Вожделение

— Помнишь того владельца музыкального салона в городе? — спросил помощник Пак у полковника, что несколько минут задумчиво смотрел в окно. На улице солдаты без продыху наматывали круги, но мысли мужчины были далеки от них. — В каких облаках ты сейчас витаешь? Или может проблемы какие? — Не отставал от него бета. — Ничего такого, — отмахнулся Сон-хо. — Так, о чём ты говорил? — Ой, да, — он прочистил горло, развернувшись к нему. — Твой знакомый сегодня был задержан нашими ребятами. Полковник не раз вытаскивал друга и по совместительству сослуживца из передряг, когда тот, загоревшись идеей от большой любви к танцам, открыл свое пристанище с импортной музыкой. Шаг за шагом и вся неутешительная компания в сборе. Хван, так звали приятеля Сон-хо, весь в потемневших синяках упорно молчал, сидя на кривом стуле в наручниках. Тень как на зло падала на угрюмое лицо стоящего за ним мужчины. Нынешний допрос затягивался, ведь старик не желал оправдываться перед молодыми стручками в военной форме. Молодчина. — Ему просто не повезло, — расхаживал туда-сюда недавно повышенный до майора альфа. — В понедельник собралось много омег на занятия по танцам. Мы выехали на место как только получили информацию, там было обнаружено более десяти пострадавших, — он явно драматизировал, но впрочем ситуация складывалась правдоподобно. — Которые плакали, кричали и пытались убежать. Но у этого ублюдка медвежья хватка, — майор ткнул пальцем в бедного Хвана, что лишь усмехнулся, а Сон-хо еле удержался, чтобы не дать ему отменного подзатыльника. — Он невероятно силён, мы втроём и то с трудом смогли удержать этого мерзкого… — Майор Ким, — всё же вмешался полковник. — Это недоразумение, отнесись с пониманием, — мужчина приобнял Хвана, промокшего от пота, как мышь, и смял в кулаке напечатанный для заключения бред. — Я очень хорошо знаком с этим человеком. Его подставили, — чистая правда, иначе полковник бы не стал за него заступаться. — Отпусти его, — по хорошему попросил Сон-хо. — Я не могу просто так отпустить его, — хмыкнул Ким, и Хван одарил военного своими щелями на верхнем ряду отсутствующих зубов за место солнечной улыбки. — Этот гад щас договорится! — Он был старшим в армии и получил звание сержанта, — сдержано добавил полковник. — Правда, что ли? Или так ты пытаешься забрать его отсюда? —самовлюбленный майор ещё раз оглядел весёлого задиру в красной гавайской рубашке. — Смотри, — Сон-хо приподнял короткий рукав друга, показав отличительную татуировку на загорелом плече. — Заместитель значит? Почему не стал военным? — на это Хван, отшучиваясь, лишь махнул ему руками. — Как же неловко получилось… Сам сержант и так себя ведёт, как можно иметь дело с этими танцульками? — Ким осторожно забрал смятый документ из рук ждущего командира и выбросил выбросил в урну. — Раз за вас поручился сам полковник… Впредь будьте осмотрительнее. Свободны, — он сел на стол, пристально следя за тем, как Сон-хо помогает ему подняться, а затем подло произнёс. — Если вы так хорошо знакомы, значит, вы там частый гость, полковник? — мужчина, услышав эту фразочку, остановился, медленно повернув голову к возгордившемуся майору. Хван похлопал друга по плечу, дабы он не горячился, однако напрасно, потому альфа медленно вернулся к вставшему по струнке Киму, и угрожающе прорычал: — Следи за своими словами. Майор захлопал глазами, опустив перед ним голову. Лишь с виду могло показаться, что Сон-хо мягкий и слишком добросердечный человек, однако, все те военнослужащие, работающие с ним, прекрасно знали, что лучше не выводить полковника из себя. В противном случае не отделаешься одними зубами. Не зря ведь обычный мальчишка из бедной семьи вернулся героем после едва ли не самой кровавой бойни на чужой земле. — Есть. Такого больше не повторится.

