Look At Us Now / Посмотри на нас сейчас

Люди меняются. — recently Тэхён устало откидывается на офисное кресло, бросая взгляд на наручные часы. Время только что перевалило за полночь. Уже наступило второе сентября. Сегодня, а точнее уже вчера, был день рождения самого родного человека на свете. Так получается, что ещё и годовщина их отношений. Четыре года назад Чон Чонгук, напившись в хлам на праздновании своего дня рождения, выловил Тэхёна, одиноко сидящего на балконе с бокалом вина, признался тому в любви и, разгорячённый, поцеловал, не дав времени на раздумья: принимать или отвергать любовь. Или не признавался, а просто поцеловал, Ким сам уже плохо помнит… — then — Тэхён, — врывается на балкон юноша с бутылкой в руках, тяжело дыша. Он марафон бежал? — Ты почему ушёл? Я искал тебя весь вечер. Старший, стоя к нему спиной, хмыкает. Искал он, ага. Но всё же тепло разливается по телу, стоит услышать, что он чужие мысли занимает. — Ненавижу твоих глупых друзей, — бурчит старший, зарывшись пальцами в свои иссиня-чёрные кудрявые волосы. Снова опирается на перила балкона, устремляя взгляд в темноту города. — Сам глупый. Они весёлые, — парирует Чон, встав рядом вплотную, задевая локтём Тэхёна. Также озирает город, вдыхая только-только остывший от знойной жары воздух. — Иди к ним тогда. Чего тут с невесёлым сидишь, — бурчит себе под нос. Сам мечтал, чтобы Чонгук пришёл, провёл с ним хотя бы пару минут, а сейчас прогоняет. «Ким Тэхён, ты в здравом уме? Не ты ли хотел поговорить наедине. Спросить, доволен ли он сегодняшним днём. Ещё раз поздравить. Обнять. Дышать им». Но как только парень, словно прочитав мысли, выполняет желание старшего и приходит к нему, Тэхён выпускает свои шипы. — Тэ, — аккуратно касается плеча. Сразу перебивают: — Хён, — с нажимом произносит он, словно ребёнка учит. — Где твои манеры? С ним всегда так. Если Чонгук находится где-то не рядом, скучает, хочет найти его, придумать причину для разговора. Занять его мысли. Быть ближе. Но как только оказывается рядом, внутри просыпается… злость? Нет, не злость. Как Тэхён может на него злиться? Ревность. Он словно ребёнок, который ревнует родителей ко всем. Чонгук — его друг, почему тот должен его делить с кем-то ещё? — Тэхёни-хён, я, вообще-то, не успел ещё поблагодарить тебя за подарок. — Неужели? Не стоит. Чонгук склоняется к Тэ, взяв за плечи, чтобы тот посмотрел на него. «‎Почему этот парень не в духе сегодня? Где я облажался?» Пытается игнорировать неприятный укол в сердце. Ненавидит обижать близкого человека. Заглядывает в родные глаза в поисках каких-то объяснений, в этот момент к ним на балкон врывается Чонгуков друг: — Чонгук-а, твой торт привезли. Бегом задувать. Тэхён отворачивается спиной к ребятам, снова рассматривая огни города, и через секунду его хватают за руку, переплетая пальцы. — Пошли, Тэхён, — не дожидаясь ответа, тянет к двери внутрь квартиры, ведёт к гостям, которые приветствуют именинника аплодисментами. Встав напротив торта, Чонгук обводит всех взглядом и, обняв Тэхёна со спины, кладёт руки тому на живот. — Давай вместе, — шепчет, подбородком прижимаясь к чужому плечу, чтобы задуть свечу. — Нет. Твой торт — ты и задувай. И про желание не забудь, — Тэхён горит от прикосновений к своему телу, от сильной груди, прижимающейся к спине. Тонет от тёплого взгляда своего друга, который смотрит дольше, чем положено смотреть друзьям. Но предпочитает не думать об этом. Не сегодня. Задерживает дыхание и носом утыкается в шею, не мешая имениннику задуть свечи. Чонгук загадывает желание. Спойлер: оно сбудется ночью. Первым угощает Тэхёна, который также подносит кусок ко рту именинника и кормит в ответ. Воспользовавшись моментом, пока Чона все обнимают и поздравляют, Тэхён снова убегает на балкон побыть одному. Сложно объяснить почему. Не хочется проводить время с этими людьми. Уж лучше вообще быть вне поля зрения, чем видеть, как Чон общается с другими. Сегодня ему сложнее делить друга с кем-то. Градус в крови? Возможно… Уже смешно называться друзьями, когда вокруг них совсем другая атмосфера, более интимная, напряжённая. Друзья без зазрения совести спрашивают то Кима, то Чонгука, не начали ли те наконец-то встречаться. На что оба хмыкают, тут же проверяя чужую реакцию, желая увидеть там просвет надежды. Но они играют роли друзей безупречно, игнорируя боль, которую причиняют друг другу бездействием. Чонгук снова находит его. Уже знатно пьяный. — Опять ушёл? Хватит убегать, — Чонгук приближается к Киму с бутылкой, пошатываясь. — Не могу с твоими позёрами, — говорит, не оборачиваясь, но чувствуя каждое его движение: тот стоит, опершись о дверь, и допивает бутылку. — Ну и что, что позёры? Они хорошие люди, — парирует, делая глотки из бутылки. Тэхён на секунду бросает взгляд на Чонгука. — Хорошие позёры, — строит гримасу и возвращается к виду за окном. Делает глубокий вдох, прикрыв глаза. Ночью словно воздух прочищается, с плеч уходит весь груз, тревоги остаются в офисе, где он недавно начал работать, в стенах университета, где он проводит долгие часы за учебниками. Тэхён, полностью погружённый в свои мысли, не замечает движений сзади. Только чувствует на плечах пальцы Чона, который разворачивает старшего к себе и, игнорируя смятение в глазах друга, тянется к алым, нежным на вид губам. Тэхёну остаётся только ахнуть и для приличия разок несильно оттолкнуть. Надеясь, что это не остановит брюнета, и теснее прижаться. Чонгук, мечтая об этом уже не первый месяц, не может остановиться. Продолжая жадно целовать губы, ведёт в свою комнату через всю гостиную, в которой находится около двадцати человек. Молодёжь утихает на секунду, затем принимается сопровождать парочку бурными аплодисментами, криками и свистом. Чонгук, рукой обнимая хёна за шею, ухмыляясь в поцелуй, слепо направляет в комнату, но не оставляет друзей без внимания, щедро наградив средним пальцем. Так и держит палец, чтобы все