Небылица мачехи новелла

— Мадам? — Ох, спасибо, Гвен, теперь ты можешь идти спать. — Хорошо, мадам. — А? — Когда я повернула голову в бок, зарывшись в мягкую гусиную подушку, я увидела Гвен, стоящую в дверях с выражением лица, которое отчего-то очень напоминало Роберта. — В чем дело? — Это… нормально? — Что ты имеешь в виду? — Нет, ничего. Приятных снов… Гвен, вежливо пожелав мне спокойной ночи, вышла, а я, оставшись одна в теплой комнате, на мгновение уставилась в пустоту. Странно. Все ведут себя странно. Зачем они один за одним задают все эти странные вопросы? Сейчас не имеет значения, в порядке я или нет. *** — Апчхи! Черт, кажется, я простудилась. Без разницы сколько слоев одежды я надевала на себя, я все равно чувствовала озноб, который был явным признаком простуды. Гвен потрогала мой лоб и настояла на том, чтобы позвать врача. — Вы простудились. Хорошо ешьте и отдохните несколько дней. — Как и сказал врач, мне просто пришлось несколько дней пролежать в постели. Пока я отдыхала в своей комнате, Лукреция несколько раз навещала меня, желая моего скорейшего выздоровления. Лорд Валентино тоже иногда заглядывал. Сначала я думала, что у меня только кашель и озноб, но позже поднялась температура. Граница между сном и явью стала размытой во время постоянной лихорадки. Когда я снова открою глаза, буду ли я все еще в прошлом, или снова вернусь в хорошо знакомое мне будущее? — Неужели наша ненастоящая мать снова притворяется больной? — Чей же это голосок? Я уже слышала его раньше. Ах, да, это маленький Леон. О чем говорит этот ребенок? Нет, что важнее, почему он здесь? — …вен, Гвен!.. — Госпожа? Ох, молодой господин, Вам нельзя здесь находиться. — Почему? Я ничего не хочу такого сделать. — Вы все равно не можете оставаться здесь. Скорее идите за мной. К счастью, Леон послушно ушел, а не закатил истерику. Я снова погрузилась в сон. Часто пробуждалась, но из-за этого еще сильнее ослабла, поэтому не смогла отреагировать на голоса, донесшиеся сбоку. — Она выглядит мертвой. — Шшш, говори тише. — Старший братик, а лживая мама тоже умрет? А потом уйдет под землю, как и отец? — Кто тут еще умрет? Цк, в любом случае… …Я сделал вид, что не услышала слов Элиаса и Рейчел. У меня даже не было сил позвать служанку. Вот что они могут сказать, находясь рядом с действительно больным человеком?! — Она выглядит очень больной. Это точно всего лишь простуда? — Она будет в порядке, когда спадет жар. Не волнуйтесь слишком сильно, молодой господин. Весь следующий день и ночь я в агонии спала, меня мучили кошмары, переплетавшиеся с реальностью, настоящим и будущим. Потребовалось целых шесть дней, чтобы лихорадка, наконец, спала. — Теперь Ваша температура спала. Я так рада, что Вы чувствуете себя лучше. — Что произошло за эти дни? Что могло измениться за эти шесть дней? Гвен, переодевавшая меня, как мне показалось, сделала паузу на мгновение, после того, как я опрометчиво спросила о новостях. — Гвен? — О, да-да. Вы голодны, не так ли? Я принесу Вам еду через минуту. Что это за внезапное подозрительное чувство? Мои глаза не могли меня обмануть. Я давно знаю Гвен, и сейчас она казалась больше колебавшейся, а не пытавшейся что-то скрыть от меня… Или это просто я стала более придирчивой после болезни? — Мадам?.. Немного пошатывающаяся и в сомнениях, я взяла себя в руки, вышла из спальни и направилась в столовую. Не знаю, какого черта, вообще пошла туда. Что заставило меня?.. — Я рада, что мне стало лучше. Я попытался очистить свой разум, встряхнув головой. Красочные лестницы, украшенные вьющимся плющом на перилах, и резные мраморные бюсты, теперь казались дивными. В недоумении я увидела рыцарей, которые, как и всегда, стояли на страже у дверей. Я прошла прямо через главный вход. Но остановилась оглянуться. Рыцари, смотревшие на мой затылок непонятным затуманенным взглядом, быстро отвели свои глаза. Что с ними случилось? Что это за непонятная атмосфера? Тяжело было понять, где и как она отличалась, но в воздухе определенно витала странная энергия. Это какая-то тревога или волнение?.. И это ощущение было незнакомо даже мне, человеку, прожившему в этом особняке почти десять лет. Даже после смерти моего мужа, я уверена… Нет, я просто стала мнительной. Как только я вошла в столовую, Лукреция, которая завтракала с детьми, вскочила со своего места и поприветствовала меня: — Ох, мадам, я так рада, что Вам стало лучше! — Спасибо. Все в порядке? — А что могло случиться? Прошу, присаживайтесь. Как только я села, улыбаясь Лукреции, легонько сжавшей мою тыльную сторону ладони, Элиас, мужественно боровшийся в жаренной морковью, взглянул на меня и пробормотал: — Вы ожили после таких стонов, словно собирались сделать свой последний вздох. — Элиас, как ты можешь так разговаривать со своей матерью? — Я плотно зажмурила свои веки, услышав приятный ответ Лукреции. Божечки!.. Чудесная графиня, Вам лучше воздержаться от таких высказываний, если Вы хотите мирного завтрака для всех нас…