Вожделение

Чэён поставил на стол две тарелки с супом из водорослей и, обернувшись к полковнику, мирно стоящему сзади и ждущему приглашения, застенчиво спросил: — Может, присядете уже? — Спасибо, — мужчина словно по наитию сел на место супруга омеги, подождал пока Чэён не закончит накладывать рис и притронулся к ложке лишь после него. Парень начал есть. Этот вечер уже много значил для него, гораздо больше, чем в предыдущие дни рождения. Сердце наполнилось радостью и благодарностью. Он поднял глаза на полковника и тут же поймал ответный взгляд – открытый и добрый, вызывающий трепетное волнение. Омеги, которые окружали Чэён, несмотря на своё восхищение, считали Сон-хо жёстким и замкнутым человеком. Ыну признавался – на общественных мероприятиях с ним донельзя скучно, он не умеет веселиться и отдыхать в кругу друзей и всё, что его интересует – это военное дело. Но Чэён не хотел разделять их мнения. Он видел перед собой кого-то другого – полковника, которому тяжело притворяться, угождать, льстить, даже когда обстоятельства требуют беспрекословного подчинения. Сон-хо – прямой человек. Он преданный своему делу военный, настоящий мужчина и порядочный альфа, показывающий свою силу только тогда, когда в этом нуждаются слабые, а таких людей на вершине карьерной лестницы почти нет. Таких не любят, ведь у них нет безграничных амбиций. Другое дело – лизоблюды, как его подчинённый и муж Чэён – капитан Кён. Таким прощается всё. — Меня тоже посещали такие мысли, — вкрадчиво произнёс парень, отложив столовые приборы. — И что ты надумал? — Мужчина невольно замер, когда с тонкого плеча омеги слегка спал рукав ночной сорочки, обнажив изящную ключицу. — Я очень рад, что мужа сейчас нет рядом, — Чэён смущённо схватился за плечо и постарался унять дрожь в голосе, но лицо пылало жгучим румянцем, а губы нервно подрагивали. — Я вдруг понял, что очень сильно... влюбился в тебя... и мне стало так страшно... — Сон-хо выронил из пальцев палочки, что так крепко сжимал. К нему впервые обратились неформально. После встречи с Чэён для него уже не было пути назад. И он чувствовал, что эта любовь не безответна, однако даже не подозревал, что вся его устоявшаяся жизнь потеряет смысл. — Прости меня, но я тоже так себя чувствую, — сказал мужчина, посмотрев на него глубоким взглядом темно-карих глаз. — Я никогда не испытывал ничего подобного. — Тебе правда становится тяжело дышать? — Да. — Эти слова: "мне тяжело жить без тебя" – для меня очень важны, — Чэён поднялся с места и, робко взяв Сон-хо за руку, повёл его в спальню. Мужчина прикрыл за собой дверь и мельком осмотрелся. Чэён включил ночник. По рабочему столу сразу стало понятно, что именно эта часть по-своему обжитой комнаты принадлежит омеге. Кён не переносит птиц, ему незачем вешать там их рисунки. На старом шифоньере весел поглаженный медицинский халат. Сон-хо присмотрелся к двуспальной кровати, упрямо проигнорировав присутствие слабого запаха другого альфы. Это не смертельно. Их брак уже ничего не значил. Чэён, как и он, когда-то сделал неправильный выбор, отдав себя не тому человеку. А может, они и вовсе не могли выбирать, но мужчина больше никому не позволит видеть невинный и беззащитный облик Чэён в объятиях полумрака. — Мне нельзя было входить в эту комнату, — удручённо заметил Сон-хо, по очереди перебирая его красивые нежные пальцы. — Представь себе, что однажды ты пришёл сюда, чтобы снять эту комнату, — полные губы вишнёвого цвета растянулись в миловидной улыбке. Сердце мужчины забило тревогу. Оказывается, тебе может быть хорошо только от того, что ты можешь с любовью заглянуть в чужие глаза и услышать певучий голос.