увидели, пока не скрывается полностью в своей комнате. Тут же его пригвождают к стене. Тэхён перенимает инициативу в поцелуе, захватывая в плен то нижнюю губу младшего, то верхнюю, потому что не только Чон грезил об этом, сгорая от запретного желания всё это время. Тэхён уже почти полгода молча сохнет по другу, но не смеет тому признаться. Почему? Чёрт его знает. Он в курсе ориентации друга: они познакомились в гей-клубе. Почему-то оба сразу воздвигли стену, обозвав отношения дружбой, глупо не дав малейшего шанса им. Хотя могли бы не медлить, то есть тупить, и начать встречаться полгода назад. Или, по крайней мере, попробовать. Между этими двумя витали искры с самого начала, но они предпочли не замечать, называя это дружеской химией. — Хён, — шепчет в поцелуй, не обращая внимания на лёгкое головокружение и что ватные ноги его не держат, — пошли. Его ничего, кроме этих рук, обхвативших щёки Гука, не волнует. Остановиться бы на секунду, осознать, что происходит. Но нет, на секунду прервётся — умрёт. Они и так долго тормозили. Чонгук тянет Кима к кровати, укладывая на спину, принимаясь стаскивать рубашку. Сходит с ума — хочется быстрее расправиться с одеждой, но смуглая шея так и манит. Расстегнув лишь две-три пуговицы, возвращается к податливому хёну, который склоняет голову вбок в надежде, что его поцелуют. Без слов понимая желание, Чон носом утыкается в ямочку на чужой шее, дыханием касаясь тела, точно опаляя его, лишь остановившись на секунду, чтобы перевести дух. Тэхён пальцами хватает подбородок, подводит губы Чонгука к своей шее, за ухо и сиплым голосом просит, чтобы этому участку уделили внимание. Так Чонгук лежит, уткнувшись в шею, пять секунд, десять, всё пытаясь отдышаться, чтобы выполнить просьбу, и… засыпает. — Гук, ты тяжёлый, вставай, — хриплым от возбуждения голосом шепчет, расчёсывая пальцами чужие спутавшиеся волосы. — Чонгук! В комнате лишь слышатся звуки сопения. Уснул? — Чонгук, — Тэхён скидывает того с себя, локтями опирается на кровать и смотрит на прекрасное безмятежное лицо. — Алкаш несчастный. Такую ночь испортил. В ответ только чмоканье губ. Тэхён стягивает с парня одежду, открывает окна, чтобы тот не умер от жары. В Сеуле в этом году невыносимо — даже ночью знойная жара. Чон так и спит, не осознавая, что он натворил. Тэхён обходит друзей, видит, что большая часть решила остаться в квартире Чона, заняв все горизонтальные места. «Дома нет своего, что ли?» Парень цокает на кучку пьяниц и с чистой совестью возвращается к своему алкашу, уже не стесняется обнять, прижать к себе и уснуть самым счастливым человеком. Тэхён не может сдержать улыбки с утра, услышав шёпот в плечо. На часах пять утра. Город, нет, кажется, что весь мир ещё спит. Кроме них двоих. — Я идиот, — шепчут, касаясь горячим дыханием, уткнувшись носом в ямочку на плече. — Я знаю. Причём полный, — Тэхёна забавляет вся ситуация, особенно горечь в голосе друга. — Я уснул вчера, — констатирует очевидное, обзывая себя в уме последними словами. — Да ты что, — голосом, полным сарказма и издевательства, удивляется Ким, сдерживая смех. — Хён, — мычит в плечо, всё ещё не понимая, как такое могло произойти. — Бывает, Гук. Просрал такой вечер, — Тэхён уже в открытую хихикает, чувствуя обиду младшего. Наконец-то решились сделать шаг, а Чонгук уснул. История для стендапа, не меньше. Тэхён поворачивается лицом, попадая под чары чёрных глаз напротив, которые смотрят с таким сожалением, что невозможно устоять. Сам тянется и целует в кончик аккуратного носа. Лицо Чона озаряет улыбка, освещая всю комнату. Тэхён бы поспорил, что сияет ярче — улыбка младшего или же утреннее солнце. Чонгук себя винит и коробит. Но через два дня понимает, что даже рад этому стечению обстоятельств: с Тэхёном нужно по-другому. За ним нужно ухаживать: приглашать в разные места, целовать на прощание у подъезда дома. В три утра написать, почему тот не спит, и спросить, можно ли приехать к нему. Чонгук так и делает. Приезжает за Тэхёном ночью, забирает на машине и катает по ночному Сеулу, пока тот не засыпает под нежный голос Чона, которому остаётся включить печку в машине, накрыть джинсовой курткой и любоваться спящим парнем. И не верить своему счастью. Тэхён тонет в океане Чонгукова внимания. Незначительные жесты заставляют его сердце биться чаще или же иногда, наоборот, замирать. Бабочки уже съели все его внутренности, потому что Чонгук не может быть таким чутким и нежным. Целовать так трепетно, что ноги подкашиваются. Тэхён не помнит, чтобы кто-то целовал с такой любовью и обожанием. Обнимать так аккуратно, словно тот хрусталь, страшась, что разобьётся. Тэхён всегда считал себя романтиком, создавая для своего партнёра интимную атмосферу, продумывая все свидания до мелочей, но он никогда не думал, что для него кто-то может так же сделать. Не подозревал, что Чонгук может быть таким в отношениях. Хотя и не всегда… Парни, прогуливаясь после рабочего дня, попадают под сильный дождь в середине сентября. Но решают никуда не бежать, а держать путь к реке, полюбоваться чудесами природы. Тэхён видит радугу и застывает, поднеся руку ко рту в изумлении. — Ты видишь это? Чонгук вскидывает бровь: — Ты впервые радугу видишь, Тэ? Тэхён в ответ лишь цокает, обидевшись, обязательно показав это всем видом, доходит до машины и садится в неё. Нельзя полюбоваться радугой… «Тебя я тоже вижу каждый день, но всё равно восхищаюсь», — мысли остаются неозвученными. Чонгук садится следом в машину, думая, как бы задобрить своего парня завтра. Тэхён ни капли не обижен, он бы не стал из этого делать проблему. Но хочется, чтобы за ним немного побегали, вот и сидит с кислой миной напротив своего дома, продумывая план действий. — Пока, Гуки, — Ким быстро чмокает в щёку, норовя выйти из машины, но его хватают за запястье. — Стой, — сам Чонгук поспешно выходит из машины, направляясь к ничего не понимающему Тэхёну, не отрывая взгляда от него через