Вожделение

— Звон в ушах, бессонница, панические атаки, — говорил врач, подпирая рукой щёку. — Панические атаки — это очень плохо, но всё же можно их преодолеть, — Сон-хо слушал его, смотря на анатомический макет. — Но как быть с кошмарами? Может это вьетконг на тебя так действует? — бета прокрутил шариковую ручку в пальцах, достав лист назначения. — Такое тоже может быть, - альфа поправил воротник тёмно-зелёной формы с золотистыми звёздами. — У меня редко кошмары бывают, — несмотря на многолетнее знакомство, Сон-хо не хотелось говорить об этом слишком подробно. — В последнее время что тебе снится? — Как только я засыпаю, всегда оказываюсь в лесу, под ногами мелкий ручей, — стойко вытягивал из себя каждое слово мужчина. — Вокруг тихо и никакой войны, как вдруг в моей руке появляется окровавленная голова… А под ногами вместо чистой воды я вижу ярко-красное месиво. — Алкоголь? — вырвал его из воспоминаний бета, что-то перекладывая из контейнера в бумажную упаковку в другом конце кабинета. — Не употребляю. Слишком болтлив становлюсь, недавно сразу вырвало, — полковник посмотрел на свои золотые часы, подумав о просьбе мужа. Врач, возвратившись, помахал перед его лицом маленьким пакетом и скрупулезно сказал: — Никакого алкоголя. — Так точно, — забрав лекарство, Сон-хо по-дружески сжал его плечо. — До скорого, — таблеток в этот раз было куда больше. — Пока-пока, — закряхтел бета, размяв сустав перед стулом. Полковник Кан спрятал пакет в карман. У самой двери его лицо обрело прежнюю строгость. — О моих проблемах кто-нибудь знает? — к тону вернулась властность, но всё же мужчине хотелось верить, смотря на давнего знакомого, что те лейтенанты говорили не о его посттравматическом синдроме. Бета почесал подбородок, вернувшись к листу. — Нет. — Прошу прощения, — альфа покинул кабинет. По крайней мере, в другом месте таких препаратов без разбирательств не достать. Военный госпиталь, в котором Ыну работал старшим медбратом, находился совсем рядом от рабочего штаба, на машине дорога занимала всего лишь десять минут. А сейчас требовалось три минуты, чтобы выйти из левого крыла и затем через главный вход незаметно подстроиться под плановую фотографию со ждущими своего часа омегами в белых халатах. Сон-хо надел солнечные очки, приближаясь к толпе, мнущейся на первых ступеньках перед больницей. Муж активно жестикулировал, как обычно командуя остальными. Неподалёку от него стоял хилый солдат с новеньким фотоаппаратом. — Дорогой! Ну где ты ходишь?! — взволнованно прикрикнул омега, увидев, как он, поздоровавшись со всеми, встал посредине. Ыну нервно поправил очки, сравнивая разношерстный контраст роста. — Вы тоже спускайтесь, а вы поменяйтесь местами, — посмотрев на красивого широкоплечего полковника, омежки радостно хихикнули. — Старший брат, а я могу встать рядом с господином Сон-хо? — решил пошутить тот, что постарше. Мужчина безразлично ждал фотографию, будучи зажатым с ног до головы строящими глазки. — Хватит шуметь! — гаркнул Ыну. — Делайте, что вам говорят! Вы вот… — Достаточно, — остудил его альфа, — это всего лишь фотография. — Ты не прав, — он покачал головой. — Всё должно быть идеально, — его коллеги сложили руки по швам, беря пример с полковника. — Теперь мне нравится, — улыбаясь завизжал омега, становясь к супругу как можно ближе. Солдат приготовился сделать снимок, но один из медбратьев отвлёкся, когда к ним пришел непрошенный гость. — Боже, а это ещё кто? — все повернули голову вправо. — Вы ведь говорили, что не придёте… Полковник, не поднимая глаз, сразу узнал его по бесшумной походке, а Чэён его по статной фигуре. Парень сцепил руки вместе с неумеренным порывом, желая понять выражение глаз мужчины за стеклом солнечных очков. Это было чем-то почти противоестественным для диапазона его интереса к незнакомому человеку. Медбратья зашептались, рассматривая омегу, что был относительно моложе всего коллектива. Наверняка со стороны забыть про приветственный жест было дико неприличным явлением, но Чэён нисколько не смутился, осознав это только тогда, когда омега-сосед со своей чрезмерной докучливостью, несмотря на вчерашнее знакомство, отпустил руку альфы и подбежал к нему. — Подождите, — Ыну по инерции взял локоть, подтолкнув