***

Заснуть в салоне Хвана на диване с зеленой вышивкой было проще простого, потому что настольные лампы среди стен заставленных книжными стеллажами, нагоняли безмятежный флегматизм, и всё же джазовая пластинка, приходящая Сон-хо по вкусу, навевала более тягостную зависимость, чем сон. Он погружался в стирающиеся временем слова Чэён, пробуждая в душе искрящуюся радость, удовлетворенность, и вместе с тем полковник тревожился, ведь не был уверен до конца в том, что парень испытывал к нему хотя бы примерно то же самое. Совсем молодой омега возможно сильно запутался, ошибочно позволив себе дать альфе опасную для них надежду. — Вас сильно били? — мужчина чувствовал угрызения совести. — Для неподготовленного это было бы довольно сильно, — подлил ему холодного пива Хван. — А вот те омеги, почему решили начать танцевать в понедельник? — высокая музыка на виниловом проигрывателе была великолепной. — Потому что в понедельник утром у них новая жизнь, —воодушевленно говорил приятель. — Мужья ушли на работу, дети пошли в школу – появилось время. Вот представьте, ваш муж остался дома. Омеги, они никогда не меняются, одиночество, — усердно колотя себя в грудь, он мотал головой. — Они никому не нужны… Но вот, они идут в парикмахерскую, делают причёску, надевают красивую одежду… — полковник закурил интенсивно просвещаясь с помощью увлекательной речи. — А потом приходят сюда, — встав с дивана, Хван под играющий голос пластинки завибрировал руками. — Танцуют, начиная с вальса. Отбрасывают все свои проблемы, — он завальсировал сам. Сон-хо, глядя на него, понял, что не умеет двигаться настолько плавно. — Альфа крепко их сжимает, и они движутся в такт с музыкой, — Хван хихикал не в силах удержать эту страсть. — Им становится жарко… Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Алкоголь, учтивые мужчины… — полковник выгнул бровь, приоткрыв рот. А Чэён бы понравилось подобное? — Они просто теряют свой разум! Как можно пропустить такой понедельник?! Омегам очень нужно это внимание… Они приходят в мой салон ради себя! — вытаращив безумные глаза на друга, сверкающий Хван закончил выступать, грузно сев на место. — Что-то я разошелся перед полковником. — Директор Им, вижу, вы в хорошей форме, — дружелюбно подытожил альфа. — Да ладно, я сам только недавно это обнаружил, — жадно осушив стакан, он заметил, что Сон-хо ещё не притронулся к алкоголю.

***

Утром Ыну носился по дому, как угорелый, рассказывая бреющемуся над умывальником мужчине что-то незаурядное, но потом беглая тема переметнулась на капитана Кёна, и бритва соскользнула в мокрых руках, предательски порезав идеально гладкий подбородок. — Все просто души не чают в нём, — складывая вещи в плетеную сумку говорил омега. — Почему люди не принимают такое хобби? Кто-то разбирается в косметике, Ланком, Шанель… Они бесподобные, — Сон-хо смыл крапинки крови, задержав взгляд на зеркальном отражении. Вдох.. В разум впились влажные глаза раненого Чэён, что шептал ему о серёжке. Чужой омега буквально преследовал мужчину... Выдох. Альфа вдруг вспомнил, как поддерживал его за дрожащие плечи, как чувствовал его сбивчивое дыхание. Этот китайский мальчик по-настоящему невыносим, потому что полковник никак не мог совладать с рвущимся наружу желанием. — Кстати, муж капитана пригласил нас на пикник, — мужчина отдалялся от настоящего голоса Ыну, видя Чэён, стоящего у распахнутого окна. Он ни на миг не переставал хотеть прикоснуться к нему с тех самых пор, как... Сон-хо просто хотел бы навсегда избавить Чэён от слёз. — Действительно хороший парень. Столько всего знает и умеет, — омега закинул на плечо большую сумку и зашёл к альфе в ванну. — О чём ты там задумался? Ты не хочешь идти на пикник? — Сон-хо ещё раз умылся, повесив на шею черствое полотенце. — Хочу, — твердо произнес мужчина. — Как я выгляжу? — хвастаясь новой кофточкой, Ыну встал в модную позу. — Прекрасно, как француз, — присмотревшись, полковник сделал ему комплимент. Пусть голова разрывается в мыслях о другом – это по-прежнему человек, которым он должен дорожить. — Ууу, иди одевайся, — пошло облизал губы омега, а затем поморщился от дыма. — Опять куришь?!