лобовое стекло. Протягивает тому руку: — Иди сюда, хён, — тянет на себя, заключая в крепкие объятия. — Спокойной ночи. — Но не отпускает, смотрит долго-долго в глаза, наклоняясь к чужим губам, и целует в очередной раз за день. — До завтра, — во второй раз прощается, но никак не отойдёт, всё так же согреваясь в тёплых родных объятиях. — Знай, ты мне должен одно романтичное свидание. Щёлкает Чонгука по носу и скрывается в подъезде дома, не подозревая, что его ждёт. — Как тебе такая радуга? — интересуется Чонгук через пятнадцать минут, наведя камеру на кусочек радужного торта, стоя за дверью парня. — Впустишь меня? Ещё по пути к дому Тэхёна Чон заказал радужный торт домой к старшему и последние десять минут стоял и ждал курьера, выловил его, пока тот не позвонил в домофон. Чтобы лично подарить и увидеть самую прекрасную улыбку на свете. Чонгук указательным и большим пальцами поддерживает подбородок Тэхёна, немного приподняв, чтобы тот посмотрел на него. Гладит пальцем нижнюю губу, не отрывая глаз, целует пухлые губы. Не хотелось отпускать домой обиженным, он бы не уснул сегодня ночью. — Останься сегодня со мной, — Тэхён стоит, оперевшись о дверной косяк, нежно улыбаясь парню с тортиком в руках. — Знаешь, я только что увидел самую прекрасную радугу на свете, — в ответ выгибают бровь. — Твою улыбку. — recently Тэхён проверяет последнее сообщение от любимого человека, который обещал быть дома полтора часа назад. Ни одного уведомления. Сегодня, несмотря на то что был его день рождения, Чонгука ждали серьёзные встречи и переговоры с контрагентами, в результате чего начальство должно рассмотреть возможность его продвижения по карьерной лестнице. Чонгук долго по ней карабкался, чтобы сейчас давать слабину из-за праздника. Подумаешь, он каждый год отмечает свой день рождения, последние несколько лет вообще с самым родным человеком, который являлся для него всем, поэтому парень даже не сомневается, Тэхён поймёт, если его молодой человек приедет поздно, если они не поедут никуда, решив остаться дома, проведя остаток вечера в обнимку. Чонгук между встречами пишет в заметках себе напоминание, чтобы не забыть сводить своего любимого человека на свидание и купить подарок на их годовщину. У них в последнее время напряжённые отношения из-за загруженности у обоих. Работают много, нет времени отдохнуть или даже элементарно поговорить по душам. Их хватает на короткое общение за быстрым завтраком и вечером, прямо перед сном. Чонгук приезжает домой ближе к двенадцати, задерживаясь на работе неприлично долго. «Доехать бы сегодня до полуночи», — нервно думает парень, проверяя телефон на собрании, пока выступают начальники. — Не изменяешь ли мне, Чонгук? — как-то вечером шутит Тэхён, с прищуром смотря на парня, который хмурит брови. Не верит ушам. Как Тэхён может усомниться в его верности? Ему точно не послышалось? — Тэхён? Улыбка старшего становится натянутой, пока совсем не уходит с лица. Нет смысла делать вид, что это шутки. — Я понимаю, что мы стали проводить времени меньше, больше ссориться и иногда не слышать друг друга, но… Я никогда не давал тебе повода усомниться, ты же знаешь, что я люблю тебя. Сердце не пропускает удар из-за признаний Чонгука, нет трепета, покалывания на кончиках пальцев, потому что Тэхён привык. К их отношениям привык, к их любви, комфорту. И за четыре года впервые он задумывается о том, что они сильно изменились. В худшую сторону? Он не знает. Но они перестали дорожить отношениями, как раньше. Стали принимать друг друга как должное. «Так точно не должно быть», — осекается парень. Тэхён ложится на кровать, погрузившись в свои мысли: «Нет, такого не может быть. Я люблю Чонгука, он любит меня. И это не просто привязанность, это любовь. Прошёл тот самый романтичный период в наших отношениях, зато теперь у нас что-то сильнее: прочная связь, которая не нуждается в укреплении в виде свиданий или же каких-то сюрпризов. Да, всё верно». Мысленно кивает себе, обнимая парня со спины, прижавшись губами к плечу: — И я тебя люблю. Парни после этого разговора стали проводить больше времени вместе. На выходных выбирались в город прогуляться или посидеть где-нибудь лишь вдвоём. Оба встрепенулись, представив жизнь друг без друга. Что-то вроде страшного сна. Они немного поработают над своими отношениями, и всё станет как прежде… Но все старания становятся тщетными, теряют какой-то смысл, потому что Чонгук просто не приезжает в свой день рождения домой. Ким места себе не находит весь вечер, гипнотизируя сообщение от парня, обещавшего быть вовремя. Но, увы, его нет. Достаёт торт из холодильника, вставляет свечки в него, готовясь к приходу своего любимого. Тэхён верит в лучшее. В их любовь верит… Старший пробует дозвониться, но на другом конце линии лишь гудки. Абонент вне доступа. Ничего не остаётся делать, как ждать. Садится на пол напротив входной двери, прижав колени к груди. Пялится пустым взглядом на стену. Голова наливается свинцом, он устал. Весь день провёл за работой, пытаясь всё быстрее закончить, чтобы к вечеру освободиться. И всё для чего? Роняет голову на колени, жмурясь от внезапной острой боли. Ему бы поспать, отдохнуть и освободить мысли от переживаний. Так и не замечает, как засыпает, подумав, что с утра шея и спина будут ужасно болеть от неудобной позы. — Тэ, — Тэхёна гладят по плечу. Доносится тихий шёпот и запах родного человека. — Просыпайся. Чонгук сидит на корточках напротив парня, который только что проснулся, нахмурив брови. Оглядывается сонными глазами по сторонам. Пришёл? Который час сейчас? Чонгук взглядом натыкается на торт рядом с Тэ и поджимает губы, ему нечего сказать, кроме как: — Прости, — шепчет, зарываясь рукой в волосы старшего, пряча стыдливо глаза от него. — Не успел сегодня приехать к нашему празднику. Я не смог раньше освободиться. Чонгуку плевать, что они не отпраздновали его день рождения. Чонгуку не плевать, что они не смогли