Мужчина точно знал, что найденное им счастье неповторимо, и он был готов сражаться за него. Парень помог полковнику раздеться до нижнего белья и увидел на его загорелой коже множество шрамов, разбросанных по всему телу. Он столько раз мог умереть. И они никогда бы не встретились. Чэён подумал о том, что ему приходилось переносить в одиночку. Как сильно он страдал и как изменился под влиянием войны. Что на самом деле заставляло его вновь и вновь поворачиваться к смерти лицом? Они опустились на постель и тесно прижались друг к другу. — А это шрам от пулевого ранения? — спросил Чэён, прикоснувшись к рубцу на пояснице мужчины. — Расскажи, что ты чувствовал. — Сильную боль, — проговорил Сон-хо в самые губы и ласково приложил пальцы к его едва заметному шраму на шее. — А ты? — Тоже сильную боль, — прошептал парень, невесомо поцеловав мужчину в губы. Сильные руки бережно обвили его талию, немного задержались, после чего медленно скользнули вниз и сжали мягкие ягодицы. От нахлынувшего волнения Чэён перестал шевелиться. — Все хорошо? — Тяжело дыша спросил Сон-хо, глядя на раскрасневшееся лицо омеги. — Да, мне так... Приятно... — пролепетал Чэён и мужчина с натиском углубил поцелуй. Приподнявшись, задрал его сорочку до груди и просунул руку между гладкими стройными бёдрами. Затем на мгновение отстранился и сразу же припал губами к животу. Он покрывал Чэён томными поцелуями до самого паха и одновременно поглаживал его ладонью по внутренней стороне бедра. Незнакомые ощущения. Они вывели парня из душевного равновесия, но он хотел большего. Чэён раздвинул ноги прямо перед лицом Сон-хо, и мужчина, больше не в силах сдерживаться, рывком стянул с него бельё. Аккуратный и притягательный во всех проявлениях орган сочился смазкой. Сон-хо согнул его ноги в коленях, и склонившись над членом, полностью вобрал его в рот, заставив Чэён извиваться от смущения и жадно хватать воздух ртом. Кён обычно не церемонился с ним, не разменивался на нежности, а если и пытался, ничего подобного омега не чувствовал, наоборот, хотелось поскорее с этим покончить. В предвкушении чужой разрядки Сон-хо ускорился, несколько раз требовательно провёл языком по уздечке и задержался, но, ощутив лёгкое сопротивление в руках, вынул член изо рта. Чэён на взводе простонал имя полковника. Мужчина улыбнулся. Приподнялся над всем его хрупким телом и, не спеша, приставил головку к влажному входу. Ему было важно знать, что чувствует Чэён. Парень встрепенулся, посмотрел на Сон-хо с большим желанием и обнял его одной рукой за шею, другой – коснулся лица. Так он словно искал подтверждение того, что это не сон. Их сердца бились в унисон. Мужчина осторожно подхватил бёдра Чэён и медленно толкнулся внутрь влажного нутра, пристально наблюдая за реакцией омеги. Парень открыл рот и тут же кончил, прерывисто застонав. Он был всё так же прекрасен. В нём не было и намёка на пошлость. Сон-хо замедлился и огладил его вздымающуюся впалую грудь. Красота омеги проникала в сердце и душу и оставляла там неизгладимый след. Мужчина отпустил его бёдра и, прижавшись всем телом, стал с неистовым возбуждением вбиваться до самого конца, чувствуя красноречивое дыхание Чэён. Их слияние было чем-то большим, чем просто физическим актом. Словно, соединение душ, которые нашли друг друга в этом огромном и непредсказуемом мире. Чэён закрыл глаза и погрузился в волнующие ощущения, которые захлёстывали его с головой. Он чувствовал, как каждое движение партнёра приносит ему удовольствие. Сон-хо продолжал двигаться внутри него уверенно и нежно, поддерживая ритм, который вводил их обоих в состояние истинного экстаза. Тёплая общность, ощущение близости и притяжения двух тел – всё это делало их связь особенно сильной. Ты – моё всё, моя радость и моя любовь. Я благодарен за каждую секунду, проведённую с тобой. Чэён отдавался этому невероятному моменту полностью и беззаветно. Когда они достигли пика удовольствия вместе, он почувствовал, как его тело затрепетало от нового волнующего оргазма.