***

— И не вздумай открыть при них рот, понял? — шипел Кён, дергая не смотрящего на него Чэён за руку. — Не хватало мне ещё опозориться из-за такой деревенщины, — альфу до белого каления подбешивала эта амеба, строящая из себя загадку. — Ты же знаешь, как для моей карьеры важно это общение?! — Вскипев, капитан сильнее сжал его тонкую руку, отчего парень болезненно прикрыл глаза, в последний момент пихнув мужа в грудь. — Вы идёте?! — издалека крикнул им Ыну, уже расстелив плед на траве и расставив на нём содовую с закусками. Полковник, готовясь к встрече, курил как умалишенный. — Да-да! — Кён тут же отпрянул от Чэён, однако еле слышно сказал. — Если облажаешься, мы продолжим этот разговор дома, — наверняка, он бы вывернул ещё больше помоев, но омега равнодушно ускорил шаг. Погода была чудесной. Компанию пар окружали зеленые деревья и пышные кусты нежно розовых цветов, крупные камни облепливал мох, а в нескольких километрах журчал ручей с чистой водой. Солнце щадило глаза пушистыми облаками, не мешая видеть лица друг друга в полной мере. Полковник смотрел вдаль, но краем глаза был рад заметить на шее Чэён зажившую кожу вместо прежнего ранения. Ещё и рубашечка парня будто специально была подобрана под цвет тех бутонов, цветущих за ним. — Дорогой, когда вы успели всё это наготовить? — Ыну был в шоке, ведь ужасно не любил готовить, да и не умел в принципе. — Боже, даже сэндвичи?! — его поразила комбинация начинок и фирменный соус. — Попробуем… — Чэён, чистил персики, молча думая о своём. Ну да, приготовил, что тут такого необычного? Кён едва ли хоть раз сказал ему за это “спасибо”. — М-м-м… Как вкусно! Сон-хо на, попробуй. — Я буду только фрукты, — в стрессе затянувшись, произнёс мужчина и посмотрел на парня, что, кажется, немного расстроился, вернув взгляд на персик. Неужели он не понял… — Капитан Кён, расскажите о службе во Вьетнаме, — кусая сэндвич, Ыну пихнул мужа в плечо. — Да там не о чем рассказывать, — почесал затылок альфа в фиолетовой блузке. — Самое главное выполнять их приказы, стоя под кондиционером, — омега поднял брови, громко фыркнув. — Теперь мне ясно, прислуживали начальнику, — Ыну поправил очки, а Чэён незаметно усмехнулся. Вот кто в их паре занимает должность “уникального позорища”. — Как я уже говорил вам, полковник был настоящей легендой, — Кён сжал кулак, подняв большой палец вверх. Сон-хо глянул на него исподлобья. — Мы все так тряслись, когда нам рассказывали о нем. — И что же вам рассказывали? — доев сэндвич, радостно поинтересовался Ыну. — Как его эскадрилья была подвержена осаде, но он не сдался, — восторженно жестикулировал капитан, пока полковнику хотелось его заткнуть. — Сначала эвакуировал всех людей и только потом сам эвакуировался. А его вертолет подвергался беспрерывной атаке Вьетконга снизу! Хотя они и не сбили вертолёт, большинство пилотов погибло, — Сон-хо перестал курить, сжав зубы до предела. — Вот почему полковник Кан – настоящий герой! Когда видишь татуировку крылатого черепа, — он положил руку на плечо. — от страха можно даже обделаться! В скором времени главнокомандующего Вьетконга поймали, распороли живот, вытащили все кишки, и повесили… — Достаточно, — громко сказал мужчина, раздавив сигарету в пальцах. Чэён с сочувствием смотрел на него, боясь и