отпраздновать их годовщину, к которой всегда с таким трепетом относились. А сегодня… Чонгук целует в плечо Тэхёна, поднимает того с пола за запястье. Нужно уложить спать. Старший прячет взгляд — смотреть в глаза не может, боится расплакаться от нахлынувшей обиды. Головой понимает, что Чона задержали на работе, вины его тут нет. Но почему-то кажется, что Чонгуку плевать на всё, а Тэхёну сложно одному бороться за отношения. Сердце уже не выдерживает. Он устал, измотан. Нет сил уже ни на что, ему неистово хочется отпустить всё и сдаться. — С днём рождения, любимый, — выплёвывает слова парню, которого словно оглушили. Его взгляд намеренно избегают, уткнувшись в пол опухшими глазами. Он надеялся и верил, что его поймут. Тэхён его всегда понимал. Да, Чонгук, ты прав, понимал. Грамматика прошедшего времени. Тэхён плечом толкает Чона, проходит в гостиную, которая украшена шарами и свежими цветами, потому что Чонгук любит их запах. Чувствует, как в нём пробуждается злость, игнорируемая длительное время. Но чаша до краёв наполнена. Он уже не хочет оправдывать или слышать оправдания. Так бывает в жизни. Руки опустились. Полная капитуляция. Парень собирается просто лечь спать, но, ещё раз увидев накрытый стол, бокалы для вина, не может остановить поток обжигающих щёки слёз. Каждый всхлип отдаётся болью в сердце именинника, но тому нечего сказать. Они начали тонуть очень давно, а сейчас, кажется, достигли дна. И уже не выбраться. Тэхён начинает ненавидеть себя, как только мысль полностью формулируется в его голове. Он не хочет домой, не хочет заходить в квартиру, где увидит своего парня. Ему неинтересно, как прошёл чужой день и какие планы на выходные. Лишь бы дойти до кровати и завалиться на неё, чтобы забыться во сне и отдохнуть, наконец, от своих дотошных мыслей. Ему нужна тишина. Ким поднимается по лестнице, намеренно проигнорировав лифт: нужно ещё время побыть одному. Достаёт ключ, открывает дверь и вслушивается в звуки квартиры. Телевизор выключен, свет — тоже. Он специально не зовёт Чонгука, ещё пару мгновений для себя. Так и не включив свет, идёт в спальню переодеться. С замиранием сердца заглядывает в комнату и выдыхает, не обнаружив там никого. Тошнит от самого себя, но это его реальность сейчас. От неё не убежишь, от своих противных мыслей, к сожалению, тоже. Они вечно будут наступать на пятки. Иногда на глотку, перекрывая воздух. Может, это правда конец. Разлюбил… Тэхён мысленно проговаривает это слово, покрываясь ледяными мурашками. Его начинает потряхивать, словно вытащили из тёплой постели в минус сорок. Как разбить сердце некогда любимого человека? Про своё он даже не думает, оно-то давно вдребезги. В висках давит. Горло пересохло — придётся дойти до кухни за водой. Заходит на кухню, игнорируя включатель света. Интуитивно идёт к холодильнику, но чувствует присутствие ещё одного человека. Тэхён, испугавшись, охает, схватившись за сердце, подсвечивает фонарём телефона и видит Чонгука. Тот за столом сидит, уронив голову на локти. В руках держит телефон с подключёнными наушниками. Чувства оглушают: он даже не подумал написать своему парню, спросить, где тот, почему не дома, хотя Тэ и сам задержался. Осознание ложится тяжёлым грузом. Не может поверить в своё равнодушие. Может, им вместе сейчас тяжело, но Чонгук ему важен. Это же его Чонгук. Тэхён рукой стирает слёзы, которые совсем не вовремя и не к месту стекают по лицу. Медленно проводит рукой по чужим волосам: — Гуки, проснись, — шёпотом, чтобы не спугнуть сон. Чон поднимает на Тэ заспанные глаза, слегка протирая их, чтобы сфокусировать зрение. Со дня рождения прошло всего лишь несколько дней, кажется, что уже вечность. Они практически не разговаривали с тех пор, обмениваясь незамысловатыми фразами утром или после работы, избегая друг друга, прикрываясь работой. До ужаса неловкая сцена для наблюдения. Чонгук не знает, куда себя деть. Стоит с утра на кухне, готовый выходить на работу, но решает начать диалог. Заламывая пальцы, он извиняется, стараясь подойти на пару шагов ближе к своему парню. — Тэ, родной, мне правда жаль, — в глазах столько раскаяния. — Я, если бы знал, что так получится, заранее все вопросы бы обсудил с начальством. Выходной попросил бы! В следующем году отпуск возьмём на эти дни, хорошо? Помимо раскаяния, столько надежды, что обязательно так и будет. Следующий раз ему повезёт, он не подведёт так своего человека. Всегда в отношениях получается так, что один заранее видит логический исход, второй же хватается за надежду. Чонгук относится ко второму типу. С щенячьим глазами смотрит на своего молодого человека, всё же моля небеса, чтобы тот отпустил ситуацию. — Я понимаю, что у тебя не получилось. Но я не могу притворяться, что всё хорошо. И ты пойми меня, пожалуйста. Всё забудется. Мне всего лишь нужно немного времени. Я не умею врать тебе. Чонгук кивает на каждое слово, медленно приближаясь. — Хорошо, Тэхён. И тянется чтобы поцеловать, убедиться, что его всё ещё… но тот отворачивает голову, и губы находят лишь чужую щёку. Касается нежной кожи. Чонгук делает глубокий вдох, опустив голову. Тэхён решил изучить все узоры на стене, незаметно сжав пальцы. Он тонет в этой обиде, в недомолвке и недопонимании. Ком в горле стоит от всех невысказанных претензий. Тишина укрывает их квартиру. После этого короткого разговора Чонгук становится словно призраком, меньше мелькая перед глазами, утром раньше встаёт на работу, чтобы не столкнуться, вечером приходит и засыпает быстро. А у Тэхёна всё падает из рук дома. Физически он находится в квартире, но мыслями он не здесь. Нет определённого места, где бы он хотел оказаться. Просто ему бы побыть в тишине, вдали от своих мыслей — его самых настоящих врагов. Они захватили и колонизировали его сердце, которое уже последние четыре года бьётся для определённого человека. Но и оно устало, оттого и проиграло этот бой. Да и всю войну. Мозг начал