Судьба или случайность?

      Последнее мгновение всегда растягивается для того, чтобы вспомнить свою жизнь, которую тебе уже не вернуть. Сыпя соль на рану, прошедшие счастливые деньки, прощаясь, проносятся перед глазами, не обещают вернуться. Внутренние часы замедляют свой ход, смягчаясь, позволяя распробовать последние секунды так, как ты никогда не пробовал свою жизнь. Неизвестно, что чувствует человек в моменты, когда прямо перед ним заканчивается дорога, по которой он шёл. Скорее всего, несмотря на интерес, никто из живых не захочет узнавать о чём же он будет думать перед смертью. У кого-то в этот момент перед глазами возникнет семья; у другого - любимый; кто-то, возможно, увидит то, чего так и не достиг. У Беатрис не было ничего. Она никого не вспомнила, не чувствовала светлой грусти, страха, гнева. Была пустота, которая стала её близким спутником за прошедшие несколько месяцев. К ней приближалось громадное тело, с вытянутыми лапами, размером с её лицо, и с раскрывшейся пастью, в которой погибали сотни Тёмных каждый год. Как в замедленной съёмке, Йе-руж летел на неё, совершая невероятный прыжок, намереваясь разорвать на куски ничем не отличающуюся от людей демонессу, возможно, даже не понимая, что сейчас убьёт Высшее существо.       «Конец», - всё, что было в голове. Закрыв глаза, Беа отдалась в руки судьбе. Последний раз глубоко вздохнула, наслаждаясь холодным зимним воздухом, девушка, расправив руки, надеялась, что умрёт от первого удара.       - ЛОЖИСЬ!       Резкий холод от почти полного погружения в снег. Громкий рык прямо над головой. Ветер от проносящейся мимо громадной туши. Лёгкий вес, прижимающий к промерзлой земле. За секунду замедленные сцены перед глазами превратились в ускоренные. Вот ей уже помогают подняться. Вот они уже бегут. Куда? С кем? Зачем? Всё решено, им не сбежать, им не скрыться! Толстый слой снега грозится поглотить, задержать, уронить.       - Ни за что! Не так! - только что скованная холодом и ужасом Майя неслась впереди, ухватив демонессу за запястье, сквозь зубы проклиная погоду.       Ошарашенная Беатрис была не в силах что-либо сказать или предпринять, переставляла вялые ноги, не задерживая из последних сил тянувшую её служанку, пытаясь включить мозг, который пару секунд назад был готов к смерти.       - Быстрее, Лекси, быстрее! Он на нас смотрит!       Майя рыдала, тряслась, смотрела глазами, полными ужаса, но бежала. Бежала, несмотря на слабость, несмотря на страх и, казалось бы, безысходность. Бежала и тащила за собой совершенно чужого человека, ничего для неё не значившего, ничего для неё не сделавшего. Голубые глаза не видели Беатрис или просто не обращали на неё внимание, они полностью были сосредоточены на том, что происходило за их спинами. На автомате обернувшись, демонесса вновь встретилась с ночным кошмаром. Йе-руж скалился и смотрел в упор, навострив уши. Снова присев для такого же прыжка, он зарычал, напомнив рыком гром.       «Это бессмысленно…» - звучало в голове девушки, но уже не так уверенно. Вновь посмотрев на Майю, которая прорывалась через снежные завалы и судорожно искала глазами укрытие, Беа вдруг испытала дикий стыд. «Да чтоб тебя!» - демонесса нервно усмехнулась и перестала быть ведомой. Поудобнее перехватив служанку за предплечье, она, напрягая ноги до предела, помчалась вперёд, будто не замечая снега, который доставал ей чуть ли не до колена. Обострив все чувства, она поймала момент, когда псина вновь оказался прямо над ними.       - НАЛЕВО! - заорала Беа, весом надавила на Майю, толкнув её в сторону.       Сосредоточенная до предела девушка легко поддалась, уходя с траектории полёта монстра. Беатрис подтянула к себе служанку, вновь ускоряясь. Бесшумно приземлившись и не оставив ни следа на снегу, Йе-руж клацнул зубами в считанных сантиметрах от юбки Майи. Предвидев его следующий маневр, Беатрис резко выкрикнула следующую команду:       - ЛЕЧЬ! СЕЙЧАС! - не сбавляя темпа, девушки одновременно упали на спину, скатываясь с небольшого склона.       Только что совершивший ещё один маневр Йе-руж не ожидал того, что жертвы прокатятся прямо под ним. Существо в недоумении какое-то время разглядывало землю под собой, забыв про добычу, уже несущуюся по спуску в сторону главного входа в замок.       «Он не зайдёт в замок. Не станет охотиться там», - что это было: надежда или чутьё, демонесса не знала, но всё равно сделала своей целью вход в замок. Увидев перед собой виноградники, Беатрис действительно начала верить, что они выживут, ведь, как она уже знала, сразу за ними была дорожка, ведущая прямо к мраморным лестницам и огромной двери. Почувствовав, что псина опять находится рядом, девушка притянула к себе Майю и, перебросив её через плечо словно куклу, прыгнула. Балансируя на деревяшках, за которые цеплялся виноград, Беатрис понеслась вперёд и, перепрыгивая с одной на другую, уже увидела окончание виноградного поля.       Йе-ружу было абсолютно наплевать на виноградники. Пользуясь своим призрачным телом, он проносился сквозь ряды, всё ближе приближаясь к демонессе, которая уже выпадами за раз перескакивала по три ряда. Переходя на быстрый бег, призрак обогнал девушек и, остановившись за последним рядом, вернул плотность своему телу, чтобы иметь возможность атаковать. Не удивившись такой способности, Беа прыгнула между рядов, не достигнув конца. Всё это время она держала Майю на себе, но всё-таки взяла её на руки, чтобы она могла ухватиться за шею. Йе-руж взревел, головой ломая ряды, пытаясь добраться до девушек. Не теряя времени, Беатрис побежала к выходу из виноградника, пользуясь тем, что существо пыталось пробраться к ним с помощью твёрдого тела.       Вбегая на дорожку, что служила им финишной прямой в данном случае, Беа прекрасно знала, что оборотень прекратил заниматься крушением имения Димитреску, так как почувствовал, что запах девушек удаляется. Но в панике из-за того, что не слышит от Йе-ружа ни звука, демонесса из последних сил неслась к заветной двери, которая была уже видна. Вот, до неё ещё метров двадцать, вот, уже зимующие кусты роз у входа, пару рывков и…       Удар! Беатрис летит, но не сама, а от мощного удара в бок. Незаметно приблизившись, существо лапой снесло девушек в сторону, отдаляя их от спасения. Выпустив Майю из рук, Беа упала, по инерции пару раз перекатившись. Вскочив на ноги, демонесса оценила ситуацию: безумные красные глаза волка смотрели только на неё, не замечая встававшую на ноги Майю, которая в панике смотрела на Беатрис, не зная, что дальше делать.       - БЕГИ, ЧТО ВСТАЛА, ИДИОТКА?! - взревела демонесса, снова падая от выпада Йе-ружа, даже слегка радуясь тому, что ему нужна она.       Майя словно только что очнулась, рванула к двери, с усилием отворяя её и исчезая в замке. «Спаслась», - выдохнула Беа, снова задумываясь, для чего ей продолжать сопротивление.

