Небылица мачехи новелла

Было тяжко видеть, как Джереми стонет в лихорадке, а красные пятна распространяются от затылка по всему телу. Я не могла не бояться, хотя и точно знала, когда ему станет лучше. Иронично видеть будущего лучшего рыцаря империи таким беспомощным перед болезнью. Пока я весь день проводила с Джереми, Элиас и близнецы выглядели такими же напуганными и совершенно подавленными. В замке наступила долгожданная тишина, но воздух стал более спертым. Почему раньше я хотела, чтобы мои дети были послушными? Теперь же я желаю, чтобы жизнь вернулась в этот особняк. — …Сури, ты здесь?.. — Да. Я тут. — Я умираю?.. Мне кажется, я погибаю. — Не глупи. С чего бы тебе умирать? — Тоже верно. Я не вижу, чтобы ты была печальной. Знаете, когда человек болеет, его разум впадает в детство. Джереми время от времени что-то бормотал. Он периодически проваливался в сон и часто просыпался, поглощенный жестокой лихорадкой. В конце концов, с уставшими глазами и странным отчаянным выражением лица, он даже затронул то, о чем никогда бы не заговорил в обычной жизни, и о произошедшим перед смертью моего супруга. — Не то чтобы ты мне не нравилась… Я просто ревновал, ведь ты, похоже, нравились моему отцу даже больше, чем мы. — Теперь все в порядке. Меня не волнует, что я тебе не нравилась. — Я ненавидел тебя за то, что ты жила в комнате моей матери… Но, в реальности, я даже уже и не помню лица своей матушки. Как выглядит моя мать?.. Сури, ты знаешь?.. Я опустилась на колени у кровати, просунула руки под одеяло и крепко сжала горячую руку мальчика. Бедняжка, ребенок в том возрасте, когда он отчаянно нуждается в своих настоящих родителях… Но кроме меня здесь никого нет. Как и в прошлом, я склонилась над его золотистыми волосами, взмокшими из-за холодной испарины, и поцеловала его бледный лоб. — Теперь я твоя мать. Можешь ли ты запомнить вместо этого мой облик?.. Джереми взглянул на мое лицо своими расфокусированными темно-зелеными глазами, но потом сомкнул руки вокруг моей шеи и прошептал тяжелым голосом: — Пусть лихорадка сойдет, Сури. Молю, попроси Святую Деву Марию перестать цепляться ко мне. Как бы я хотела, чтобы у меня была такая способность! Однако сколько бы времени ни проходило, спорить с Богом было невозможно. В действительности люди были милостивее Бога. Пока Джереми болел, из разных уголков приходили послания с выраженными беспокойствами, письма с советами и доселе неизвестные лекарства. Среди всех них были особые маковые конфеты, присланные герцогиней Нюрнберг с короткой запиской, которые очень помогли облегчить боль юноши, боровшегося с высокой температурой. Был еще один человек, которому я была благодарна. Принц Теобальд пришел навестить меня к тому времени, когда бесконечный кашель и красные пятна наконец-то поутихли. Он улыбнулся и извинился за то, что не смог зайти раньше. — Я тоже переболел корью, так что со мной все будет в порядке. Я хотел бы взглянуть, как этот бойкий малый стонет. Не было причин отказать ему. В результате визит Теобальда повлиял на выздоровление Джереми. Точнее, он заставил Джереми воспрянуть духом, который он потерял на несколько дней из-за болезни. — Какого черта Вы здесь делаете? Наследный принц, должно быть, очень занятой человек. — А что, ты завидуешь? Если ты ревнуешь, то в следующей жизни тебе следует так же родиться кронпринцем, мелкий засранец. — Ты злоупотребляешь своим статусом. Ты даже не представляешь обязанностей знати. …Что ж, признаки выздоровления были как на ладони. Но что это за слова? Мне лучше поскорее встать и уйти. Он даже не взглянул на мешки под глазами матери, какой неблагодарный отпрыск. — Любая мать будет благодарной, если у