Вожделение

Муж Чэён делал всё, чтобы подружиться с полковником, поэтому женатые пары виделись почти каждые выходные. Вчетвером они ездили на природу, иногда и в кино. Могли собираться в компании знакомых для игры в теннис. Омеги визжали, поддерживая альф на трибунах, но вроде бы никто в дружественно лицемерной обстановке не замечал рокового и влюбленного взгляда. Сон-хо не смел подходить к предмету своего обожания, кто-то вечно был рядом или появлялся в самый ненужный момент, а если выпадала счастливая возможность хоть немного побыть вдвоем, мужчине безумно хотелось взять парня за руку, дабы увести в то место, где их не найдут, чтобы стать самим собой. Отдать на хранение свое сердце и позволить распоряжаться его дальнейшей судьбой. — Вы увлекаетесь классической музыкой? — обратился к полковнику Кен, состроив на лице вид неподдельного интереса. — Не то, чтобы увлекаюсь, но звучит красиво, — вдыхая горький дым сигареты, Сон-хо кивнул Хвану, разбирающемуся новые пластинки. — И успокаивает, — по крайней мере, сон давно не спасал его, потому что устала душа, а не тело. Он искал покой в чувствах к женатому омеге и больше ничего не мог с этим сделать. — Качество звука не очень хорошее, — скучающе протянул капитан, неусидчиво посматривая на время. Ему казалось странным то, что довольно молодого полковника привлекают нудные посиделки для стариков, однако приходилось терпеть, дабы поддерживать приличный образ в глазах начальника. — А вы чем-нибудь увлекаетесь? — спросил мужчина только ради следующего вопроса. Вообще вся эта задумка бессмысленной беседы в музыкальном салоне с глуповатым альфой, пришла Сон-хо в голову лишь для того, что узнать побольше о Чэён. — Да чем я могу увлекаться? — отшутился Кен, сузив и без того маленькие круглые глаза. — А ваш муж? — докуривая, полковник бесстрастно смотрел перед собой. Чем тыл крепче, тем врага бить легче. — Он… — капитан поморщился. — Он очень любит птиц, а я их терпеть не могу…

***

Опускаясь всё ниже, солнце наливается огненным цветом, а небо над линией горизонта приобретает кроваво-розовый оттенок. Чэён, перекладывая посуду в раковину, глянул в окно. Месяца в каждом году разные, они сменяют друг друга, никогда не повторяясь, но именно этот октябрь был необычен. Выходные дни, помеченные им галочкой в календаре, поэтому и стали уникальными… Только из-за Сон-хо… Он делал их такими… Красота вида лишь едва успела отразиться в темных глазах, когда муж, вставший перед ним, заслонил всё пространство. Парень проигнорировал знакомое нетерпение на лице, вернувшись к грязным тарелкам с мыслью о том, что завтра будет ветрено. Вечер женатой пары обычно подразумевал два варианта развития событий: это либо сухой обмен невзрачными фразами, либо же вытекающая после ссора. О взаимном уважении в этом браке можно было лишь мечтать. Это из-за того, что Кёна с подросткового волновали только звёздочки на погонах? Или потому, что он совсем не интересовался жизнью омеги? Чэён ко всему привык: и к грубому отношению, и к придирчивости, хотя не так давно осознал почему же у них ничего не складывается. Когда Кён касается его, внутри не ощущается и намека на светлые чувства, парню не хочется даже смотреть на него. Тем не менее, страсть не то же самое, что и забота, а она в свою очередь не равна любви. Семья мужа однажды спасла Чэён, заложив какую-никакую привязанность и к Кёну. Вроде бы, в браке не было невыносимых условий, раз другие омеги их выполняли, чтобы чувствовать себя полноценными в обществе военных мужей. Возможно, если бы характер Чэен принял нужную для мужа форму разногласий бы удалось избежать. Однако, он не видел в альфе авторитета, и под его напускным военным образом не крылось мужество. Чэен видел в нем того же глупого мальчишку, зацикленного на требованиях лишь для себя любимого. В конечном итоге выработанная годами привычка — помалкивать, если не перед ним, то перед его матерью, у Чэен превратилась в образ жизни. Периодически, омеге кажется, что он полностью обособлен и совершенно независим от мужа, но слишком долго игнорировать явь невозможно. Исключение, в котором Чэён нужен ему, в очередной раз треплет парню нервы. И даже многолетнее знакомство не играет роли, не сглаживает углы, как и то, что они у друг друга были единственными. Наверное поэтому несложно предугадать кто нарвется на недовольство первым. Впрочем, когда Чэён отвернулся от альфы и начал мыть посуду, Кён развел особо раздражающую истерию, совмещающий в себе всё и сразу. Слушать монолог, не обращая на него внимание, дело утомительное. Пора бы уже привыкнуть, и всё же, этот двуличный мерзкий бред, которому нужно потакать, уже переходит даже те границы, в которых Чэён выглядит вещью. — Чтобы к пятнице был готов, ты понял меня?! — громче произнес Кён, положив ладонь на чужое плечо. — Я не надену такую блузку, она слишком открытая, — скинув его руку, парень резко закрыл кран и со злостью добавил: —- Мне надоело сопровождать тебя на таких вечерах только для того, чтобы привлекать внимание, а потом терпеть…— он не договорил, потому что муж гневно развернул его на себя, больно вдавив в край столешницы. — Твои отвратительные птицы мне тоже надоели! — ядовито прыснул альфа, смотря в бледное лицо омеги. Карьера была для него всем, и Чэён об этом прекрасно знал, так почему бы просто не согласиться? — Поверь, это не шантаж! Я избавлюсь от них прямо сейчас, — угрожая, он переместил руку на кобуру. Парень разозлился окончательно. Отпихнул его и, взяв позади себя чистый нож, вытянул дрожащую руку. На кончике лезвия отразился насмешливый взгляд Кена. — Чокнулся? — Только попробуй их тронуть, — серьезно заявил Чэён, однако муж собирался удостоить его и малейшим сочувствием, как и в то ужасное утро до переезда, когда омега вышел на крыльцо и обнаружил подстреленные тушки с окровавленными перьями. Безжизненные глазки птиц в форме черных зернышек до сих мучали его. — Я ничего им не сделаю, — Кён выдрал рукоятку из тонких пальцев и спрятал нож за спину, со всей силы сдавив второй рукой плечо мужа. — Но ты пойдешь в ателье и закажешь эту чертову блузку! — в ответ на крик, Чэен проскрипел зубами, остервенело ударив его в грудь. — Гадина! — Ненавижу тебя, — прямо отрезал парень, и перед тем, как уйти прочь через искрометную брань, в последний раз глянул на перекошенное лицо.