командовать. Возможно, сработал инстинкт самосохранения, иначе если всё так продолжится, то не останется ничего. Кроме обид и обвинений в адрес друг друга. Тэхён, уставший (не от работы), вымотанный эмоционально, ждёт ещё пару часов, чтобы завалиться спать и поставить очередному прожитому дню галочку. До какого числа он будет вести этот календарь — сам не знает. До своего дня рождения? До Нового года? Просто радуется, когда заканчивается день. В своих раздумьях убирается в квартире: в последнее время его раздражают вещи, лежащие не на своих местах. Идёт на кухню мыть посуду, обдумывая свою жизнь. Сложно, когда в отношениях кризис. Но как же ужасно, когда вы живёте под одной крышей и в ваших отношениях кризис. Тебя человек, честно говоря, бесит, несмотря на то что ты его любишь. Ты живёшь в этой квартире, но хочется сбежать. А куда? К кому? Как ложиться спать в одной кровати, когда тебя злит всё? — Вот гадость… — шепчет себе, сетуя на судьбу, заходя в комнату. Под «гадостью» имея в виду всё: работу, быт, многочисленные уведомления на телефоне. Всё гадость. В своих мыслях Тэхён не замечает, как в дверном проёме сталкивается с Чонгуком, который ориентируется сразу и ловит его, обняв за талию, не давая упасть. Словно видятся впервые за долгое время. Глазами Тэхён бегает по чужому лицу, в памяти пытается восстановить все забытые детали. Он настолько растерян, что стоит, держась за чужие запястья на своей талии. Слова не находятся: стоят, друг с друга не спуская глаз, в полном молчании. И расходятся по своим делам с непонятными эмоциями на душе. — Пойдём спать, — Тэхён освобождает младшего от наушников, в которых уже не играет музыка, переплетает пальцы, ведя в комнату. Как же устал думать, анализировать, страдать. Ему нужно немного любви и тепла. Желанных объятий, поцелуев, родных и таких привычных. Сильных рук, блуждающих по телу. Всё это ему необходимо. Тэхён приходит в себя, оставшись без футболки и шорт, от чего весь покрывается мурашками. Тому стоило лишь подумать, а Чонгук, словно читая желания парня, целует, потому что безумно соскучился. Чонгук не понимал, насколько ему не хватало этих губ, пока не коснулся их. Ещё полностью не отойдя ото сна и не позволяя себе сомневаться в правильности своего поступка, он последовал за внутренним зовом. Губы нашли искомое быстрее, чем мозг смог отпугнуть своей рациональностью. Тело всё ещё помнит, как у них всегда было. Как всегда от этих поцелуев зависела (до сих пор) их жизнь. Первый порыв Тэхёна — оттолкнуть Чона, но это адски тяжело, оказывается, нереально. Слишком слаб, когда его целуют так отчаянно. Они оба нуждаются в этом, в этих поцелуях — их спасение. Они оба тонут, хватаются за спасательный круг. Тэхён отстраняется, заставив себя оторваться от этих манящих губ, чтобы заглянуть в тёплые карие глаза. Чонгук смотрит внимательно, тихо, не отрываясь, не понимая, почему его лишили так нагло этих губ, инстинктивно потянувшись снова. Голова кружится, сердце бешено колотится в груди. Миллион вопросов без ответов. Очень хочется понять, как быть дальше. Но они подумают об этом завтра. Сегодня все проблемы останутся за стенами этой комнаты. Картина недавних событий застыла перед глазами, где старший не даёт себя поцеловать. Не то чтобы он повернул бы время назад и поступил по-другому, но всё равно обидно проживать такое. Желая сгладить вину, он принимается покрывать лицо своего парня поцелуями. Губами рисует маршрут ото лба к переносице, целует щёки, опускаясь к подбородку, и задерживается там. Чонгук, опустив веки, подставляется под касания губ, наслаждаясь. Ему так сладко, словно он не поцелуи получает, а пробует самый желанный десерт. И уже глубокой ночью перед сном, обнимая Чонгука со спины, решается на откровение: — Чонгук, — губами задевая мочку уха, шепчет, через секунду уже передумав. — А, — парня так сжимают в объятиях, что он лишь голову может повернуть. — Ничего, давай спать. Напоследок вдыхает аромат волос и отпускает из объятий, чтобы отвернуться. Чон сразу съёживается от того, что лишился источника тепла. Но не давит: если ему хочется так спать, он не против. С утра Тэхён просыпается в объятиях Чонгука, как в старые времена. Как он скучал по этим пробуждениям, по рукам, прижимающим его так нежно, по сопению младшего, что когда-то его сильно забавляло, а сейчас чего-то так ему не хватает. — Чонгук, вставай, опоздаешь на работу, — Тэхён шепчет спящему парню, гладя тому волосы. — Так хорошо, — хрипит Чонгук, целуя плечо, — не хочу никуда. Чонгуку бы остаться в тёплой комнате, в кровати с Тэхёном, но ему правда нужно спешить. В груди неожиданно пробудилось, зародилось трепетное чувство, что с сегодняшнего дня всё станет хорошо. Чонгук верит в это, в приподнятом настроении едет на работу, весь день витая в облаках, вспоминая ночь, проведённую вместе. Не обращает внимания на задачи от руководителя, на коллег, щебечущих ни о чём весь день рядом. Все его мысли там, с Тэхёном. Он настолько поглощён воспоминаниями, что даже не пишет весь день своему молодому человеку. С мечтательной улыбкой возвращается домой вечером и находит Тэхёна на диване. Но у того ни следа от вчерашней близости на лице: глаза не блестят, улыбки нет. Взгляд холодный, отчуждённый. Чонгук хмурится, не понимая, в чём дело. — Привет, Тэ, — падает на диван, роняя голову на чужие колени. — Как день прошёл? Чонгук смотрит снизу вверх, тянется за поцелуем, которому не суждено случиться — Тэхён резко отодвигается от парня, встаёт с дивана, лицо искажается, словно прикосновения причиняют боль. — Хён? — Чонгук садится на диван, свесив ноги. — Что случилось? — Чонгук, нам нужно поговорить. — Тэхён выставляет руки перед собой, словно выдвигает щит. — Не перебивай меня, пожалуйста. Я скажу, что на сердце. И, не дав слова вставить, продолжает: — Давай закончим это всё, — видит, как младший хмурит брови, готовясь закидать вопросами, но срочно продолжает: — Мы давно