулись по струнке, послушно затушив окурки ногами. Однако, перед тем как вернуться, один вдруг тихо сказал: — А знаешь, там есть кое-что… — Кое-что? — с интересом прыснул второй. — На кого? — На Кан Сон-хо… Только никому не разболтай… — А кому я могу разболтать?! — возмутился альфа. — Я тебя предупреждаю, — они говорили достаточно тихо, почти неразборчиво, — потому что тогда нам головы не сносить. — Я никому не скажу, я могила. Едва сослуживцы ушли, мужчина судорожно затянулся, в который раз ощущая это тягостное чувство… Август. Война во Вьетнаме подходила к концу. Офицер и полковник Кан готовился получить звание генерала. Успехи на службе, счастливый брак, хороший муж — всё это не могло оставить равнодушным завистников. Но на самом деле послевоенная размеренная жизнь на родине стала для мужчины в каком-то смысле настоящим испытанием. Привязанность к мужу ослабла, а из-за пережитого начались проблемы, о которых никто не должен был знать. — Ты был под моим руководством во Вьетнаме, — просматривая бумаги на рабочем месте, спокойно проговорил мужчина. В кабинете из распахнутого окна слышался стрекот цикад. Помощник Пак — бета средних лет, следил за зелёным капитаном, пляшущим на задних лапках перед полковником. — Так точно! Вы мой пример для подражания, — он лестно улыбнулся ему. — Мы встречались с тобой лишь раз, — отрезал Сон-хо, переворачивая лист на планшете. — Не будь таким! — отозвался Пак. — Хорошо ведь иметь такого друга. — Знаешь капитана Кёна? — глянул в его сторону мужчина. — А ты не слышал это имя? — дружески захлопотал бета, решив помочь устраивающемуся в их штаб парню. — Оно довольно известно. Кажется, ты помощник командира Кима? — Так точно, — повернулся к нему альфа. — Ну да, — хмыкнул мужчина, продолжая доставать полковника. — Ты же знаешь особенности голоса командира Кима? — заметив недоумение, он смешно искривил голос, процитировав: — “ Я терпеть не могу влажность.” — затем, указав рукой на стоящего, добавил: — Тогда он быстро включил нагреватели в кабинете командира и устранил влажность! Вы смеётесь? — Нагреватели? — хмуро сказал Сон-хо. — Во Вьетнаме? — ему почти смешно от этой чуши. Ждущий одобрения парень уже смял от волнения фуражку. Помощник Пак подскочил с места вместе с пачкой, увидев, что у мужчины закончились сигареты. — Кстати, сколько приборов было задействовано? Там ведь жутко жарко, — всё так же суетился бета, предлагая начальнику злодеек с фильтром. — Примерно единицы три? — Так точно! — сразу закивал капитан Кён. — И каждый раз, когда Ким выпивал, так нахваливал капитана… — от взгляда полковника дружелюбность беты слегка притупилась. — Как и ты его нахваливал в ответ, я прав? — Никак нет, — безысходно поклонился парень. — Ты из Пусана, но не говоришь на диалекте, — Сон-хо между тем, закурив, вернул глаза к бумагам. — С детства не привык говорить на нём, — улыбчиво оправдался он. Пак тоже закурил, стоя рядом с полковником Каном, который замолчал на секунду, словно заметил что-то необычное в чужом деле, но потом сказал: — Интересное имя у твоего мужа, — проведя пальцем по строке с буквами, мужчина прочитал по слогам: — Чэён. — Он китаец. То есть родственники моего мужа китайского происхождения, — озорно уточнил альфа. — Кроме того, у вас есть кое-что общее, — полковник вопросительно посмотрел на него. — Вам, наверное, не очень ясно? — может он и юлил, однако Сон-хо отдал сигарету Паку, перелистнув очередную страницу. — Мой супруг и вы родились в один и тот же день. Двадцатого мая, — радостно хихикнул капитан. — Разве это не забавно?