***

Через несколько дней Чэен уже стоял за деревянной ширмой перед напольным зеркалом. Ателье, пользующееся успехом у светских омег и дам, с самого утра было переполнено огромной очередью, однако птицы, находившиеся под пристальным надзором Кёна, заставляли парня дожидаться своего часа. Ко всему прочему, среди недели он встретился с Ыну на работе, и тот, конечно же, разболтался о Сон-хо, не давая вставить и слова. О полковнике всегда приятно слышать даже из уст другого омеги, пускай временами и тяжело смотреть в глаза его мужа. Радовали те крохотные новости, и хотелось считать, что у мужчины действительно всё хорошо. Что его брак совсем не такой, как у Чэён, несмотря на громкие слова, что оказались секундной слабостью… Парень не подавал виду, но в сердце метался осадок горечи. В ловушку чувств легко попасть, а вот выбраться почти нереально, когда есть зачаток хоть какой-то неопределенности. Думая об этом мужчине, Чэён понимал, как медленно теряет рассудок. — Фигура у вас, как у западных “киноактрис”, — бегая из стороны в сторону и делая заметки в дневнике, говорил мастер. — Вы высокий, — возвращаясь к клиенту, он подобрал по пути швейную ленту, и обхватил ею чужую талию. — Попка такая аппетитная, а вы всё это скрываете под такой невзрачной одеждой, — Чэён промолчал, не оценив подобного комплимента. — Хотите показать кому-то блузку? — пожилой омега выглянул из-за его плеча, хитро ухмыльнувшись. — Мужу показать нужно, — наклонив голову к плечу, парень поправил закрутившиеся у лба пряди. — Плохая идея, — вздохнул мастер. — Мужьям обычно такое не нравится, хотя всякое бывает, — возможно он был прав, но не в случае Чэён, что служил приманкой для генералов и чиновников. — Может, вам всё-таки нужно ещё подумать? Всё внимание будет приковано только к вам, а это как-то… — Ну и что в этом такого? Если он сам попросил, как я могу ему отказать? — Он вертелся от чужих уговоров как мог. — Я зайду в пятницу. — Но я не могу заниматься только вашим заказом! Остальные омеги возненавидят вас! — только и крикнули ему в спину.

