Вожделение

— Да нет, я имею в виду, что нет такого места, где можно было бы поболтать. У нас что, каменный век? И это станет главной темой для разговоров. Так не только внимание можно привлечь, но и мужу помочь. Я прав, дорогой? — накрывая на стол, увлечённо говорил Ыну о завтрашнем мероприятии. Сон-хо слушал мужа, перезаряжая над светильником оружие. — Давай к столу, быстрей, пока не остыло. Ужинали они под тот же стрекот цикад на своей светлой кухне. Альфа старается не замечать резкого запаха чужого парфюма, набирая в рот суп, от солёности которого челюсть сводит. Странно. Несколько лет назад он не воспринимал столь обычные вещи чересчур остро. Ыну поправляет ярко-красные очки с формой оправы кошачьего глаза, донося до его ушей одну и ту же информацию. Иногда этот безудержный поток слов удивительным образом действует на мужчину, призывая головную боль, долбящую по вискам. Поблагодарив омегу за горячее, он берёт палочками кимчи и, зная о том, насколько капуста кислая, отправляет в рот. — Кстати, подполковник Ли уже даже название придумал, — Сон-хо увидел в его глазах неподдельную оживлённость, коей давно не находил в себе. — В любом случае нас много будет. — Правда? — он попытался поддержать односторонний разговор. — А знаешь, какое название? — Ыну заигрывающе прокрутил в пальце прядь, будто эта интрига может сотрясти чей-то разум. Мужчина отложил приборы, уже не перенося гадкое послевкусие. — Какое? — Nightingale, — омега театрально запорхал руками. — Мне это так нравится, — мужчина поджал губы, не зная, что и добавить, однако, муж продолжил. — Ещё в пятницу будут репортеры, поэтому тебе следует там показаться, — по правде говоря, Сон-хо чувствовал себя некомфортно в такой суетливой активности, но прямо отказывать ему не хотел, надеясь на понимание. — А это обязательно? — Конечно, обязательно, — Ыну вздохнул. — благодаря этому можно завести нужные связи, верно? Важнее всего попасть в газету национальной обороны. Если там не будет твоей фотографии, ради кого тогда я так стараюсь? — в голосе выскочила нотка раздражения. Однако, с отцом генералом мужа или без него, Сон-хо никогда не нуждался в чьей-либо помощи, достигая на военном пастбище заслуженное доверие и уважение от вышестоящих, пускай за спиной и продолжали шептаться, мол женился из-за выгоды. Нет, ведь у него хватило совести взять ответственность за первые отношения, которые потом переросли в восьмилетний брак. Разве мог знать тот молоденький лейтенант о том, что через несколько лет придётся защищать честь своей родины, погружаясь в персональный кошмар, после которого спать невозможно? Зато все видят бесстрашного героя, а муж тем более, вечно гоняясь за определённой планкой, дабы укрепить кровавый статус в чужих глазах как можно плотнее. Альфа кивнул, посмотрев на висящий сзади календарь. — Что это за обведённые даты? — А, эти? – оглянулся Ыну. — В эти дни будет очередная проверка нашей больницы, ты… — он отнимает у него ещё полную тарелку риса, намекая: — Ты не забыл, какое сегодня число? — Нет. Вечер закончился вполне закономерно для супружеской пары, вот только альфу слегка нагнетал факт очередной попытки забеременеть. Была бы она второй, пятой, но из года в год, жить по принципам всезнающих врачей… Мужчина мерно двигал бедрами, задирая голову над стонущим мужем, чтобы как-то унять не нравящийся ему маковый аромат. Мысли были где-то не с ним, это мешало сконцентрироваться. Опускаясь под рваное дыхание, лицом натыкался на твёрдый металлический уголок очков. Ыну не снимал их даже во время секса. Впрочем, омегу не беспокоила и не сменяемая на протяжении месяца поза, видимо, уставал не меньше. Сон-хо чувствовал, что это не совсем та близость, будто внутри поток энергии, но он запечатан, раз эти механические движения кажутся невыносимо пресными. Он ускоряет темп, прижимается к нему теснее и ощущает твёрдыми мышцами пресса липкую сперму. Жар распалённого дыхания обжигает шею. Омега стонет всё громче, оставляя наманикюренными ногтями мелкие царапины на сильной спине. Однако, мужчина, вгоняя влажный член, сжимает края его мятой подушки до побледнения костяшек, потому что и близко не чувствует себя так хорошо. Ему хотелось поскорее кончить, дабы умыть лицо в холодной воде. Слишком уж это поганое настроение отрывает от реальности. — Как хорошо, — Ыну растворяется в каждом проникновении, что выбивает стон за стоном. — Боже… Ты… — мужчина входит до конца, раздражаясь сильнее от набирающей обороты головной боли. — Ты молодец! Да! — омега сжимается, понимая, что он на пределе. — Вот так! — сладкая судорога потягивает низ живота, останавливаясь, альфа опускается на него всем телом, желая сохранить мигом ускользающее тепло. Внутри всё мелко пульсирует. Омега довольно обнимает его, почти сразу успокаивая дыхание. — Скажи, почему ты сегодня такой ненасытный? Мне было так хорошо… Прохладный душ, а после сигарета и книга вроде бы приводят всё на круги своя. Прилив чего-то несвойственного медленно отступает. Свежая постель навевает спокойствие. Сон-хо проводит рукой по отросшим чёрным прядям, делая глубокую затяжку. Всё же до сих пор не привычно от наличия