перестали быть парой, живём под одной крышей, но как друзья, больше соседи по комнате. — Нет, Тэхён, нет, — Чонгук вскакивает с дивана, тянется к рукам Тэ: кажется, что прикосновения передадут всё, что он чувствует сейчас. Свою отчаянность. Страх потерять. Он не хочет расставаться, не хочет слышать, что последует дальше. Замолчи. — Мы не друзья, мы возлюбленные. Тэхён хмыкает, услышав последнее определение. Они всё что угодно, но не возлюбленные. — Чонгук, когда-то были… — Вчера ночью было чересчур много стонов для «просто друзей», не думаешь? Совсем не по-дружески всё было. Или это было твоим прощанием, да? — на что Тэхён молчит. Что сказать, если Чон прав? — Молодец, Ким Тэхён. Тэхён соврёт, если скажет, что это решение было принято заранее. Оно пришло к нему после ночи, лишённой сна из-за порыва двух влюблённых (некогда) быть ближе, почти что на рассвете. Лёжа спиной к своему парню, вытирая слёзы, которые намочили напрочь подушку Тэ, думал, что же делать дальше. Ответ был на поверхности, почти осязаем, но было страшно из-за последствий. Для него это начать ходить заново. — Чонгук, я не хочу терять тебя как друга, ты мне очень дорог, но мы перестали не то что замечать друг друга, а стали намеренно избегать. Живя под одной крышей, понимаешь? Ни тебе, ни мне не хотелось домой возвращаться — не ври, что это не так! В последний раз мы по душам говорили дома у Юнги, в компании всех друзей, тогда я узнал новости из твоей жизни, тогда впервые за последний месяц твой взгляд на мне задержался дольше пяти секунд. Да, я считал секунды. Тэхён снова выставляет руку вперёд, не давая подойти к себе: — Дай мне договорить. Только слепой не заметил, как мы отдалились друг от друга. Слепой или эгоист. Выбирай. Мы душим друг друга. Пока у нас есть хоть какие-то чувства, воспоминания, не испорченные нашим взаимным пренебрежением, я хочу уйти. Уйти, оставшись друзьями. Чонгук садится обратно на диван, зарывшись пальцами в волосы, немного оттягивая их. — Друзьями? Ты в своём уме? — А кем? Возлюбленными? Посмотри на нас, Чон Чонгук. — рявкает Тэхён, впервые за долгое время позволив себе перейти на такой тон. Но уже спокойнее продолжает: — Какие из нас возлюбленные? Возлюбленные не относятся друг к другу так. Чонгук поднимает взгляд, не моргая смотрит на старшего, а в глазах слёзы обиды от осознания происходящего. Они правда через это будут проходить сейчас? — Нет, Тэхён, я не готов быть твоим другом, не произноси это слово. Между нами дружба невозможна, мы не в сказке какой-то. Каждый раз видя меня, тебе не будет больно? Ты не будешь вспоминать наше прошлое? Как ты себе вообще это представляешь? Чонгук злится от бессилия: его привычная жизнь рушится, а он ничего не может сделать. Сложно отпускать. — Мне жаль, что всё так закончилось, — Тэхён садится рядом с Чоном, кладёт голову на плечо. На душе так спокойно стало от того, что выговорился. Слёзы больше не душат, ком в горле от недомолвок исчез. Только теперь очередь Чона отталкивать своего уже бывшего. — Тогда не касайся меня, пожалуйста, друг, — последнее слово будто выплёвывает, вложив в него столько неприязни, что Тэхён вздрагивает, вскочив с дивана. Всё сжалось внутри. — Надеюсь, когда-нибудь мы простим друг друга, — кинув через плечо, Тэхён уходит из комнаты и через несколько секунд возвращается. Чонгук слышит звук колёс чемодана, удивлённо вскинув голову. Он готовился к этому разговору и к расставанию. За четыре года совместной жизни они прошли через многое: сложности на работе, ссоры с друзьями, недопонимание и трудности в семьях обоих. Прожили и прошли всё бок о бок, рука в руке, не испугавшись, не сомневаясь друг в друге или в их любви. А сейчас кажется, что и не было ничего. Из памяти всё стёрлось в мгновение. Ничего не осталось между ними. — Прощай, Чонгук, — наивно прощается Тэхён, зная, что они всё равно не смогут вычеркнуть друг друга из жизни из-за общих друзей, но предпочитает пока не думать об этом. Сначала ему нужно уйти отсюда, пока он решительно настроен. Боится, что если ещё на пару минут останется, то он не сможет оставить Чонгука. Парень сидит на диване, закрыв лицо ладонями. Кусает язык, чтобы ничего не сказать, не сделать всё хуже, причинив боль Тэхёну. Сжимает зубы, держась за последние силы. Дай ему уйти. Когда слышит, как хлопает дверь, подбегает, но не открывает её. Он уйдёт. Пусть уходит. Сжимает ладонь в кулак и бьёт по закрытой двери. В пиджаке, в обуви ложится на диван, уткнувшись лицом в подушку, прокручивает их последний диалог в голове, пока не забывается во сне. Проснётся парень с головной болью и подушкой, мокрой от пролитых слёз во сне. Первые несколько дней после расставания проходят словно в тумане: ни Тэхён, ни Чонгук ещё не до конца осознали, что произошло. Что это был конец. Конец их отношениям, начало страданиям. Жизнь парней разделилась теперь на до и после. Тэхён возвращается в свою квартиру, начиная жизнь практически с нуля. Нужно снова учиться жить одному, не ждать никого с работы, готовить для себя. Делать всё — абсолютно всё — одному. К одиночеству, которое он так ненавидит, добавляется ещё и разбитое сердце. Он тащит за собой это разбитое сердце, словно груз. И уже не избавиться от него. Отпускать кого-то чертовски тяжело, но отпускать того, кого ты любишь… Тэхён заклинает себя не произносить имя Чонгука, не вспоминать его, не проверять его социальные сети, не смотреть, когда он был онлайн, вычеркнуть человека из мыслей. Он сам понимает, насколько это нереально. Через неделю он рассказывает Чимину о расставании, уверенный в том, что Чонгук уже успел уведомить его. Нет, не успел. Чимин не знал ни о чём. — Он вообще в последнее время не пишет, не звонит. Я пару раз ему сам написал, спросил, как дела, и на этом всё. Думал, что он просто занят, — пожимает плечами Чимин, наблюдая за похудевшим и побледневшим Тэхёном. Паку больно видеть друга таким. Сердце кровью обливается. Тэхён