Гранатовая вуаль на ветке сливы

— Даоджан, что...?       Э Мин не успел договорить, как Се Лянь одним движением потеснил демона себе за спину, вдобавок закрывая его своим широким рукавом. Брови принца сурово сошлись на переносице. От мгновенной атаки его держала только мысль, что он в другом мире. Он не может переносить свое отношение к двойникам, живущим здесь. И все же… И все же на всякий случай он загородил Э Мина, готовый в любую секунду дать команду Жое. — Даоджан, все хорошо, — осторожно заметил Э Мин, положив руку на плечо Божества и отпуская его руку.       Демон смотрел то на Шеньу, то на Се Ляня, но не мог найти причины такой реакции принца. А значит Се Лянь отреагировал так на Шеньу, потому что был знаком с ним в своем мире. И очевидно это знакомство не было приятным. — Конечно, — выдавил из себя Се Лянь, пытаясь успокоиться. — Извини. — Ничего страшного, даоджан, — мягко сказал Э Мин, уже сам делая шаг вперед, чтобы своим плечом закрыть Се Ляня. — Вы очевидно хотели зайти перекусить. Могу я предложить вам разделить трапезу со мной и моим суженым? — спросил Цзюнь У. — Шеньу, — прошипел Э Мин, возмущаясь словам бессмертного, переживая о реакции принца за своей спиной.       Се Лянь же смотрел как ершится Э Мин, но не чувствовал в его поведении ни злобы, ни ненависти. Хуа Чэн же ненавидел Цзюнь У. Не подпускал к нему Небесного Императора и подозревал что-то нехорошее еще в бытность Умином. Но Э Мин не вел себя так по отношению к Цзюнь У, что сейчас стоит перед ними. И Се Лянь еще раз поднял глаза на лицо Шеньу, встречаясь с его глазами. Почему-то голубые глаза, которых не было у Безликого, приковали к себе внимание первыми. Но чем больше смотрел Се Лянь, тем больше видел разницу. Нет тяжелого и баснословно богатого наряда Императора с элементами доспехов, а вместо короны простая нефритовая заколка в волосах. И аура совсем другая. Да, чувствуется то, что Божество перед ним обладает властью, но это совсем не то давящее ощущение как от Небесного Императора. К этому моменту ужас уже покинул сердце Се Ляня, позволяя ему взять себя в руки и немного расслабиться. — Иди куда шел, — снова прошипел Э Мин, надеясь, что Шеньу поймет его намеки, что ему не рады.       Цзюнь У же только приподнял одну бровь, время от времени переводя взгляд с демона на неизвестное Божество рядом с ним. Ну или не совсем неизвестное, но однозначно интригующее. Шеньу был знаком с принцем Сяньлэ, а также доподлинно знал, что ничего в решении Небесного Императора не изменилось и тот запечатан в своем дворце. И все же кто-то с лицом этого Божества стоял рядом с демоном. Но что больше всего удивило Шеньу, так это Э Мин. Гранатовая вуаль снова был в плохом настроении и опять неприязненно реагировал на попытку завести разговор и приглашение к трапезе. Цзюнь У никогда на такое не обижался, понимая подоплеку такого отношения демона к окружающим. И удивление его было связано с тем, что впервые на памяти Шеньу, Э Мин кого-то защищал. Загораживал собой, без всякого страха оставляя открытой спину. И это того, кто был лицом так похож на его главного обидчика. Шеньу был заинтригован. — Если переживаешь, что Няньцин снова попытается втянуть тебя в игру, то… — начал говорить Шеньу, не желая уходить с пустыми руками. — Я. Сказал. Чтобы ты. Ушел, — припечатал Э Мин, уже не просто раздражаясь, а по-настоящему злясь.       Ранее скрытая сильная аура вышла за пределы тела демона, отталкивая Шеньу. Иллюзия наспех накинутая на правый глаз спала. Цзюнь У сделал пару шагов назад, примирительно поднимая руки, смотря прямо в черный и в красный глаза демона. Шеньу не кривился, не жалел Э Мина и ничем не показывал, что ему есть дело до его проклятого глаза, но городской народ не был так спокоен и стоек. Цзюнь У же решил, что его желание пообщаться с Э Мином подольше, сыграло с ним злую шутку. Он знал, что вины демона в случившемся разногласии с соулмейтом не было. Но это не хотело признавать остальное большинство. И все же Шеньу был Божеством Справедливости. Он относился с ней к Э Мину, но с ней же он относился и к остальным. И если Гранатовая вуаль начнет драку, то он выступит против того, кого называет другом, чтобы уберечь народ Шеньу. — Э Мин, — позвал демона Се Лянь, дергая его за край красного рукава. — Позавтракаем в другом городе.       Принц прошелся взглядом по шепчущейся толпе вокруг них. Его острый слух улавливал каждое их слово. Они обсуждали Э Мина. Они посмели его осуждать. Они имели наглость его поносить за его выбор. Ненавидели его просто за внешность.       Се Лянь не хотел оставаться здесь. Не хотел заставлять Э Мина находиться среди этой толпы и сам не хотел находиться в городе, которым управлял Цзюнь У. Пусть совсем другой Цзюнь У. Пусть просто двойник, который не имеет ничего общего с оригиналом. И все же память Се Ляня о Безликом еще свежа. Свежи раны, что он нанес, а некоторые шрамы никогда не исчезнут с его сердца и души. И принц не находил в себе сил, чтобы улыбаться и оставаться спокойным в Шеньу.       Холод мгновенно исчез. Э Мин взял под контроль свою ауру, соприкоснувшись с рукой Божества за своей спиной, но все еще не спуская взгляда со слишком любопытного и навязчивого Шеньу. — Все, что захочет даоджан. Приятного оставаться среди этого гама мало, — зло усмехнулся демон Шеньу, ведь именно в его огород был этот камень.       Это Шеньу относился ко всем по справедливости и никак иначе. Это была его суть. Это был его постоянный выбор. Но он был одинок конкретно в этом случае. Ведь и демон, и принц, и сам Шеньу слышал то, о чем шепталась толпа вокруг. Гам. Шум, про который говорил Э Мин, был лишь легким шепотом в толпе. Но этот шепот был ничем не хуже криков для Богов.       Во взгляде Шеньу появилась просьба о прощении и озабоченность. Ему было стыдно, что его город, люди и демоны под его началом, показали себя с такой стороны. Но Шеньу ничего не успел сказать, как бордовая вуаль окутала две фигуры. Э Мин и неизвестный небожитель исчезли из Шеньу, а Цзюнь У лишь с тенью печали оглянулся на толпу, что быстро разошлась, вновь занятая своими делами. В следующий раз, когда Э Мин придет к нему, он постарается искупить эту несправедливость. Это его люди и это его город. Мирный город, построенный для всех. Место, где никому не откажут в помощи, понимании или компании. Здесь царит справедливость. Он ее воплощение. И он должен следить за всем лучше. Лучше, чем сейчас, ведь очевидно, что этого мало. Няньцин снова будет недоволен тем, что он будет засиживаться с делами и пропадать на улицах Шеньу, но что же делать, если происходит то, что не должно.