нормальных волос на голове, словно это неправда и вместо них там сейчас лишь колючие волоски. Ыну ложиться ногами вперёд к спинке кровати, сонно занимаясь вязанием. Спицы мастерски пролезают в нужный участок, ещё больше поднимая настроение. — И во сколько вы договорились встретиться? — вкрадчиво произносит мужчина, туша сигарету с раскрытой на бедре книгой. Неинтересно. — В час, — мелодично отвечает омега и, вспоминая о чём-то волнующем, добавляет: — К нам в город приехала новая пара. Их поселили рядом с нами, — хмыкнув, он отложил спицы, потянувшись к клубку ниток. — Знаешь, я так рад, что мы будем с ними соседями. Альфа восхищается тобой. — Правда? — не заинтересованно пожал плечами Сон-хо. — Сказал, что его муж китаец, — рассказывал Ыну немного грустнее. — У них тоже нет детей, — почему-то полковник сразу понял, о ком идёт речь. — Знаю, видел его досье. — Раньше здесь только у меня не было детей. Теперь мне будет с кем поболтать, — омега сел, убрав принадлежности для вязания в ящик тумбочки. Мужчина поджал губы, повернувшись к нему. — А как же я? — А что ты? — вздохнул Ыну, поправив очки. — Ты очень замкнутый и не любишь разговаривать, — Сон-хо закрыл книгу, посмотрев на пачку сигарет. — А ещё тот омега любит птиц. Столько клеток с собой привёз. — Китайцы отождествляют себя с птицами, — безмятежно произнёс мужчина. — Интересно, — задумался омега, — почему именно с ними? Сон-хо не знал. Может, потому что хотят быть свободными? Вопрос остался без ответа, время подходило к полуночи. Муж быстро уснул, а у него заканчивались сигареты. С каждым днём становилось тяжелее заставить себя заснуть, хоть лежи, хоть сиди, а в царстве морфея его ждал один и тот же сон. Горький дым возводил личные мысли из неосуществлённых, но заполняющих голову тревожных вариантов, что можно было бы сделать, чтобы спасти погибших солдат? Эта запятнанность и напряжённость не отпускает даже в постели. За окнами стало до приглушённости тихо, несмотря на случайные звуки. Мужчина тихо поднялся, подошёл к шкафу и, раскрыв скрипучие дверцы, вынул аккуратно сложенную одежду. На улице его окутал чуть спавший летний зной, в лицо дул ветерок с еле ощутимой прохладой. Пышные зелёные деревья шелестели над головой, а под ногами блестел асфальт. Полковник расправился с новой упаковкой сигарет, бесцельно бродя вдоль дороги. Высокие фонари хорошо освещали выставленные в ряд дома. Он взялся за сигарету, пройдя несколько метров, как неподалёку раздалось красивое птичье пение. Остановившись, Сон-хо присмотрелся к чужому очагу, манящему самобытной мелодией. Из-под навеса виднелись закреплённые на цепях клетки. Интерес сам направил его к ним, хотя, чего он там не видел? Мужчина подошёл совсем близко и удивился разнообразию маленьких певцов. Парочка из них настороженно запрыгала, прекратив издавать яркие интонации с уникальным тембром. Возможно, это обычные жёлтенькие попугаи с зелёными крыльями. Альфа приложил руку к железным прутьям, напугав одного, однако, не останавливая шаги, продолжал рассматривать остальных пернатых. В третьей по счету клетке птицы мирно спали, словно греясь друг о друга на оставленной им палочке. Задирское ребячество почему-то охватило мысли. Вдохнув дым, он сомкнул губы в кольцо, выдохнув прямо на птичек. Те жалобно зажурчали. — Зачем вы это делаете? Пронзительно уверенный голос вдруг раздался за спиной. Полковник резко обернулся, застыв при виде хозяина. На него смотрели с огромным вопросом в покрасневших глазах. Сердце до одурения забилось в груди то ли от неожиданности, то ли от своей глупости. Омега в длинной ночной рубашке, едва прикрывающей нижнее белье, не стал возмущаться или прогонять его. Пухлые губы слегка поджались на очаровательном лице, показав воинственный настрой, но от него шло какое-то незыблемое спокойствие. Ожидая разъяснений, он прервал недолгий зрительный контакт, посмотрев на питомца. Сон-хо, забывшийся на секунду, раздавил сигарету в кулаке. — Прошу прощения, — мужчина поклонился, а парень подошёл ближе, будто смотря сквозь него. — Вы не любите птиц? — его вопрос прозвучал так красиво и сдержанно, что боль от окурка не ощутилась совсем. — Да я не… — альфа на мгновение замялся, словно пристыженный подросток. — Это была шутка. Извините. — Ничего страшного, — мерцающие огоньки в глазах плавно затягивали в себя другие. — Главное, вы любите птиц, — он прошел мимо Сон-хо, собираясь вернуться в дом, но перед этим спросил: — Вы живёте где-то неподалёку? — Да, — отчего-то мужчина почувствовал, что обязан перестать на него смотреть. Однако, его опередили, оставив одного за дверью. Омега облокотился на стенку, хлопая себя по груди. Да что это такое? Он мог с полной правдивостью представить как сердце стало бутоном, распустившимся не по своей воле. Высокий мужчина в обычной одежде выглядел таким сильным, но не вызывал страха. Его белая майка прилегала к рельефным мышцам так, что было видно как он дышит. Ещё запомнились слегка выступающие на руках вены. Выразительный взгляд глубоко посаженных глаз под прямыми тёмными бровями показался парню таким… Внимательным. — Чэён! — разозлённо выкрикнул из гостинной муж. — Иду.