Что для тебя красота?

      «Сколько же еще ты будешь пытаться забыть все то, что нас связывает? Маленький, противный мальчишка», — женский голос так и рвался внутрь моего сознания. Он такой… Такой мертвый… Нет, правильнее было бы сказать просто неживой, искусственный. Да, искусственный.       Раньше она никогда настолько не приближалась и не оставалась так надолго, никогда не говорила со мной напрямую — лишь хихикала, пока я убегал. Но сейчас ей что-то от меня нужно, но я не понимаю… Неужели мое время наконец-то пришло? Неужели я наконец достиг апогея своей ничтожной жизни и теперь она не будет вести меня в свет? Неужели это, правда, конец?       «Конец твоей жизни? Ах-ха-ха-ха», — она, как привидение, ловко подлетела ко мне из темноты, так, что я не успел даже увернуться. Ее холодные руки легли на мои скованные плечи, распрямив их. Ее едва ощутимые прикосновения смешивались с пугающей силой, позволяя прочувствовать каждым сантиметром кожи, что она способна разорвать мою плоть в клочья. Такое просто невозможно.       «Левушка, здесь возможно все», — коснулась влажными губами моего уха, и по спине, как по команде, тут же пронесся вихрь из мурашек, будто кто-то засунул мне под кофту тысячу льдин, и они скользили по ней в попытке найти самый теплый уголок. Я хотел обернуться, увидеть ее. Плевать, что здесь ничего не видно, мне этого не нужно. Я все равно знал, что, если обернусь, ее лицо будет прямо перед моим носом.       «А вот любопытство тебя и впрямь когда-нибудь убьет. Ах-ха-ха-ха-ха», — она пролетела сквозь меня, обжигая солнечное сплетение какой-то странной и необычной болью. Если бы она задержалась внутри хоть на секунду, мои органы точно сгорели бы. Нет, сейчас не время думать об этом! Вот же сейчас я должен понять, кто она.       «Хватит! У меня есть имя! И ты его прекрасно знаешь!» — вмиг я почувствовал, как бешеный поток ветра снес меня, и я оказался где-то около этой чертовой темноты. Мое тело с невероятной силой ударилось о что-то твердое и холодное и теперь бренно валялось на вымышленном полу. Я чувствовал, как по лбу медленно текли ручейки чего-то горячего и склизкого. Скорее всего, пространство здесь все же ограничено, и я ударился о его боковую грань, которая отделяла это место от реальности. Самое забавное, что боль от удара я не ощутил, а вот какую-то жижу, заливавшую мне глаза, — прекрасно.       Значит, это все же сон, а не мои галлюцинации. Но если это сон, то почему каждый раз я попадаю именно сюда?       «Сон, говоришь? Не думала, что все те годы, которые я тебя бережно оберегала, могут оказаться всего лишь сном. Ты меня разочаровываешь», — этот голос… Он начал меняться… Теперь он переродился во что-то демоническое. В нем будто слилась тысяча разных тембров. Он перетекал из одного моего уха в другое, заставляя испытывать страх. Пытался вогнать в ужас… Но страшно ли мне?       «Ты омерзителен мне. Я думала, что ты наконец отблагодаришь меня, выпустишь на волю, дашь свободу! За все то время, что я заточена в твоем чертовом сознании, ты ни разу не сказал мне спасибо! А ведь это я спасла тебя! Это ведь я не дала тебе сдохнуть! Не эта девка, а я!»       О чем ты говоришь? Кто ты? Хватит уже делать вид, будто я действительно засунул тебя сюда по собственной прихоти! Ты роешься в моей башке так, будто я тебя об этом прошу.       «А разве не ты молил меня найти для тебя свет? Разве не ты ревел, когда на тебя напали преты?»       Преты? Серьезно? Неужели мозг не смог подкинуть чего-нибудь более интересного, чем это? Боже, я точно сошел с ума. Все, мне надоело, я хочу открыть глаза.       «Не позволю! Теперь я сама закончу то, на что ты так долго не мог решиться! Пришло время платить по счетам. И поверь, за всю ту боль, с которой ты меня здесь оставлял изо дня в день, до того, как я смогла вновь засунуть твое мерзкое тело сюда, ты заплатишь высокую цену!»       Мои ноги сами понесли меня к ней, и, как бы я ни пытался сопротивляться, они меня совершенно не слушались. Они стали свинцовыми, совершенно неподъемными, и сила, что вела меня внутрь чего-то опасного, даже не думала делать мне поблажек.       «Я заставлю тебя вспомнить!»