хотел, чтобы именно Чонгук рассказал друзьям о расставании, чтобы у него была возможность поделиться и получить поддержку от близких. Тэхён переживёт всё один. Пусть Чонгук не остаётся без опоры и помощи друзей. Чимин делится новостью с Юнги, которому Чонгук уже успел рассказать. Но Чон не стал вдаваться в подробности, почему они решили расстаться, кто сделал первый шаг. Как бы больно ему ни было, как бы сильно он ни винил Тэхёна в том, что они сейчас одни, он не хотел, чтобы их общие друзья думали плохо о Киме. Это их жизнь и их проблемы. Попросил вопросов не задавать и не забывать про Тэхёна. И Чонгук, и Тэхён по негласному правилу игнорируют встречи, где присутствует кто-то из них. Каждый раз, когда их общая компания собирается пойти куда-то, Чонгук ставит плюсик, подтверждая, что он сможет присоединиться к ребятам, что означает, что Тэхёну придётся пропустить. В следующий раз происходит всё наоборот: у Чонгука возникают дела, Тэхён идёт на встречу. Парни безмолвно переглядываются, не смея никак комментировать, уважая выбор своих друзей. Так и проходят встречи друзей, чья компания уже никогда не станет полноценной, к сожалению. Тэхён понимает, что единственный способ действительно отпустить Чонгука — это начать (вспоминать, как) ходить на свидания с разными парнями. Вечера в гордом одиночестве приносят только боль и слёзы. Он устал думать, вспоминать, одним словом — страдать. Он не спрашивает у друзей про Чона, его имя — табу в разговоре, словно того и не существует. И Тэхён не знает, как он проживает их разрыв, в порядке ли он. Больно ли ему? Или он забыл… Отчаянно хочет, чтобы кто-то случайно обмолвился про бывшего, но парни были слишком тактичными, уважая личные границы. Имя Чона так и не упоминалось до того дня… — Тэхён, ты не простишь меня, если я утаю это… Ты должен знать: Чонгук попал в больницу, — Чимин тараторит в телефон, как только слышит голос Тэхёна, не дав даже поприветствовать собеседника. — Чт-что случилось? Ноги вмиг становятся ватными, парень падает на диван. Пытается восстановить дыхание, прям как перед прыжком воду с обрыва. От удара с водой так же больно, как от этой новости. — Чимин, — прочищает горло, пытаясь выдавить какие-то звуки. — В какой он больнице? Я еду. — Я почти подъезжаю к тебе, выходи, вместе поедем, — сейчас он так благодарен другу, что тот быстрее и сообразительнее самого Кима, который в немом шоке сидит, не понимая, что делать. От страха он даже не спрашивает, что с Гуком, почему тот в больнице. На автомате берёт кошелёк и ключ, запирает дверь и спускается по лифту вниз. Он не замечает красный порш Чимина, который стоит уже на парковке. Словно в трансе, стоит у колонны, смотря в одну точку. Ким приходит в себя, только услышав настойчивый сигнал машины друга. — Тэхён, быстрее, — срывается Чимин на друга, нельзя терять времени. Приходит в себя, залетев в машину. Тэхён отключается от мира, кажется, ему так легче перенести. А Чимин рад, что нет никакой истерики, что ещё хуже расспросов. Тэхён думает лишь об одном — как он ошибался, говоря себе, полагая, что он сможет так быстро выкинуть того из сердца. — Чимин, что с ним? — сдаётся, подавая едва слышный голос. Не смотрит на друга, наблюдает за серым городом, сквозь который несётся машина. — Пока непонятно, он потерял сознание и упал, сильно ударившись головой. — Рентген что-то серьёзное показал? — Пока не знаем, Тэ, но знаю, что он сильно головой приложился. Парни с ним сейчас в больнице. Слеза катится вниз по щеке, и Тэхёну противно от самого себя. Он был не рядом, когда был ему нужен. Он оттолкнул и отказался от него. Чимин успокаивающе гладит друга по плечу, следя за дорогой. Паркует машину, и оба вбегают в больницу. Чимин просит Тэхёна подождать, пока он спрашивает разрешение на посещение пациента с фамилией Чон. Парни по лифту поднимаются на нужный этаж, проходят длинный коридор, где их просят подождать, так как у пациента находится доктор. — Тэхён! — слышит чуть ли не крик Чонгука, бегущего по коридору к нему. Он абсолютно… здоров? Чимин с расширенными глазами смотрит вперёд, опускает взгляд и отворачивается от ничего не понимающего Кима, который слова произнести не может. Тэхён прикрывает на секунду глаза, пытаясь переварить происходящее. Сообразить ничего не успевает, как его сгребают в охапку объятий, самых тёплых, родных. Самых желанных. — Ты в порядке? — Чонгук прижимает к себе, спрятав лицо в шее парня. — Я так испугался за тебя. От этого сломанного голоса на грани истерики Тэхёну самому плакать хочется. Он же не должен быть в порядке… — Это я должен спросить, в порядке ли ты, Чонгук? — отстраняет от себя, заглядывая в тёмные глаза напротив, в которых стоят слёзы. Руками обнимает лицо, по которому бежит слеза, оставляя за собой дорожку, которую Тэхён инстинктивно большим пальцем стирает. Уничтожает любые следы слабости младшего, потому что тот не любит, когда люди видят его эту сторону. Он сильный и выстоит всё. — Юнги сказал, что ты в аварию попал, разбился, — глухо шепчет Чонгук, держась за чужие плечи. Словно в подтверждение словам, кивает на друга, только вышедшего из лифта. Тэхён делает глубокий вдох перед тем, как: — Чимин? Что за херня? Ты сказал, что Гук в больнице, — находит чужие руки, переплетает со своими Чона, оборачивается к другу. — Что за спектакль? Жест, настолько им привычный. Держаться за руки, когда земля под ногами дрожит. Тэхён кидает сердитый взгляд на старших товарищей. У него в голове не укладывается, как они пошли на такое. — На самом деле, тут лежит Хосок, — Чимин не успевает договорить, как дверь открывается и доктор выходит из палаты. — Доктор, как он? — Как предполагали, перелом лодыжки. Но не переживайте, гипс уже наложили, с ним всё хорошо, — доктор оглядывает всех мужчин, стоящих в больничном коридоре. — Мы его уже можем выписать, осложнений никаких нет. — Ах, Хосок-а, — Юнги сбегает трусливо в палату к