****

      Альсина шла по коридорам, нервно поправляя шляпу. Несколько минут назад к ней в покои ворвалась София, когда хозяйка замка после трудного, но продуктивного рабочего дня, расслабившись, читала очередной лёгкий исторический роман. Её главная служанка с нехарактерным для неё обилием эмоций на одном дыхании поведала, что две девушки провалились в дыру в полу и теперь не откликаются, возможно, разбившись насмерть. Тогда Альсина лишь отмахнулась, раздраженная тем, что её потревожили из-за такой мелочи, но после того, как София сказала, что одной из провалившихся была новенькая служанка, назвавшаяся Алексией, Димитреску, недолго думая, позвала Даниэлу, свою младшую дочь, и попросила её спуститься в дыру.       Не сумев снова сконцентрировать внимание даже на такой простой книжке, Альсина отложила её на кофейный столик и неспешно вышла из покоев в ожидании новостей от младшей дочери. Софию она отправила спать, так как девушка вряд ли могла ещё чем-то помочь. Разглядывая картины на стенах, которые она видела уже тысячи раз, так и не переставая восхищаться работой художников, Димитреску удивилась, когда почувствовала приближение сразу трёх дочерей.       - Мама, мы не можем туда спуститься. Чуть ниже становится очень холодно, - пролепетала Даниэла, смущенная тем, что не смогла быть полезной матери.       - Мама, это не просто дырка в полу. Это старая средневековая уборная, которая была не очень прочно заделана в послевоенные годы, - Белла, старшая из её девочек, больше всех интересовалась историей их рода и дома, поэтому для неё не составило труда понять происхождение дыры.       Старшая дочь выглядела встревоженной, ведь она была единственной, кроме самой Альсины, кто понимал, что это значит. Средневековые уборные часто чистились от людских отходов, а для этого слугам нужен был туннель, через который можно было совершать очистку. Если девушки не разбились, а почему-то Димитреску была уверена, что конкретно одна девушка точно выжила, то это означало, что она выбралась на улицу.       - Спасибо, дорогие, можете готовиться ко сну, - Альсина не любила показывать тревожность перед дочерьми, поэтому ласково улыбнулась и лёгким касанием отправила девочек в комнаты.       Как только девочки улетели, Димитреску сняла с себя маску спокойствия. Войдя в гардеробную и накинув на себя роскошную белую шубу, Альсина широкими шагами с привычным для неё тяжёлым стуком каблуков проходила сквозь многочисленные двери, наизусть зная каждый поворот. «Девчонка не должна сбежать! Эти твари Гейзенберга должны её поймать или хотя бы задержать, иначе зачем мне терпеть этих дурно пахнущих, омерзительных уродцев в моих садах?!»       Что-то Альсине не давало покоя. Казалось бы, волноваться не о чем, ведь ничего страшного не случилось: ну подумаешь, очередная попытка бегства. Даже если Алексия была из другого мира, даже если умела пользоваться ножом и занималась какой-то особенной подготовкой, раз смогла выжить при бегстве от Альсины и ещё до этого, она не сможет сбежать от оравы Ликанов. Но если сбежит, будет плохо: из-за неразумности она может попасть в руки Миранды или других Лордов, и тогда из-за формы, в которую одета девчонка, вскроется, что это любопытное создание служило у Димитреску, а женщина так и не сообщила Матери о её появлении, несмотря на приказ докладывать обо всех странностях. Успокаивая себя, Альсина почти пришла в норму, когда на весь замок раздалось:       - НА ПОМОЩЬ! ГОСПОЖА ДИМИТРЕСКУ! - душераздирающий крик, доносящийся из главного холла да ещё и зовущий ЕЁ, не был чем-то повседневным даже для этого замка.       Полностью забыв о том, кем она является, подгоняемая собственным дурным предчувствием Альсина перешла на лёгкий бег, чего не делала уже несколько десятилетий. Достигнув лестницы, она быстро спустилась и остановилась, заметив Майю, сидевшую у двери на коленях, которая, видимо, хотела ещё раз закричать. Девушка выглядела… не очень опрятно. Форма полностью промокшая, ещё покрытая снегом, руки ярко-красные, видимо, от холода, лицо мёртвенно-бледное, в глазах ужас, какого Димитреску не видела даже при пытках. Майя тряслась и пыталась что-то сказать, но, чувствуя, что силы её покидают, девушка лишь указала пальцем на дверь и упала, потеряв сознание.