к остальным, — идите сюда, — несмотря на маленький рост, можно было лишь удивляться той лёгкости в хватке, что потребовалась ему, чтобы тащить новенького за собой. — Это муж вновь прибывшего капитана Кён Юджина, — Чэён пропускал всё мимо ушей, ибо его поставили прямо перед тем альфой, и теперь не смотреть на него стало ещё труднее. Может, видя лица друг друга на расстоянии одного метра, они не отражали ничего выдающегося, если не подозрительного, однако подле беспокойного биения сердца всё было в точности да наоборот. Парень вздрогнул, когда говорящий встряхнул его для внимательности. — Правильно ведь? Чэён, кажется?— он одобрительно кивнул, приподняв уголки рта. — А это муж врача Ом Чон Рёна, — Ыну указал на того, что постарше. — Бог ты мой, — омега, давясь быстрыми фразами, изумился. Сон-хо смотрел на его по-простому уложенные короткие пряди, тут же натыкаясь на открытое горло халата, показывающее изящную, похожую на девичью шею, тонкие ключицы. Он опустил глаза вниз. Разве Ыну или любой другой омега не был таким в двадцать с чем-то… Сколько ему лет? — вы вылитый Жаклин Кеннеди, — медбрат широко улыбнулся. — Вы преувеличиваете, — ответил Чэён первым, что пришло в голову. С кем его только не сравнивали, даже перечислить трудно, поэтому приятного было мало. — Ничего себе, да вы сама скромность, — кто-то хихикнул, кто-то согласился. — Мы вам очень рады. За месяц ко всему привыкнете. — Чрезмерное спокойствие называется снобизмом, — добавил другой омега, ковыряясь в ногтях. — Угомонись, — заткнул его Ыну, перехватив Чэён за кисть и указав на Сон-хо. — Это мой муж. Глава эскадрильи — полковник Кан Сон-хо, — когда взгляды пересеклись при озвучивании его имени, парень ощутил неловкость, но поклонился, как и мужчина ему. — Так, вы довольно высокий, становитесь сюда, — навел его старший медбрат на место сбоку рядом с собой и альфой. — На пятнадцать градусов! — увлеченно прибавил омега в рассыпчатом хохотании. Полковник заметил, как Чэён попытался расслабиться, затем улыбнуться, но, честно говоря, получалось плохо, накалённость оставалась с ним, словно его тоже здесь мало что радует. — Скажите “сыр”! Щелчок спуска затвора запечатлел людей, которых спешила связать неумолимая судьба. Снимок был ярким и громким, в глазах расплылась слепящая вспышка, парень проморгался, стараясь сфокусировать зрение. Смуглая кожа мужчины, переливающаяся на солнцепёке, отвлекла его. Так красиво. Впрочем, смотреть на широкую спину, обтянутую ужасно подходящей ему формой, было тоже неплохо. Остальные омеги быстро очухались, перестроившись на новые кадры, с полковником уже зайдя в госпиталь. Чэён следовал за толпой, мешающей тому полноценно двигаться. Неволей подумалось, что их страстное желание вполне обосновано. Вероятно, это какое-то безумие, но каково это, получить внимание настоящей сущности Кан Сон-хо без вросшей в него военной подоплёки? — Держите себя в руках, успокойтесь, — ухмылялся Ыну оживлённым друзьям, проходя в палату к раненым. Все состроили сострадательные лица и вразброс разошлись по просторной и светлой комнате с множеством стеклянных шкафчиков, содержащих медикаменты. Чэён, не имевший раньше дел с этими больными, сел у окна между свободной и занятой койкой. Полковник остался стоять практически у входа, где был заваленный бумагами стол. Солдат с камерой бегал туда-сюда, стремясь ухватить милосердные эмоции жалеющих военных медбратьев. — Не плачь! — стукнул своего приятеля муж врача, у которого до этого находился Сон-хо. — Они же не мертвы?! — разрыдался совсем наивный омега. Помещение захватили вопли, осмотры и расспросы, однако альфам явно нравилась эта суматоха. Мужчина проскрипел зубами. Никакой дисциплиной здесь и не пахнет. Естественно, ведь большинство друзей Ыну может и получили медицинское образование, однако на работу пришли почему-то именно тогда, когда понадобилось проафишироваться в газете. Их всех объединял схожий статус. Кто-то муж командира, кто-то сын или родственник чиновника, лишь Чэён на их фоне был белой вороной, схожей с теми, кто с утра до ночи выматывался не на светских посиделках, а непосредственно на месте выхаживания, в котором нуждалось отечество. — Ты даёшь ему острое кимчи?! — закатил глаза