***

      Мертвая тишина в палате резко сменилась на ужасный кашель, который не предзнаменовал никаких счастливых концов. Еле продрав глаза, Лев подскочил с постели, совершенно позабыв о том, что еще пару часов назад ему наложили швы на висок, и ухватился за горло. Истошный и хрипящий кашель вкупе с незримой пленкой, образовавшейся на стенках его глотки, не давали даже малейшего шанса для воздуха, чтобы тот смог попасть в легкие. Его лицо приобрело багровый цвет, а вены на шее вздулись, словно воздушные шарики, которые должны вот-вот лопнуть и из которых хлынет вязкая горячая кровь.       На пугающий шум из палаты тут же сорвалась медсестра. Ослепив Леву пронзительным светом, она в мгновение оказалась около него. Ее слегка подрагивающая рука схватила стакан, который стоял около его постели, и, не медля, поднесла его к бледным губам.       Жадно хватая ртом спасительную воду, Лев чувствовал, как воздух постепенно просачивался в его легкие через нос. Смерть от удушья молниеносно превратилась в забытый фрагмент, и, молча кивнув в благодарность медсестре, он вновь попытался лечь спать, забыв о том, что рядом с ним стояла перепугавшаяся за его жизнь женщина. Ее лицо было настолько затуманено для него, что он даже не постарался в него всмотреться. На это не было никакой причины. Все это лишь дурацкий сон. Нужно переждать этот момент, а позже очнуться, и мир снова встанет на свое место.       — Рима, спасибо, — послышался где-то вдалеке знакомый мужской голос. Каждый тяжелый шаг, приближающийся к палате, звучал в голове Льва, как звон наковальни, предвещая очередную нудную дискуссию. — Я осмотрю его сам, не переживай. Там в палате «С» нужно проверить пациента после операции, заглянешь к нему? А я присоединюсь чуть позже.       — Конечно, Анатолий Валерьевич, — женщина еще раз тревожно посмотрела вглубь палаты, а после, поджав губы в неловкой улыбке, удалилась по ярко освещенному коридору.       Анатолий медленно прикрыл за собой дверь, ожидая, что его, уже можно сказать, постоянный пациент, обратит на него внимание, но Лев лишь прикрыл глаза руками, избегая надоедливого света и глаз врача. Все же это не сон.       — Слышал, твоего отца выпустили, — начал Анатолий, пока придвигал к постели стул.       — Выпустили, — Лев с шумом выдохнул. — Лучше бы он сдох там.       — У него же большой срок был, — тот постукивал своими большими пальцами по собственному колену, внимательно рассматривая руки Льва. — Кто-то вмешался?       — Черт его знает, — Лева открыл свое лицо и уставился на знакомого врача. — Я лезть в это не хочу. Кирилл сказал, что информацию не смогли достать, но жизни ему тут все равно никто нормальной не даст.       — Как и он тебе, — Анатолий привстал со стула и приблизился ко Льву. — Дай посмотрю на швы. Надо же было так умудриться.       — Давно я здесь? — Лев медленно привстал с постели. — Ничего не помню, что там произошло.       — Тебя притащили ночью, хорошо, что Жан был здесь и сразу нашел таблетки, которые ты пил, — слегка шершавыми пальцами Анатолий прикоснулся к вискам Льва, а после достал фонарик из внутреннего кармана халата. — Посмотри на меня. Так, — Лев пытался прищуриться, — давай теперь в ту сторону.       — Долго мне здесь валяться? — когда осмотр закончился, Лева осторожно лег обратно в постель.       — Не знаю, — Анатолий медленно засунул фонарик в карман. — С физической точки зрения ничего страшного тебе не угрожает, пару дней отлежишься, попьешь таблетки, которые я назначил, и можешь возвращаться на работу. Но вот с ментальной…       — Отлично, — Лев перебил его, не дав возможности договорить. — Когда домой выпишете?       — Лев, тебе нужно отдохнуть, — Анатолий устало выдохнул. — Жан волнуется, что у тебя начался рецидив. Дай себе время, тебе некуда спешить.       — А это уже решать не вам, — Лев перевернулся набок, не желая больше выслушивать нотаций. За эту ночь Анатолий был не первым человеком, кто пытался убедить его в том, что стоит взять отпуск, разобраться с ночными преследователями и, наконец, успокоиться. Но как можно бросить то, к чему шел так долго, особенно в тот момент, когда эта мечта рушится у тебя прямо на глазах. — Спасибо, конечно, за заботу, но я сам могу принять решение, когда мне действительно нужно отдыхать.       