нее будет такой хороший сын, как я. — А с какого момента ты планируешь стать скромным? — Если настанет день, когда наследный принц победит меня в фехтовании, я подумаю об этом. Сури, я голоден. Это была простая болтовня, которая происходила каждый день, когда Теобальд навещал Джереми, чтобы перекинуться с ним парочкой фраз, пока тот полностью не исцелился. Благодаря этому у меня было немного свободного времени, чтобы утешить трех абсолютно беспокойных детей. Мне так жаль, что в прошлом я не была хорошим человеком. — Но почему ты накостылял тем парням в прошлый раз? Мне очень любопытно. Этот вопрос Теобальд неожиданно задал вечером 10-го дня с начала кори, когда я наблюдала, как Джереми ест куриный суп, убедившись, что остальные трое ребят закончили трапезу. Это было событие, о котором даже я успела слегка позабыть. Джереми, съевший все предложенное, ведь до этого он не мог нормально питаться в течение нескольких дней, нахмурился и уставился на кронпринца, а затем произнес: — Почему бы Вам не спросить у своего кузена? — Джереми… Для больного было нормальным делом — ворчать, но то, как моя хватка ослабла за это время — большое глупое упущение! Добрейший кронпринц усмехнулся мне, словно для него такая ситуация была в порядке вещей. — Все в порядке, мадам, ха-ха. Вы с ним вдвоем держите язык за зубами, так почем мне знать? — Он, должно быть, ненавидит тебя. Но почему он так тебя терпеть не может? — Ты разбиваешь мне сердце, спрашивая так прямо. Он не то чтобы ненавидит меня, возможно, это такой бунтарский период. — К удивлению, у тебя есть удивительная склонность сбегать от реальности. — …Ты что, трусливо атакуешь меня прямыми фактами?! — Аргх! Почему ты называешь больного трусом? — я позволила им двоим переговариваться и вышла с подносом тарелок. Отдав грязную посуду и блюда горничным, я заглянула в кабинет, чтобы наспех просмотреть документы, которые раньше не видела, а когда, наконец, вернулась в комнату Джермери, то застала их обоих заснувшими. Вдруг мое внимание привлекла открытая колбочка с маковыми конфетами, стоявшая на комоде. Мак измельчили в порошок и проварили с молоком, но, полагаю, они посчитали, что это обычные сладости. Увидев будущих гениев, которые, должно быть, заснули, жуя и глотая лечебные конфетки, я, естественно, вздохнула. Разве они оба не достаточно взрослые, чтобы есть конфеты? На мгновение я замешкалась, пытаясь разбудить наследного принца, но потом все-таки определилась и немного поправила их двоих, спавших, раскинув руки и ноги в разные стороны. Затем я укрыла их пледом. Никогда не думала, что когда-то увижу, как мой старший сын и наследный принц спят вместе. Я поддразню его позже. Пока я наблюдала за этими двумя парнями, которые были так полны решимости внутри, а на деле крепко дремали, на ум пришла их схожесть. Если подумать, и Теобальд, и Джереми потеряли родную мать в юном возрасте и были наследниками империи и престижной семьи. Не было ничего удивительного в том, что эти двое так сблизились. Хотя у Теобальда и есть здравый отец, император, насколько я знаю, не особо хорошо относится к своим детям. Кстати, интересно, что случилось с молодым Нюрнбергом? Все ли с ним в порядке? Герцог выглядел удивительно жестким человеком… Пока мысли о малознакомом мальчике проносились в моей голове, я напевала и поглаживала руками мягкое шерстяное покрывало. Это была колыбельная, которую я время от времени пела близнецам в прошлом. — Цветы окружили постель, Овцы скрылись в домишке, Лунная сова начала трель, Пора спать шалунишке. Спокойной ночи, мой дорогой, Мой ребенок, сладкий малыш, Ангелов длинный строй Защищает твою непорочную тишь. Спокойной ночи, мой дорогой…