***

— Даоджан обижен на меня? — неловко спросил Э Мин, продолжая вести Се Ляня за руку. — Нет, — мягко вздохнул Се Лянь, прикрывая глаза и массируя точку между бровей, что все еще были нахмурены. — Это я… плохо отреагировал на твоего друга. — Никакой он мне не друг, — тут же фыркнул Э Мин. — Ты знаешь его? — осторожно спросил демон.       И по лицу Божества Э Мин понял, что это не просто неприятность, а катастрофа. Пустое и застывшее лицо улыбчивого и мягкого Се Ляня с этим суровым и тяжелым выражением никак не наводило на мелочность и незначительность обид между ним и Шеньу. — Нет, — в конце концов решил Се Лянь. — Шеньу… не тот, кого я знаю. — Я не стану настаивать на всей истории, даоджан. Но думаю, что больше не буду упоминать его при тебе, — сказал демон. — Нет… Я… Э Мин, я не хотел бы этого. Из-за меня… — тут же забеспокоился Се Лянь, оглядываясь на демона. — Даоджану неприятно об этом вспоминать, так что этот демон не будет об этом напоминать, — уверенно сказал демон, не желая беспокоить сердечных демонов принца.       На это Се Лянь ничего не смог ответить. Он пытался перебороть себя. Всего-то нужно было улыбнуться и сказать Э Мину, что все в порядке и они могут вернуться в Шеньу, поговорить с его Градоначальником и даже согласиться на трапезу с ним…       Но правда заключалась в том, что Се Лянь не мог такого сказать. Вздох не превращался в звуки, а губы не размыкались. Это был Цзюнь У. И это было выше сил Се Ляня снова разговаривать с ним, сидеть за одним столом, есть из одного блюда… Давно не страдающего брезгливостью Се Ляня выворачивало только от одной этой мысли.       Божество уткнулась в плечо Э Мина, обтянутое красной тканью, глубоко вдыхая успокаивающий запах. Демон только осторожно провел по чужому плечу, осмелившись невесомо коснуться и каштановых волос. — Даоджан все еще голоден. В этой деревеньке есть одна скромная чайная. В ней очень приличные баоцзы. А еще полное отсутствие чего-то божественного и демонического, — через несколько секунд тихо сказал Э Мин. — Конечно. Пойдем, Э Мин, — отошел на шаг назад Се Лянь.       Демон с радостью отметил, что лицо Божества снова расслабилось, а улыбка его была искренней. Э Мин кивнул и повел Се Ляня за собой, так и не отпуская его руки.