пожилой врач, видя как один из омег подкармливает больного со страшной язвой. — На табличку смотрел?! — гаркнул он, кивнув на прописанные возле койки заболевания. — Упс, — покосился тот в ответ. — Мда уж, — покачал головой старик, повернувшись к полковнику. — Зачем это надо… — мужчина раздражённо снял очки, пожав ему плечами. Ыну вместе с миской еды подлетел к умирающему со скуки Чэён, похлопав его по спине. Парень вопросительно глянул на севшего рядом заводного омегу, потерев пальцами жемчужную серёжку, что иногда отпадала от левого уха. — Мой муж скоро лопнет от злости, — наклонившись к нему, заговорил Ыну. — Терпеть не может галдёж омег. — Зачем вы так? Может у него дела есть какие, — легко поразмыслил Чэён. — А можно, — тут же переключился омега, снизив голос. — задать вам вопрос личного характера? — парень уловил его пристальный интерес. — Почему… у меня нет ребёнка? — Ох, меня тоже очень раздражает этот вопрос, — громко выдохнул Ыну, — ну, а всё-таки… — Просто не получается забеременеть, — Чэён бы не стал вдаваться в подробности, поэтому ответил нейтрально. Мужчина понимающе посмотрел на него, потеребив за руку. — А я думал, что сознательно не рожаете, — он неоднозначно улыбнулся. — Американский стиль, — парень решил, что его прямолинейность довольно приятна. — Нам стоит подружиться. Ах, — Ыну подмигнул. Его восхищало прекрасное очарование молодого коллеги. — Поделись, как тебе удаётся так выглядеть? — Чэён слегка смутился, захлопав ресницами. — Омеги здесь довольно злющие… — он хотел было продолжить, но раненый боец, лежащий с краю на койке, окликнул его. — Да-да. — Прошу прощения, спасибо, что так хорошо ухаживали за мной. Я набрался сил здесь, — сухо проговорил пациент. Омега пересел к нему поближе, будучи в весьма неловком положении из-за того, что альфа даже не помнил, кто за ним тогда ухаживал. — Не смущайте меня, — Ыну похлопал себя по щекам. — Как же так, вы такой хороший, а ваша нога… — под простыней не было видно ампутированной голени, однако, до него дошли слухи чужих разговоров. — Я не чувствую её, — альфа удручённо заулыбался. — Это действительно странно. Но иногда я чувствую как она чешется, — его пухлые щёки приподнялись от улыбки. — Прям как раньше. — Ну это… — омега переметнул взгляд к силуэту бедра. — фантомная боль. Понимаете? — Так вы об этом знаете? — Не понял? — Может, тогда мне пора уже подняться с кровати? — раненый с надеждой смотрел на медбрата. — Конечно, — Ыну не смог отказать ему. — Обязательно, — он встал рядом, под плечи подведя левую руку, помог занять сидячее положение. Чэён в это время повернулся к ним, дабы спросить про воду, однако, пока омега ничего не замечая, обхватывал того за спину, он увидел, что альфа потянулся рукой к подушке, нашаривая из-под неё ампутационный металлический ножик. Едва они стали подниматься, мужчина замахнулся на Ыну, и Чэён кинулся к альфе, хватая за руку. — А! — тут же отлетел омега, теряя очки на полу и шокировано замечая нож. Вокруг все обернулись в панике, не зная, что делать, когда мужчина озлобленно накинулся на Чэён, что не сумел вырваться из тяжёлого захвата. Сон-хо дёрнулся от чужого крика, в миг будто оказываясь в совершенно другом месте. — Боже! — люди бросились к выходу, подальше от зачинщика. Ыну подбежал к мужу, испуганно прячась за его спиной, но полковник, не теряя времени, направился к не дышащему парню. Больной подставил кончик лезвия к его тонкой шее, надавливая на сонную артерию. С сумасшедшим взглядом таращась на остальных, он закричал: — Не двигаться! Я убью его к чёртовой матери! — Чэён поставил руки на его толстое предплечье, дабы хоть как-то ослабить хватку. От страха глаза стали стеклянными, а губы задрожали. Сон-хо отпрянул от держащего его мужа, размеренным шагом подходя к бывшему бойцу. — Не подходи! — Эй. Ты что делаешь? Положи нож. Быстро, — указал рукой мужчина. — Положи. Давай поговорим, — Чэён крепко зажмурился, почувствовав, что на лезвие надавили сильнее. Сердце переставало биться и боялся лишь за то, чем это может закончиться. К бьющемуся в конвульсиях Ыну подбежали коллеги, образовав огромную кучку волнения. — Депортируйте меня! — приказал больной. — Ты и так в Корее, — вытянув руку, Сон-хо стал тянуться