старшему. — Дружище, ты как? — обнимает Чона и шепчет на ухо, что они попались: — Нам сейчас влетит, так что нужны твои актёрские навыки. Тэхён с Чонгуком так и стоят, неосознанно держась за руку, пока Чимин не зовёт: — Парни, вы не хотите увидеть Хосока? Оба в оцепенении приходят в себя, когда Чимин, не получая ответа, обоих тащит в палату. Первым приходит в себя Гук, подумав, что сейчас не время и место для сцен. — Как так, хён? — обнимает аккуратно Чона, боясь причинить боль. — Спорт — это не жизнь, а одна боль. Вот зачем я пошёл играть в футбол с детьми во дворе? — Хосок ругает сам себя, схватившись за голову. Одна оплошность, а столько проблем. — Главное, что быстро гипс наложили. Болит ещё что-то у тебя? — Чонгуку стоит таких усилий сохранять спокойный, дружественный тон, скрепя сердце улыбается, уважая чужое несчастье. Вот только станет ему легче… А с этой сладкой парочкой он будет разбираться, как выйдет из палаты — ждать нечего. — Нет, мелкий, всё хорошо, — слегка отодвинув Чонгука от себя, заглядывает через плечо друга на Тэхёна. — Тэхён, не обнимешь меня? Тэхён медленно садится рядом, не произнеся ни слова, роняет голову тому на плечо и застывает так. — Тэхён? — тормошит несильно, ероша волосы. В ответ не поступает ничего. Парни переглядываются и видят, как плечи друга содрогаются. А затем слышатся всхлипы. — Тэхён, я в порядке, видишь, пострадала только нога, но я жив и здоров. Хоби не понимает причину слёз, пытается успокоить. Ответ на неозвученный вопрос приходит сразу же: Тэхён плачет из-за Чонгука. — Сильно испугался? — целует макушку друга, который сжимает старшего хёна в объятиях, не стесняясь своих эмоций. Это Чонгук сильный, скрывая любое проявление «слабости». Тэхён же наоборот: он не будет утаивать ничего, когда ему больно, он будет плакать, крушить и снова плакать. Как сейчас, не пытаясь (заранее зная, что это нереально) подавить свою истерику. Он должен выплакать все слёзы, чтобы пережить боль и отчаяние, которые овладели сердцем парня в это утро. Чуть дальше сидит Чонгук, сжимая кулаки, чтобы не подойти к своему бывшему и обнять его. А ещё ему накричать так хочется на всех своих недалёких друзей. Серьёзно, кто так шутит? Он кидает устрашающий взгляд на всех, даже на Хоби, который обязательно будет использовать ногу как щит. Но ему плевать, он разберётся с ними. Ему неважно, что он от страха чуть ли не проглотил своё сердце, пока бежал через всю парковку больницы. Ему плевать, что он чуть ли не задохнулся, на секунду представив жизнь без Тэхёна. — Зачем цирк развели? — не выдерживает Чонгук. Парни даже не удивляются, ожидая бурную реакцию друга. — Это шутки такие? Ким, не ожидая услышать Чонгука, вздрагивает, пытаясь всё же остановить слёзы, через раз всхлипывая. — Нет, Чонгук, не шутки, думаете, нам легко? Нам больно смотреть на то, как вы страдаете. Оба! — Юнги как старший берёт всё в свои руки, переводя взгляд со злого Чонгука на разрёванного Тэ, который всё же поворачивается к друзьям. — Это был единственный способ показать, как вы важны друг другу, и мы пошли на него. Если нужно было бы, мы бы использовали и похуже приёмы. Никто не находит слов, чтобы ответить старшему, поэтому продолжает: — Вы либо поговорите и решите всё, как взрослые люди, либо так и будете убиваться, делая себе и окружающим хуже. Возможно, научитесь дружить заново. Чонгук не готов соглашаться со старшим, но нечем парировать эту тираду, кроме как закатить глаза. Это того стоило, что ли? — По-другому вы бы не поняли, как важны, — аккуратным тоном дипломата поддерживает Чимин. — И я согласен, даже больше, как друзья. Так тоже бывает. — Бывшие не могут быть друзьями, — Чонгук упирается глазами в пол, не смея их поднять. Лицо парня горит, температура поднялась до предела, он надеется, что от злости, а не от боли и обиды. При какой температуре горела бумага у Брэдбери? Четыреста пятьдесят один? А при какой горит человеческая кожа? Чонгуку бы очень хотелось узнать. Прогуглить бы это, хотя зачем ему эта информация? В голове и так много всего, лишнее просто не вместится. Голос Чона холодный и приторно-равнодушный — Тэхён этому голосу не верит. Глаза бы точно выдали. К сожалению, Тэхёну не хватает смелости посмотреть на него, прочитать эмоции на чужом лице и расшифровать, как он делал до определённого времени. — А вы докажите обратное, — встревает Хоби, ловит на себе взгляды бывших, гулко сглотнув. Хей, он тут жертва, вообще-то. Глаза Чона находят Тэхёна, у которого от пристального взгляда пламенеют кончики ушей и сердце колотится быстрее в несколько раз. Парень пытается держать взгляд, не таять от этих глаз, стараясь остаться непроницаемым. Надеется, что Чонгук разучился читать его. — Мне нужно побыть одному, — Тэхён прокашливается, встав с места. Чимин, поднимается следом, спеша за другом. — Чимин, пожалуйста. Я ненадолго. Тэхён знает слишком хорошо своего друга, ему даже не нужно было поворачиваться и видеть потерянные глаза, мечущиеся по комнате, словно поймали с поличным. Эта компашка слишком долго дружит, что некоторые вещи не нужно даже озвучивать, иногда даже без слов понимая друг друга. Тэхён аккуратно закрывает за собой дверь. Юнги с хитрым прищуром ведёт мысленно обратный счёт. Не успевает досчитать до трёх, как Чонгук хлопает дверью, не выдержав и побежав за своим бывшим. — Намджун-хён и Сокджин-хён нам должны обед, — хихикает Хоби, набирая друзей, категорически отказавшихся участвовать в этом детском спектакле, считая, что те сами разберутся. — Они слишком высокого мнения о наших мелких, — Юнги хмуро шутит, пересказывая все события, как только старшие поднимают трубку. — Ещё рано судить, непонятно, как закончится их разговор, — шепчет себе под нос Чимин, всё же надеясь на положительный расклад событий. Чонгук выбегает из палаты в поисках своего бывшего парня. Нужно с ним поговорить наедине. Успокоить и самому успокоиться, удостоверившись, что с ним всё хорошо.