***

Пятница. Праздничный вечер. — Если я решу заняться гольфом, то буду учиться, только у генерал-лейтенанта, — широко улыбнувшись и поклонившись, сказал муж военного врача, однако мужчина в возрасте пропустил это мимо ушей, усердно присматриваясь к молодой фигуре. — Кстати, кто тот парень в розовом? — увешанный наградами старик в военном костюме, указательным пальцем ткнул вдаль, отчего окружающая его компания, среди которой был и Сон-хо, обернулась назад. — Кто он? — Он правда с головой не дружит. Сумасшедший. — Вот черт, как так можно было?! Пришел на праздник называется. — Зачем напяливать на себя такие шмотки? — А что необычного было? — Голая спина! — Ха-ха! Я сразу же заметил вас, — смеялся старый генерал, протягивая Чэён руку. — Вы прям как настоящая звезда выглядите, — Сон-хо молча стоял рядом, и всё, что он ощущал в этот момент было неприязненным и ревнивым до жути. — Большое спасибо, — через силу улыбнулся парень, сжав ножку бокала с шампанским и тем самым отказав в рукопожатии. — Разве он не прекрасен? — вклинился в беседу Ыну, витающий в облаках. — И наряд какой шикарный, — он не замечал прикованных к омеге взглядов похотливых стариков, ведь среди них был его отец. — А ведь правда. До сих пор когда вижу красивого юношу — не могу сдержать восторга, — подмигнул генерал парню, опустившему глаза в пол. Вскоре к ним подтянулся здоровающийся со всеми Кён. Впрочем, это не развеяло обстановку. Чэен буквально выдавливал из себя улыбку, пока обнимающий его за спину муж, незаметно от всех щипал парня за бок, дабы держать в напряжении до конца. Сон-хо остро посматривал на них. Желание выкурить пачку сигарет разом возрастало до небес, чтобы никотин ударил в голову и потупил жгучую ревность вместе с той неразберихой, что творится в сердце. От вида молодой и красивой пары веяло некой фальшивостью, а может, ему лишь хотелось так думать, потому что находясь с Чэён наедине, он не находил в его глазах необъяснимой беззащитности как сейчас. Мужчина ненавидел это сборище лицемеров, однако мог выдержать и высокомерие, и скользкие ужимки, и унижения старших, но не был точно уверен в том, что позволит подвергнуть этому человека, в которого по всей видимости безнадежно влюблен. — Я всегда уважал и восхищался вами, — неохотно отстранившись от мужа, запел свою песню Кен для генерал-лейтенанта. — Правда? — не спуская глаз с омеги, старик подошел ближе. — В таком случае я должен принести свои извинения вам, капитан. Могу я пригласить вашего супруга на танец? — он произнес это так, будто Чэён могут распоряжаться как душе угодно, если альфа позволит. Сон-хо едва не упал. Эти слова были не удивительными, скорее обычными, но только не для него. — Конечно, я даже не буду смотреть, — сразу согласился Кен, подтолкнув мужа к генералу, несмотря на малое сопротивление в отчаянном взгляде. Все посмеялись, поддержав жалкую инициативу. Сон-хо закрыл глаза и залпом выпил стакан виски. — Ну что, пойдемте танцевать? — выжидающе прохрипел старик, полный уверенности, однако Чэён не сделал шаг навстречу, как можно уважительнее сказав: — Я не умею танцевать. Простите меня, — боже, он бы отдал всё, лишь бы не видеть эти исказившиеся лица. — Он просто стесняется, — Кен попытался спасти ситуацию, нервно прислонившись к его уху. — Иди скорее… — Тогда пойдемте! — генерал таки схватил Чэён за руку, потащив к сцене. Отвращение на лице парня приобрело бледный оттенок. — Сон-хо, поставь нам другую музыку, — добавил старик, пройдя мимо мужчины, что чуть не сорвался, позабыв о том, где находится. Наверное, если бы не тормошение Ыну, позорная стычка произошла бы куда раньше, а теперь, когда он пьяно побрел к сцене с безумной мыслью, позора с куда более крупным масштабом не получится избежать. Сон-хо не ведал, что творит. Его горло сжимал алкоголь, который строго настрого запретили употреблять, но об этом он думал в последнюю очередь, будучи готовым понести ущерб на идеальной репутации. Доставшаяся упорным трудом карьера – бессмысленна, если нужно сидеть сложа руки, словно ты ущербный говнюк вроде Кена. Жизнь — напрасна, если в ней есть только звезды на погонах, а то, что тебе дорого используют у тебя на глазах. И в конце концов, кем он станет для Чэен, если допустит подобное? Старик не успел дотянуться до омеги, потому что Сон-хо взялся за микрофон, изменив всеобщую идиллию, пьяной возней. — Раз, два…Проверка… — С каких пор он начал петь? — заговорили старшие, когда слух резанул грубый командный голос мужчины. Чэён во все глаза смотрел на сцену. Сердце опустилось. Внутри все похолодело. Неужели он решил опозориться… — Полковник Кан Сон-хо! На торжестве в честь генерал-лейтенанта, я решил подарить песню… — люди захлопали ему, а вот отец Ыну, что был в бешенстве, громко сказал: — Эй! Полковник, никому не нужна твоя песня! Ставь вальс, потом споешь! — Нет уж. Я хочу спеть прямо сейчас, — не унимался мужчина. Ответная реакция тестя не заставила себя ждать. Тем более подключился еще более громкий Ыну, в злости выпрыгивающий из туфлей. Гости начали шептаться, и лицо генерала пощечиной отрезвило раскрасневшегося Чэён. Это все из-за меня происходит…Не нужно так стараться… Старик закипал рядом с молодой особой. Назревал явный конфликт. Ещё чуть-чуть и это точно обернется чьим-то увольнением. Парень взял себя в руки и преградил путь генералу, прихватив его за локоть, дабы спасти не успокаивающего Сон-хо. — Может, научите меня танцевать? — тихо сказал он. Старик тут же изменился в лице, а знакомые замолчали. — Конечно, дорогуша, — музыканты перешли на нужную волну, стерев рвение полковника подчистую. Благо, это сработало. Пара с огромнейшей разницей в возрасте вышла в центр, заставив Сон-хо замолчать. Непонятно сколько он простоял так на сцене, яростно сжимая в руке микрофон. Ужаснее не бывает… Он спускался со сцены и видел, как морщинистые руки гладят спину Чэен, наклонившего голову. Танец, как удар, выбил из него весь дух. Перед глазами всё постороннее растекалось в странную гамму цветов, не трогающую лишь парня в розовой блузке. Сон-хо не хотел больше этого видеть, поэтому скрылся с чужих глаз.