Атмосфера в палате и без этого разговора была удручающей, но после него, казалось, большие грозовые тучи спустились еще ниже, еще немного, и случится великий катаклизм, который унесет вместе с собой тысячи жизней. Лев всем своим телом излучал ненависть, злобу, усталость и обиду. Все это бешеным вихрем сплеталось с умирающим под жестоким влиянием здравомыслием.       Анатолий не видел смысла в дальнейшем диалоге, ведь все его слова, как и тогда, в их первую осознанную встречу, отлетали от Льва, как от стенки горох. Невозможно переубедить человека, который намеренно убеждает всех в том, что сам разберется с проблемами — это лишь верная дорога к тому, чтобы своими же руками приблизиться к поражению.       Лев закрыл свои глаза, стараясь вспомнить хоть что-то, хотя бы кусочек вчерашнего вечера. Но кроме темноты и пустоты он ничего не видел и не чувствовал. Биение сердца, тяжелое дыхание, треск надоедливой лампы и тихие шаги, направляющиеся к выходу, — все это слилось в единую мелодию, заставляющую вновь и вновь пытаться найти спасение от страха.       Лев старался вычеркнуть из памяти то время, когда с ним произошел несчастный случай. Его неудачливого убийцу так никто и не стал искать, да и ему самому тогда было не до этого. Впереди ждали экзамены, которые он просто обязан был сдать хорошо, чтобы вместе с Артемом поступить в один из самых престижных ВУЗов в Остене. А все, что он помнил, — программа трехлетней давности.       Конечно, благодаря Асе он смог быстро восполнить недостающие фрагменты по всем учебным дисциплинам, но вот собрать воедино всю свою жизнь с момента смерти матери так и не удалось. Все время недоставало каких-то кусочков, каких-то крупиц.       А неприятным бонусом ко всему этому пазлу из воспоминаний добавилось еще и судебное разбирательство с его отцом. Кирилл вместе с его дедом долго обсуждали, привязывать ли ко всем доводам факты о том, что, помимо других детей, пострадавшим еще являлся и сам Лев. С одной стороны, вся эта волокита планировалась как раз для того, чтобы привлечь Сергея к ответственности за то, что он искалечил судьбу Киры и надломил юного Леву. Но с другой… Лев хоть и был уже почти совершеннолетним, но все еще оставался юнцом. А портить ему жизнь таким огромным скандалом никто не хотел.       После больницы он отправился в квартиру, которую заранее ему купил Кирилл. Это был его последний подарок. И там же произошел и первый приступ, после того, как Кирилл спросил Леву, как, по его мнению, было бы правильно поступить.

***

      — Папочка… Мне так страшно, — из динамика телефонной трубки послышалось тяжелое дыхание маленькой девочки.       — Злата, что случилось на этот раз? — Сергей раскинулся на заднем сиденье своего дорогого автомобиля и расслабленно пил воду.       — Дядя забрал нас с мамой из дома и привез куда-то, — слабый девичий голосок сменялся то на всхлипы, то на молчание.       — Какой еще дядя? Злата, где ты?       — Папа… Приедь за нами, — долгое молчание. — Папа, мы ждем.       А дальше тишина. Сергей не мог ничего понять. Сколько бы он ни пытался вновь звонить на номер своей жены, трубку так никто и не взял. Он громким командным голосом приказал своему водителю срочно разворачиваться и ехать к их дому. А мысли о том, что с его семьей могло что-то произойти, так и хохотали, и трепетали от радости, наконец дождавшись идеального момента.       Дорога, которая обычно занимала не больше двадцати минут, казалась ему бесконечно долгой, а секунды превращались в маленькие капли на огромном леднике, которые так и не смогли добежать со своими сородичами до заветного дна. В машине царил полный хаос, казалось, будто вот-вот даже воздух начнет искриться от напряжения. Сергей дрожащими руками держал телефон, попутно выпуская свою озлобленную натуру на свободу, ведь мобильный жены выключился. А новый водитель вместо быстрой поездки встревал то в одну пробку, то в другую.       