****

      Используя свою ловкость на максимум, Беа крутилась с Йе-ружем в бешеном танце, уворачиваясь от зубов со слюной, пропитанной ядом и от когтей, раздвоенных на концах, чтобы оставить жертве ещё меньше шансов на выживание после столкновения с монстром. В очередной раз увернувшись от замаха лапой, демонесса отскочила назад, когда заметила, что волк собирается поймать её выпадом. В последнюю секунду отскочив, девушка неудачно попала под хвост оборотню, которым он сразу воспользовался. Одним ударом тяжёлым хвостом, Йе-руж откинул Беатрис к стене замка, отчего девушка сползла на пол, тихо рыча. Оборотень, не дожидаясь, когда жертва встанет на ноги, рванул к ней, но явно не ожидал, что демонесса может дать отпор. Перевернувшись, Беа ловко вышла из под волка, который из-за разгона врезался в стену. Окончательно взбесившись, монстр взвыл и начал посыпать ударами ещё находившуюся на земле девушку. В попытках увернуться, Беа пропустила несколько взмахов, которые разорвали не только юбку, но и мясо на ногах, вызвав у девушки отчаянный вскрик. Обезумев от страха и боли, демонесса оскалилась и нанесла волку удары когтями по морде, которые не приносили ему ни малейшего дискомфорта.       Йе-руж возвышался над ней, лапой придавив к земле. Беатрис чувствовала его холодное дыхание, пахнущее мертвечиной и землёй. Глядя в красные холодные глаза, демонесса понимала, что вот сейчас действительно конец. Расслабившись, чувствуя, как пропитанная ядом слюна спускается по её щеке к уху, сдерживая рвотный позыв, девушка последний раз посмотрела на зáмок, в котором найдёт свой вечный покой. Краем глаза Беа видела, как Йе-руж открывает свою огромную пасть, намереваясь прокусить её голову, но ей было совершенно всё равно, ведь её глаза были прикованы к фигуре изящной женщины в дорогущей одежде и широкополой шляпе, которая сейчас с яростью воткнула в живот оборотня свои когти, превышающие по своей длине рост человеческого тела Беатрис, с гортанным рыком рассекая тело монстра.       Получив серьёзное неожиданное ранение, Йе-руж взвыл и отпрыгнул на несколько метров, с яростью смотря на высокую фигуру, которая вынула когти и во второй руке тоже. В следующее же мгновение, раны на волке больше не было, но он не спешил нападать. Оборотень выпрямился, смотря на женщину, которая встала между ним и Беатрис, закрыв девушку собой. Морда волка была на уровне груди женщины, что возможно озадачило монстра, ведь такого размера он видел только демонов, а фигура перед ним не имела Маны. Беа не знала, да и сейчас не хотела знать, почему Йе-руж не напал. Лишь последний раз оскалившись, он лёгкой трусцой скрылся во мраке ночи, удаляясь, недолго поблестел чёрной шерстью под лунным светом.       Беа лежала в снегу, который из-за неё окрашивался в красный. Она смотрела на Леди Димитреску, с помощью усиленного слуха слушая её дыхание и учащенное сердцебиение. Женщина не была спокойна и, скорее всего, сегодня таковой уже не будет. Она смотрела вдаль, видимо, пользуясь ночным зрением, потому что её глаза горели золотом, и плотно сжимала челюсть, ожидая подвоха. Почувствовав на себе взгляд, Димитреску наконец отвлеклась от горизонта и посмотрела на Беатрис. Демонесса поняла этот взгляд, ведь какое-то время назад она сама смотрела так на Майю. Непонимание, удивление, страх - вот что смешивалось в нём. Точно так же, как Беа не понимала, что тогда случилось с трусливой служанкой, Леди Димитреску сейчас не понимает, что только что произошло, ища ответы в глазах Беатрис, которые сейчас наполнены спокойствием.       Моргнув, вышедшая из оцепенения женщина приблизилась к демонессе. Беатрис ожидала привычной для Леди хватки за волосы, но была приятно удивлена, когда хозяйка замка осторожно подняла её с земли, особое внимание уделив ногам. Пачкая белую шубу кровью, Димитреску, крепко держала девушку и занесла её в замок.