представить каково это. Кён, наконец, замолчал, поняв, что перегнул палку в своей лести. — Главнокомандующий Вьетконга начал первым. Мы этого не хотели. Нам просто… пришлось отплатить. — Пойду принесу ещё пива из машины, — оповестил капитан, созерцая на лице полковника что-то неладное. — Ой, подождите, мне нужно в туалет, — захлопотал Ыну, догоняя его. — Дорогой, извини. Неожиданно. Они вновь остались одни. Сон-хо потянулся за сигаретой, до этого вытерев руку полотенцем. Чэён дорезал персики и положил их на тарелку, которую тихонько протянул мужчине. Тот кивнул в знак благодарности, с усилием приходя в себя. Невидимое притяжения зашевелилось в их скромных взглядах. — Не люблю эту историю, становится так тяжело, — вырвалось у полковника. — Он сам начал её рассказывать, — пожал плечами парень. — Вот, поешьте, — он подвинул к нему тарелку ближе. — Обычно, тот кто много курит, ест много персиков, — пульс заметно участился, но омега, чтобы подбодрить его, попытался улыбнуться, накалывая фрукт на нож. — Давайте, — мужчина сразу же запихнул в себя весь кусочек, чуть ли не поперхнувшись от упоительного смеха, а затем, дожевав, произнес: — А вы… — глаза Чэён блеснули любопытством, вытянув из него даже крохотную уверенность. — Вы умеете…танцевать вальс? — Простите? — переволновавшись, буркнул он, но тут же исправился. — В колледже нас учили танцевать. А что? — полковник неловко опустил глаза, перед тем как посмотреть на него. — Да так, просто задал глупый вопрос. — У меня тоже есть один очень глупый вопрос для вас, — признался Чэён, взяв новый персик. Сон-хо терпеливо ждал, любуясь его светлым лицом и ловким обращением с ножом. — В тот день, когда вы пришли ко мне в больницу… Принесли цветы… — омега сделал глубокий вдох. — Странно, но я никак не могу забыть тот день, — мужчина окончательно застыл. — Когда вы пришли, я так вам обрадовался. Принесли мою любимую сгущенку, цветы, пусть и не очень красивые, но мне понравились, — сердце поднялось к горлу. — Если честно, я всегда улыбаюсь, когда вспоминаю об этом. Разве это не глупо? — полковник молчал. Ещё чуть-чуть и парень, от внутреннего хаоса, наверное, всадил бы себе этот нож прямо в грудь, однако мужчина не бросил его в тени чувств, о которых уже невозможно было молчать. — Я постоянно думаю о вас, — вышло напористо и нетерпеливо. Глаза Чэён расширились, неверяще смотря на изливающего душу Сон-хо. — Я днями напролет думаю о вас, — омега услышал чужие шаги и испуганно осмотрелся. — Простите меня, — полковник понимал, что переходит черту. — Я не должен был это говорить. Нагрянула тишина. Вроде бы, каждый сказал то, что хотел, и всё же не до конца. Обстановка в обществе и положение, в котором они связаны узами брака с людьми, которых не любят, были громче любого молчания. Парень сидел с опущенной головой, не зная, как на это ответить. Кён точно его порвёт, если узнает. Он сел поудобнее, нечаянно увидев серебряную зажигалку нервно курящего мужчины. Может из любопытства он и взял её в руки? — Вот об этом рисунке вы говорили? — там был выгравленный череп c крыльями. — Да. — А он ничего так… — Хотите подарю? — Что? — вновь послышались шаги, и Чэён тревожно глянул на Сон-хо, что, взяв себя в руки, раскрыл его клатч и засунул туда зажигалку до того, как вернулись мужья.