И вот, наконец, телефонное молчание закончилось. Практически подъехав к своему шикарному дому, Сергей заметил, что даже несмотря на все крики его новый водитель вел себя подозрительно умиротворенно. Его будто не волновали ни странные движения своего начальника, ни вечные поторапливания, он словно робот, делающий свою работу, заложенную в него скриптами. Но помимо этого неоднозначного поведения, Сергея не переставала покидать мысль, что кто-то сзади готовился просверлить ему затылок своим взглядом. Оглянувшись по сторонам, он обратил внимание на странный автомобиль, который практически по пятам следовал за ними. Первый гудок.       — Куда же ты так спешишь? — голос по ту сторону телефонной трубки звучал слишком притворно. — Мы же так давно не виделись, неужели ты по нам даже не скучал?       — Где моя дочь? — все мышцы на лице Сергея, что всего мгновение назад были напряжены до предела, вмиг начали ослабевать. Он тревожно схватился за свою щеку и начал ее тереть, однако та, словно тесто, начала расплываться от теплых прикосновений.       — Не переживай, ско…       Тишина.       Провалившись в сладкий сон младенца, Сергей больше не замечал никаких проблем. Теперь от него уже ничего не зависело, он был свободен от всех тех невзгод, которые на него навалились за последние девять лет. После ухода Киры весь его бизнес, который держался на самых порочных вещах, начал рушиться.       А виной тому стала выходка его несносного сына. Все, что ему требовалось, — мило улыбаться и угождать. А этот сукин сын взял и все испортил. Мужчина, на чьих коленях он сидел, был высокопоставленным министром, который обещал прикрыть все махинации. Но после кровавой драмы даже слушать не стал ни о каких просьбах. Лучше бы эта гнида сдохла, точно так же, как и мать-потаскуха, ведь именно благодаря его смерти все изменилось бы. Но теперь это не его проблема. Пока.       — Да… Прос… — слышал где-то издалека Сергей. — С кем я, блять, разговариваю? — удар. — Просыпайся, сука!       После еще одной звонкой пощечины Сергей попытался медленно приоткрыть глаза, но яркий свет прожектора, который был направлен прямо ему в лицо, слишком сильно ослеплял. Резкое пробуждение от крепкого сна под лошадиной дозой снотворного, которое ему подмешали в воду, пагубно сказалось на организме.       Мужчина, который сидел напротив него, раскинувшись на стуле, покуривал сигарету и наблюдал за всеми жалкими попытками Сергея укрыться от назойливого лучика света. Он хлопал в ладоши и злобно хохотал, когда бывший мучитель пытался вновь ускользнуть в мир снов. А следом своим острым каблуком от брендовых ботинок впивался тому прямо в ногу.       — Ну все, все, дамочка, хватит тут прикидываться, — он вскочил со стула, не убрав ногу с его ступни, и в мгновение оказался прямо перед лицом Сергея. Холодная кожаная перчатка обхватила пухлую рожу и приподняла за подбородок, — тихий час уже закончился.       Сергей, наконец, смог привыкнуть к яркому свету, и теперь его глазам не мешали все те мыльные разводы, которые плавали прямо перед его носом все это время. Оглянувшись по сторонам, им не овладело чувство страха, ведь помещение было очень знакомое. Он каждый день проводил время в этих четырех стенах, поэтому мозг не подавал никаких тревожных звонков.       И лишь окончательно придя в себя, к мышцам всего тела стал возвращаться тонус, а следом за ним еще и зверская боль в лице, руках и ногах. Его запястья были крепко связаны где-то за спиной, а губа раздулась раза в два от постоянных оплеух, которыми его награждали за попытки уснуть.       Посмотрев в глаза своему палачу, Сергей увидел знакомые черты лица, но до конца понять, кто перед ним стоял, не получалось.       — Кто… ты? — Сергей начал истошно кашлять, еле сдерживая рвотные позывы.       — Не важно, все равно не вспомнишь, — мужчина нежно похлопал Сергея по щеке и вновь уселся на свое место. — Я слишком хорошо тебя знаю, сученыш.       — Где… — очередная попытка удержать приступ не увенчалась успехом, и тут же из его рта вырвался, по всей видимости, уже переваренный стейк.       — Бля-я-я, это же новые туфли, — мужчина подозвал из темноты какого-то бугая, чье лицо скрывала балаклава. — Реши эту проблему.       Сергей еще не до конца пришел в себя, поэтому не мог четко определить, куда именно подевался человек в балаклаве, пока тот не потянул его за волосы.       — Не выношу запаха блевотины, — мужчина прикрыл нос шелковым платком и продолжил: — Ну ничего, за это ты тоже заплатишь.       — Что я сделал? — хрипя, спросил Сергей.       — Мне? Ничего, — небольшая пауза, которая давила на голову, точно так же, как сила бугая, держащего за волосы, пока тот вытирал рвоту. — Но есть люди, и поверь мне, очень серьезные, которым ты перешел дорогу, и не один раз.       — Но я же заплатил все долги господину Хидео, — скулил Сергей.       — О-о-о, нет-нет, — мужчина похлопал в ладоши, и два бугая тут же испарились в темноте. — Этот старый извращенец тут не причем.       — Но… — Сергей опустил голову и теперь отчетливо мог видеть своего похитителя. — Ты… Ты же тот вонючий сопляк, который возил ту шлю…       Лицо мужчины побагровело от злости. Он давно перестал удивляться колким фразам, которыми кидались люди, недооценивающие его истинную натуру, однако в этот раз все складывалось по-другому. Человек, сидевший перед ним, пытался задеть не его, а женщину, с которой он работал долгое время.       — Шлюху? — незнакомец тут же сдавил горло Сергея. — Ты же хотел сказать именно шлюху, так?       — Где. Моя. Дочь, — не отвечая на поставленный вопрос, протягивал Сергей. Он попытался плюнуть остатками рвоты вперемешку с кровью в лицо незнакомца, но облажался. Тягучая жидкость скатилась по его губам прямо на темные кожаные перчатки похитителя, а следом на белую рубашку, с мокрыми пятнами и частицами ужина.       Мужчина неприязненно скривил лицо от увиденной сцены и брезгливо убрал руку с горла Сергея. Из его рта тут же полились невнятные слова, явно обозначающие всю его неприязнь к этому человеку. Амбал из темноты тут же среагировал и заменил испорченную перчатку на новую.       Из темноты тут же образовался второй, прислонив к губам своего босса белоснежную сигарету. Клац. Открылась дорогая металлическая зажигалка. Клац. Прохрустел кремень, высвобождавший объемный поток пламени. Клац. Амбал закрыл крышку зажигалки и тут же исчез в темноте.       Натянув ужасно довольную ухмылку, похититель сделал глубокий вдох, наполнив свои легкие до краев табачным дымом, а следом медленно выпустив из своего рта, попытавшись сделать кольца одинакового размера.       — Ох, эта светленькая малышка, — мужчина достал фотографию девочки и женщины из внутреннего кармана, показав Сергею издалека. — Она уже едет к хорошему папику вместе со своей шикарной мамулей. Жаль, что девке осталось немного, старовата уже. Но ничего, может быть папочка будет добр и сделает подарок прислуге.       — Что ты с ними сделал? — Сергей попытался вырвать руки из крепких уз стяжек, но тяжелые мужские лапы усадили его на место. — Я прикончу тебя, если хотя бы один волосок упадет с ее головы.       — Вот этот? — мужчина вновь покопался в своем кармане и достал прядь волнистых золотых волос. — Ну что же, начинайте, папаша, я очень этого жду.       И в этот момент кабинет погрузился в полную тишину. Лишь изредка доносились скрипящие звуки где-то на первом этаже вперемешку с щебетанием лампы, которая так назойливо светила Сергею в лицо. Он начал осознавать, что его безнаказанное прошлое стояло перед ним и жаждало кровавой мести. И не важно, за что именно, теперь он должен сполна заплатить за все свои грехи. За искалеченные судьбы своих соперников, за развращенных им и его пособниками женщин и детей, за деньги, которые он крал. Кара, которую он должен был заплатить, слишком велика.       — Ох, посмотрите на него, да он же плачет, — мужчина удовлетворенно растянулся на стуле.       — Хэймон… — Сергей наконец смог вспомнить имя этого человека, — я убью тебя и всю твою эту шваль. Ты хоть знаешь, кто…       — Ого, ты все-таки вспомнил, — Хэймон притворно начал хлопать в ладоши. — Однако это ничего не изменит. К твоему превеликому сожалению, ты больше никто. И ничего не сделаешь мне.       — Да я!.. — Сергей вновь хотел сорваться, но бугай сзади вернул его в обратное положение.       — А, погоди, ты же так долго спал. Сейчас, сейчас, — Хэймон щелкнул пальцами, и еще одна тень поднесла ноутбук к лицу Сергея. — Читай от начала и до конца.       