****

      - Надеюсь, ты понимаешь, что мне нужны ответы, - Леди Димитреску принесла Беатрис в свои покои и сейчас тщательно промывала раны демонессы, после собираясь вновь обработать их тем чудесным средством, которым уже обливала девушку, - и не придуманные, а самые правдивые.       Сказав последнюю фразу, женщина сильнее, чем нужно, надавила на один из порезов, из-за чего Беа болезненно замычала, но промолчала. Демонесса старательно избегала взгляда хозяйки замка, так как её очень беспокоила своя реакция на него. В глазах, которые были серыми, с оттенками голубого в хорошо освещенной комнате, а в темноте горели золотом, было слишком много манящего. В них хотелось проникнуть, прочитать, узнать, отчего они потускнели и наполнились мудростью, опытом и холодом. Женщина не была вампиром, нет. Беатрис чувствовала в ней эмоции, которые Леди прятала за сверхпрочной стеной в глубине души. Подобное не было характерно для вампиров. Возможно, эта женщина питается кровью просто от того, что ей она нравится? Она явно употребляет и другую пищу, иначе для чего служанкам готовить завтрак, обед и ужин? Кто эта женщина? Почему она живет здесь, в какой-то глуши, где только расцветает двадцатый век? Где другие представители её вида и существуют ли такие вообще? «Она не ответит мне ни на один вопрос, а сама я без Маны ничего узнать не смогу», - Беатрис знала, что не найдёт ответы, залипнув в глазах Леди, поэтому и не смотрела. Она не хотела без причины пялиться на неё, совсем не хотела. Ей не доставляло удовольствия наблюдать за женщиной, совершено и точно не доставляло. И вообще она не хочет оставаться с ней наедине, совсем не хочет. Да, именно.       - Сейчас будет больно, - пока демонесса рассуждала и молчала, Леди закончила промывать раны и начала обильно поливать их адской жидкостью.       Беатрис пришлось прикусить свой кулак, чтобы не закричать. Она пыталась отвлечься, пока жидкость жгла и шипела, но очень быстро заживляла порезы. Повод отвлечься пришёл достаточно быстро: Беа резко осознала, что сидит на диване с задранной юбкой, голыми ногами находясь на коленях Димитреску и чуть выше её головы находился очень пышный бюст женщины. «Ахуеть, её кисть сейчас больше моей стопы», - теперь уже Беатрис работала над тем, чтобы отвлечься от пошлых мыслей.       Как только шипение закончилось, а глубокие раны превратились в розовые полосы, Димитреску, словно ребёнка, сняла с себя девушку, посадив на пол. Сама же Леди села поудобнее, закинув одну ногу на другую, демонстрируя демонессе острую коленку и голую щиколотку. «Бляяяять», - в этот момент Беа решила, что лучше всё-таки смотреть в глаза. Подняв взгляд, девушка поняла, что все лишние мысли нужно срочно изъять из головы. Леди не была настроена шутить. И хотя поза, в которой она сидела, была вполне расслабленной, металл в глазах ясно говорил о серьёзности предстоящего разговора.       - Начнём с простого, - Димитреску закурила, сняв перчатки и пытаясь успокоиться, - кто это был?       «В смысле кто?!» - от неожиданного вопроса Беатрис даже слюной подавилась, «Так он не её?!». Раскрыв рот и уставившись на женщину, демонесса судорожно соображала: «Хотя да, это очевидно, что он не её. В ней нет Маны, а Йе-ружа можно только создать или призвать готового. Чёрт, тогда чей? Миранды? В ней Мана вроде бы была… А может… тёткин?»       Беатрис нервно сглотнула, понимая, откуда дует ветер. Морщась от того, с чем ей предстоит столкнуться, она не знала как ей лучше поступить.       - Это Йе-руж, - чуть поколебавшись, демонесса всё-таки ответила, - то же самое, что и оборотень, только уже сдохший. Типо призрака. Его убить нельзя, только изгнать. Если он не Ваш, то в теории он для Вас опасен.       Димитреску нахмурилась, понимая всю серьёзность ситуации. Пропало то видимое спокойствие, которое она старательно показывала.       - Откуда ты это знаешь?       - Ну… Я из внешнего мира же… У нас много страшилок, вот я и…       Альсина не дала девушке закончить. Резко выпрямив ногу, она ударила демонессу по подбородку, из-за чего та сразу замолчала, громко вдохнув от неожиданности. Встав в полный рост, Димитреску возвысилась над Беатрис, ногой заставив ту принять лежачее положение, каблуком слегка надавливая на грудь.       - Нет, ты, наверное, меня не поняла, - ровным тоном, с металическими нотками, Альсина увеличила давление на девушку, - меня больше не забавляет твоя умелая ложь. Ты ответишь мне на ВСЕ вопросы, НИ РАЗУ не солгав. Я без проблем могу калечить и лечить тебя столько, сколько потребуется, так что, будь умницей и прояви благоразумие.       