***

Добравшись после сигарет до уборной, мужчина умылся холодной водой. Голова разрывалась от боли. Сердце подвывало в такт слышимой сквозь стены музыке. И ничего бы уже не спасло его в этот безнадежный вечер, как вдруг, в отражение зеркала, он увидел запыхавшегося Чэен. Бежал, что ли? Сон-хо медленно повернулся к нему. Очаровательное создание, будто не из этого поганого мира, робко смотрело на него в ответ. — А я вас повсюду искал, — закрыв за собой дверь, Чэён подошел ближе, по правде говоря, не зная, насколько разумно всё это. — Вы жутко меня напугали… Решили опозориться? — он был благодарен, может, и счастлив, но сильно беспокоился за мужчину. — Я был немного пьян. Прошу прощения, — Сон-хо не хотел поддаваться эмоциям. Чувства ведь никогда не сгибали его характер, однако, чем ближе подходил парень, тем меньше он ощущал реальность. — У меня нет другого выбора… — Спасибо вам, — искренне произнес Чэён, забрав почву из под ног мужчины. Он всё понял по глазам, за секунду до того, как полковник прижался к его губам своими. Сильные руки крепко и в тоже время нежно обняли талию. По замерзшей спине пробежался огонек. Это действительно происходит? Парня качнуло, и на миг показалось, что ноги ослабли. Со-хо плотнее прижал его к себе, забыв как дышать. Мягкие губы распыляли альфу неуверенными ответами еще больше. Дыхание сбивалось от тепла между телами. Чэён пугало это. Пугало до приятных мурашек. Он не хотел думать, что будет дальше, правда. Прикосновения в объятиях заставляли желать с этим человеком самого запретного. Того, чего не хотелось с мужем. Аромат алых губ никогда еще так не пьянил. Мужчина погладил нежное небо языком и хотел было продолжить, но омега разорвал поцелуй, еще раз внимательно посмотрев в глаза. Фейерверк чувств отразился в них. Чэён облизал губы и вновь потянулся к альфе, положив ладонь на его затылок. Сон-хо настойчивее целовал его, уже не позволяя и шелохнуться. Руки прошлись вниз по стройной обнаженной спине. Парень выдохнул в губы и закрыл глаза, ласково обвивая шею полковника, в ответ на глубокие движения языка. Восторг сводил внутренности дрожью. В страсти мужчина подпер омегу к стене и, не разрывая поцелуя, взялся за его стройные бедра, одним рывком подняв над собой. Чэён обхватил Сон-хо ногами, чувствуя как яростно бьется сердце в этом долгожданном поцелуе.