Сергей тревожно просматривал одну за одной строки новостной сводки, которые отбивались в его голове громкими перезвонами. Теперь ему конец. На него подали иск за развращение малолетних, за кражу в особо крупных размерах, за продажу женщин в Кимен. Все его тайные дела теперь стали явными для общественности. Его имя было на всех таблоидах, а рядом стояла приписка, что информацию донес анонимный источник.       Не было ни единого упоминания ни бывшей жены, ни сына. Их словно никогда и не было в этой истории. Только на одной строке было указано, что нынешняя жена в бегах и знать не знала, куда подевался человек, которого раньше она называла своим мужем.       От одной только мысли, что Ника и Злата сейчас не в плену у какого-то богатого папика, а, скорее всего, в их доме в другой части страны, Сергей тут же почувствовал облегчение.       — Ого, а папочка-то расслабился, — Хэймон вновь щелкнул пальцами, и ноутбук убрали. — Ты думаешь, что раз твои девочки в безопасности, то пытка закончилась?       — Зачем все это? — Сергей опустил голову вниз, почувствовав, что его больше не держат. — Меня же и без того уже ищут.       — Не знаю, я лишь выполняю свою работу, — Хэймон вновь примкнул губами к сигарете. — Не переживай, долго ты мучаться не будешь. Сегодня. Кстати, ты знаешь, что на зоне делают с такими ублюдками, как ты?       — Нет… Пожалуйста, только, — Сергей начал биться в истерике, когда бугай рядом с ним начал поднимать его со стула, — не надо, умоляю!       — А что такое? Сынишку отправлять на ту же участь было приятно вроде, — Хэймон запрокинул ногу на ногу и сделал глубокий вдох табачного дыма. — Тебе же нравилось смотреть, как его раздевают. Вот и мне интересно, что мои друзья сделают с тобой.       — Хэймон, оставь нас, — послышался хриплый мужской голос в темноте.       — Слушаюсь, — лицо Хэймона сразу же обрело покорный и спокойный вид. Он в который раз щелкнул пальцами, и один из амбалов в балаклаве вернул Сергея на его место. А после они втроем растворились в темноте кабинета, словно их никогда и не было.       — Большая власть — большая ответственность, Сережа, — донесся голос откуда-то из угла комнаты. Силуэт мужчины тут же пронзил кинжалом страха в самое основание позвоночника. Сергей старался как можно меньше выдавать свои истинные эмоции, поэтому, ловко накинув маску невозмутимости, постарался скрыть все свои слезы.       — Я не понимаю, о чем вы, — он укусил свою распухшую губу, чтобы избавиться от чувства стыда и испуга.       — Все ты понимаешь, — было слышно, как тяжело мужчина встал с кресла, как вздыхал каждый раз от малейшего движения. Его глухие шаги, которые приближались к Сергею, звучали так же, как таймер на атомной бомбе.       — Василий Генрихович, я… — Сергей попытался оправдаться.       — Заткнись, — выйдя из темноты, прямо перед лицом тирана предстал его бывший родственник. — Мне ни к чему здесь твои слюни.       Василий Генрихович достал из своего кармана дорогую сигару. Его жена — Лулу, постоянно просила бросить эту ужасную привычку, которая пагубно влияла на его здоровье. Но кому нужно здоровье, если ты превратился в монстра? Ловким движением руки он провел спичкой по своему пальто, и по комнате тут же начал разрастаться звук горящей древесины и тлеющей сигары. Стойкий запах корицы и дуба просачивались во все самые потаенные уголки кабинеты, скрывая за собой невыносимый запах рвоты.       — Как думаешь, — Василий Генрихович подошел почти вплотную к Сергею, сжав сигару между зубами, — почему ты здесь?       — Это мой дом, почему я не должен быть тут? — Сергей пытался увернуться от клубов серого дыма, которыми его награждал старик. — Что вам от меня нужно?       — Во-первых, этот дом тебе не принадлежит, и ты это прекрасно знаешь, — старик испепелял взглядом распухшее лицо своего бывшего зятя. — Тебе вообще ничего в этом мире не принадлежит. Я разочарован. И нет, вовсе не в тебе, можешь угомонить свое самодовольное «я». Мое разочарование относится лишь ко мне самому.       Василий Генрихович медленно обошел Сергея, приблизившись к его рабочему месту. Придвинув к себе дорогое компьютерное кресло одной рукой, он быстро переместил его на место стула, на котором до этого сидел Хэймон.       — Знаешь, раньше я думал, что сделал для Киры все возможное, а она… А она повела себя как маленький ребенок. — Василий Генрихович медленно присел в кресло. — Я же желал ей только лучшего. Думал, что, если смогу разделить их с Толей, она возглавит вершины этого мира. Не одна, нет. Она была бы под присмотром человека, который направлял бы ее в правильное русло. И сам не заметил, что именно так, я своими собственными руками, — Василий Генрихович опустил голову и посмотрел на свои крепкие, но уже дряхлые пальцы. Он крепко сжал кулаки и поднял взгляд на испуганного Сергея, который боялся сказать даже слово, — своими же руками… Я жестоко расправился с ней… Я отдал ее в лапы тому, кто издевался над ней, ломал, насиловал… Ее кровь на моих руках… Мне никогда не искупить этот грех…       Старик притих ненадолго, скрывая свое обезумевшее от страданий лицо за ладонями. Сергея пугала эта тишина. Страх просачивался по его венам, наполняя весь организм отравляющей эмоцией. Оставшись один на один со своими мыслями, он медленно отсчитывал секунды до приближающейся смерти. Он чувствовал дуло пистолета, которое уже долгое время было направлено ему в затылок.       — Но знаешь, чего я больше всего себе не прощу? — все еще закрывая лицо руками, Василий Генрихович продолжил. — Того, что допустил своей дочери родить ребенка от такого монстра, как ты. Он должен был родиться не от тебя… Лева не должен был проживать такую жизнь… Он… Он должен был расти в любящей его семье… Твое место по праву принадлежало Толе… А я обрек внука на вечные страхи… С ним он вырос бы хорошим мальчиком, который не просыпался бы по ночам, не кричал бы от ужасов, не боялся бы говорить…       Василий Генрихович медленно втянул в свой рот дым и, вложив сигару в пальцы, ненадолго замолчал. Его ледяные глаза продолжали копаться в душе Сергея, словно опарыши в давно забытом трупе. Эта минутная пауза расщепляла все вокруг на мелкие крупицы бесконечного времени, заставляя смерть скакать от приближающегося удовольствия. Всего один шаг, и он собственными руками может придушить этого омерзительного человека, который потерял перед ним свой эгоистичный и надменный вид.       Старик, скрипя своими суставами, с осторожностью поднялся с черного кресла, на котором восседал, как злостный король из какой-нибудь сказки про несчастную принцессу, заточенную по его воле в далекой-далекой башне под дюжиной замков. Он подошел к столу и схватил с него длинную и неприметную веревку. Всего один шаг его отделял от долгожданного возмездия.       — Василий Генрихович… Я… — Сергей понимал, что старик не будет выслушивать ни единую его просьбу, но так старательно пытался отдалить свою казнь. — Просто дайте шанс мне все объяснить…       — Поздно, — сказал Василий Генрихович, накинув толстую петлю на шею Сергея.

***

      Придя в свою квартиру, Ася мучительно долго не могла найти выключатель. Ее тонкие пальцы блуждали по стене в поисках чертовой маленькой кнопки в небольшом углублении. Вещь, которую она делала каждый вечер, но на этот раз совершенно не поддающаяся ее напору, неистово нервировала. Наконец, найдя ее и нажав, свет мгновенно просочился во всю квартиру.       Все то, что тревожило ее этой ночью, должно было раствориться вместе с темнотой, которую она так безжалостного прервала, но чувство свободы так и не наступило. Медленно стянув с себя туфли, Ася почувствовала, как ее ноги отозвались благодарственной молитвой, ведь тащить на себе бессознательное тело, когда ты стоишь на каблуках, дело весьма непростое. Забудем о том, что она делала это не одна, кому вообще есть дело до Артема?!       В ее голове из раза в раз прокручивалась фраза ее мамы, что человек, которого она считала своим самым близким другом, когда-нибудь все же втянет ее в не самую лучшую передрягу. От этих слов Асе хотелось бежать, отмахиваться, как от назойливых мух, прятаться где-нибудь под теплым одеялом. Но был ли в этом хоть какой-то смысл? Это же правда. В последнее время произошло слишком много событий, которые доказывали тот факт, что уже ничего не будет как раньше. Теперь они с Артемом всегда будут вынуждены быть начеку, ведь никогда не знаешь, что именно решит сотворить Лев вновь.       Верить ли его словам о том, что он в очередной раз держит все под контролем? Надеяться ли на то, что этот вечер хоть что-то может для него значить? Сделает ли он хоть какие-то выводы о том, что произошло?       