Демонесса не отрываясь смотрела женщине в глаза, прекрасно осознавая свою беспомощность. Но она не может, просто не может сказать правду о себе! Это же верная смерть! Миранда в сговоре с тёткой, а Димитреску, по словам Луизы, предана Миранде, так как в таком случае разговаривать с Леди начистоту? С тем же успехом Беа может просто вернуться домой, сдаться Асмодее, преклонив перед ней колено. Понимая, что загнана в угол, и вспоминая чувство подбирающейся смерти, переходящее в чувство облегчения от спасения, раздосадованная от того, что хочет доверять кому-то, но не может, Беатрис заплакала. Впервые за много веков она по-настоящему, искренне заплакала. Девушка кричала, когда её родителей убили, но не плакала; злилась, когда тётка посадила её под замок, но не плакала; рвала на себе волосы, когда её план восстания провалился, но не плакала; терпела трудности, когда пришлось бежать, но не плакала. Каждый раз она на кого-то надеялась: на братьев и кузину, на народ, на себя, но не сейчас. Она была одна, уставшая, ослабленная и по сути уже мёртвая. Каждый раз она во что-то верила: в собственную магию, в судьбу, в лучшее будущее, но не сейчас. У неё нет магии, у неё нет будущего, она всё потеряла. И вот, казалось, нашла новую цель, какую-то зацепку, которая даст ей возможность увидеть выход, но она вновь всё теряет под каблуком женщины, которая никогда её не поймёт.       Сбитая с толку, ожидавшая страха, паники, но никак не истерики, Альсина на пару шагов отошла от девушки, рыдающей навзрыд на её полу. Молча наблюдая за этой сценой, женщина почувствовала себя крайне глупо и некомфортно, будто она только что сломала что-то очень хрупкое и ценное. Не понимая, куда себя деть, Альсина начала оглядывать спальню, как будто в ней есть что-то, что сейчас может помочь. Остановив взгляд на чём-то подходящем, Димитреску ещё раз взглянула на демонессу, до сих пор лежащую на полу, которая, закрыв предплечьем глаза, отчаянно рыдала. Женщина подошла к столику, на котором стояла незаконченная бутылка вина. Собираясь сделать большой глоток из стоящего возле бокала, Альсина, сквозь истерику, услышала едва различимые слова.       - Можете пытать… можете убить… плевать, - прорывались слова сквозь слезы, - я не сломаюсь… нет… ни за что… я не умру от её рук… я… лучше сама… себя…       «Так, видимо, я задела за что-то очень болезненное…» - нервно выдохнув, Альсина потёрла переносицу, решив, что спиртное нужно не ей. Отбрасывая свой план допроса до более подходящего времени, Димитреску взяла бутылку и вновь переместилась на диван. Менее, чем нежно, ухватив девушку за предплечье, она притянула её к себе, убрав волосы, прилипшие к её влажным щекам.       - Пей, - женщина озвучила приказ, подставляя бутылку к губам девушки, но безрезультатно.       - Не буду, не хочу! - Беатрис истерила как маленький ребенок, не желая успокаиваться и не помогая успокоить саму себя другим.       Набираясь терпения, Альсина ненадолго отвела взгляд, пытаясь глубоко дышать.       - Я с тобой ничего не сделаю, - как можно спокойнее проговорила женщина, пытаясь всунуть в руки служанки бутылку, - просто немного отпей и всё.       Демонесса понимала, что демонесса действительно уже разошлась. Она дрожащими руками взялась за бутылку и, не разбираясь в том, что ей вообще суют, тайно надеясь, что там яд, начала жадно пить. Не чувствуя ни вкуса, ни меры, Беатрис, не замечая на себе удивленный взгляд женщины, полностью опустошила бутылку, из-за трясущихся рук пролив на себя несколько капель. Пустую бутылку у неё сразу забрали, но Беа уже была, как будто бы не здесь. Чувствуя ужасную слабость, она была не в состоянии держать даже голову и обмякла в чьих-то руках, всхлипывая и закрывая глаза.       Альсина аккуратно, стараясь вновь не побеспокоить девушку, полностью уложила её на диван, встав со смешанным чувством раздражения и грусти.       - Кто же ты? - прошептала женщина, оглядывая грязную, нелепую, хрупкую мелкую девчонку.       - Я… Беатрис, - также шёпотом внезапно раздался голос девочки.       Удивленная внезапным откровением Альсина лишь слегка ухмыльнулась.       - Тебе идёт, малышка, - произнесла Леди Димитреску, прекрасно понимая, что её слова похоронит воцарившаяся в комнате тишина, так как девочка на диване уже вовсю сопела.