к омеге. — Отпусти его. — Это раньше так было… — альфа не мог прочно стоять на одной ноге, поэтому неуклюже подпрыгивал, шатаясь вместе с заложником, но хватка на шее была сильной, посему действовать нужно было аккуратно, вот только полковник едва держал себя в руках, почему-то ужасно беспокоясь за жизнь незнакомца. Их глаза встретились, сцепив сердце мужчины в невыносимых потугах. — Вьетконг… — Здесь не было никакого Вьетконга… — он приближался всё ближе, тихонько доставая из кожаной кобуры пистолет. — Это Корея… — оставалось всего пару шагов, как больной вдруг заорал, порезав Чэён шею. — У него кровь! — перепуганно крикнули сзади. — Вьетконг! — Ах ты ублюдок! — Сон-хо вытянул оружие, нажав на курок. — Отпусти его! — мушка уже была в нескольких сантиметрах от чужой головы. Омега сжался, во все глаза смотря на полковника. — Депортируй меня в Корею! — корчась, просил альфа. — Тварь! — В последний раз прошу. Отпусти его, — попытался спокойно пояснить мужчина. — Вьетконг! — боец взбесился сильнее, не переставая повторять одно слово с дрожащим в захвате парнем. Прицелившись, Сон-хо решился на выстрел, и Чэён поняв это, моляще всхлипнул. — Пожалуйста, не стреляйте. Он не понимает, что делает. — Был же Вьетконг… — больной изменился в лице, смотря на полковника, чуть ли не плача, он произносил. — Почему говоришь, что не было… — напряжение застревало в горле у всех. Сон-хо нервно поднял пистолет, начиная опускать его на пол. — Это Корея, никакой это не Вьетконг. Смотри. Я кладу пистолет. — Меня привезли во Вьетконг… Чтобы убить… — рыдая ведал альфа. — Успокойся, — положив оружие, Сон-хо с вытянутыми ладонями почти добрался до Чэён, что тоже пролил слезу. — Успо… — больной наклонился вперед, опираясь на парня, и резанул мужчину по ладони. Все вскрикнули, сотрясая стекла помещения. Ыну упал в обморок прямо на своих коллег. Полковник шикнул, теряя терпение окончательно. — Боже! Что с ним?! — Выходит, я вернусь в Корею без ноги? — спрашивал альфа, раня побледневшего Чэён неаккуратными движениями ещё больше. — Успокойся. Возьми себя в руки, — мужчине удалось коснуться его запястья. — Просто отпусти… — он взялся покрепче, медленно отодвигая нож от чужой шеи. Парень бегло задышал, не веря тому, что лезвие забрали. — Вьетконг… Помоги мне… — совсем тихо проговорил больной, перестав душить омегу. — Всё уже закончилось, понимаешь? — медленно обьяснял ему Сон-хо, толкая слабого Чэён в сторону койки. — Помоги мне… Помоги… — альфа прищурился, потирая друг об друга ладони. — Всё хорошо, — полковник опустился к оружию, дабы перегнать его, но в последний момент боец вырвал пистолет и наставил себе на висок. Мужчина ринулся за ним и успел схватить его за руку. Началась опаснейшая возня, в которой мог погибнуть кто угодно в зависимости от направления мушки. Омеги на заднем фоне боязливо кричали, убегая в коридор. Сон-хо со всей силы перехватил пистолет, как в ту же секунду раздался оглушающий выстрел. Краем глаза он увидел то, что сотрясло сердце сильнее, чем самая кровопролитная битва. — Вьетконг! Вьетконг! Вьетконг! — больной упал на пол, как сумасшедший проговаривая одно и тоже. Полковник взял его за грудки и, подняв тяжелую тушу, швырнул его в другую сторону. Чэён схватился за плечо, от боли и быстроты пули забывая где вообще находится. Его качнуло в звенящем вое, и он точно готов был грохнуться с койки, но мужчина подставил свои руки, не позволив этому случиться. В чужих криках он вдруг понял одну немаловажную вещь. Когда пуля попала в Чэён, Сон-хо стало наплевать на всё в этом мире. — Как вы? — мужчина бережно усадил парня обратно, накрывая его ладонь на плече, пропитываемом кровью, своей рукой. — Позовите доктора! — закричал он обернувшись на секунду. — Как вы?! — весь в слезах Чэён растерянно смотрел вниз. Сон-хо наклонился к нему, не зная как помочь. Господи. Он хотел взять его на руки и лично отнести к врачу, лишь бы быстрее вынули пулю. — Потерпите… — Я… — парень поднял на него ужасно встревоженные глаза, заставившие сердце пробить грудную клетку. — Кажется… Потерял свою сережку… — его выразительный голос звучал так напугано, будто украшение было важнее ранения. Мужчина с замиранием глядел в его лицо и… Пропадал. — Где же она?