Задаваясь этими вопросами, Ася наворачивала круги по комнате, попутно завязывая волосы в объемный высокий пучок. И пока ответ не приходил, а здравомыслие не кричало, вопило: «беги», она даже не заметила, как к ногам пристроился рыжий кот, ожидающий своего заветного ужина.       Обратив внимание на своего самодовольного соседа, который даже не вышел ее встретить, Ася почувствовала, как медленно ее начало отпускать чувство одиночества. Когда-то давно она нашла маленького котенка рядом с заброшенным домом. Она запомнила его высокомерную походку и наплевательское отношение к окружающей атмосфере. Он шел по развалинам так, будто на самом деле был царем этих разрушенных владений и вот-вот встретится со своими храбрыми подданными, которые помогли ему завоевать эту крепость.       Однако ему так и не суждено было с ними встретиться. Ася приметила в нем сходство с давно забытым животным, которого однажды она встретила в лесу. Конечно же, это был не тот же кот, но то чувство, которое она испытала, встретившись взглядом с красивыми зелеными глазами, навсегда врезалось в память. И вот теперь точная копия ее спасителя бесповоротно вынуждена довольствоваться лишь ее квартирой, а не бескрайней свободой уличных дворов.       Она взяла его в свою квартиру не только для того, чтобы бороться с тем самым одиночеством, которое ее окружало последние несколько лет, нет. Только глупцы выбирают себе кошек, если они действительно хотят побороть одиночество. Коты ведь не созданы для любви. Они позволяют себя любить. Позволяют человеку быть рядом с собой. Пользуются им. Но в крайне редких случаях готовы отблагодарить человека за заботу.       То же самое Ася чувствовала в их взаимоотношениях с Левой. Он хоть и был хорошим другом, который не бросил ее в трудную минуту, поддерживал ее все то время, пока она пыталась построить карьеру, рассказывал о планах на ближайшее будущее, мечтал. Но как только его отца отпустили на свободу, как только в бизнесе начались проблемы, и он позвал Асю помочь ему разобраться с имиджем компании… Как только они вновь начали соприкасаться друг с другом практически двадцать четыре часа в сутки, он снова начал убегать от нее. Молчал, скрывал, отдалялся.       Он позволял ей заботиться о себе лишь тогда, когда чувствовал, что больше не в силах справиться со всем сам. Но для чего все это? Неужели за столько лет общения он так и не понял, что все действия Аси на самом деле имели вовсе не дружеский подтекст? Или он намеренно возводит стену, намекая, что между ними никогда и ничего не может быть?       Зачем бежит куда-то, если рядом есть она? Или она недостаточно хороша, чтобы быть той, кто пленит его сердце?       Ася долго смотрела в темноту, слушая тихое мурчание у себя на коленях. По ее щекам стекали тонкие струйки слез отчаяния и боли. Ей хотелось кричать и вопить от того, как сильно она устала гнаться за ним, не получая ничего взамен. Все, чего она хотела на самом деле, — сбежать куда-нибудь подальше от этого ненавистного города, оставив в этой злосчастной квартире все, что успела нажить. Раствориться в пучине морских волн и вдохнуть сладкий вкус свободы, скинув все оковы.       Ася медленно легла на кровать, пытаясь не спугнуть кота, который наконец смог принять удобную позу и уснуть. Где-то на другом конце кровати резко вспыхнул экран телефона, отчего она тут же повернула голову. Медленно протянув руку к смартфону, она увидела два сообщения. Одно ей не хотелось открывать вообще, а вот от второго по груди тут же начало расползаться тепло.       Всезнайка: «Джатаю, извини, что заставил волноваться. Я возьму отпуск, обещаю. Меня выпишут с утра, давай встретимся?»       НЕ БРАТЬ: «Ася, извини за сегодня. Я не хотел на тебя кричать. Просто этот идиот меня вывел, и я не выдержал. Давай поужинаем завтра после работы?»       Заблокировав телефон, Ася убрала его в сторону, так и не найдя сил на ответ этим двум. Ее внимание так сильно было сосредоточено на себе самой, что она даже не заметила, как кот перебрался с ее ног и теперь восседал на груди, испепеляя своими зелеными глазами. «Нет смысла бежать» — вдруг резко пролетело в ее голове незнакомым голосом.