Что для тебя красота?

— Ты так и не научился справляться с гневом, — раздался сонный голос где-то поблизости. — Столько раз наступаешь на одни и те же грабли, но так ни к чему и не приходишь. — А тебе лишь бы учить меня жизни. Все воспринимаешь меня как маленького мальчика, который ни на что не способен, — Лев медленно открыл глаза и повернул голову. — Кто пожаловался? — Аха-ха-ха, думаешь, кому-то надо жаловаться? Забыл, что все твои путешествия по больницам входят в мою страховку? — Кирилл тяжело вздохнул. — Мне никто не звонил, я сам все узнал. Приехал поговорить, потому что забеспокоился, что это может быть что-то серьезное. Кто же знал, что это не твой полоумный отец решил тебя убить, а всего лишь юношеский максимализм вырвался на свободу под сраку лет. Лев внимательно разглядывал заспанное лицо своего дяди, который примчался, как только увидел оповещение о том, что с его дорогим племянником что-то стряслось. Прошло уже почти восемь лет с того момента, как они сидели точно в такой же палате, но его лицо совершенно не изменилось, будто время остановило свое течение. После того, как они с дедом упекли за решетку отца Левы, Кирилл вновь стал проводить с ним время, как в старые добрые времена. Он был первым, кто застал тот страшный приступ, первый, кто настаивал на повторной госпитализации, и единственный, кто не переставал верить ему в том, что он сможет справиться со всем без всяких таблеток. Кирилл никогда не был для него дядей, ведь разница в их возрасте не была слишком велика. С раннего детства он был для него заботливым старшим братцем, который подтрунивал над ним, пока дед не видел, защищал, когда бабушка отчитывала за испорченную одежду, прикрывал перед мамой, когда в четырнадцать впервые вкусил запретный табачный дым. Казалось, что даже спустя годы Кирилл всегда будет на его стороне, не взирая ни на какие обстоятельства. — Скажи честно, все опять началось? — Кирилл аккуратно засунул мобильный в нагрудный карман своего пиджака. По его всегда идеальному внешнему виду было заметно, как он торопился, хоть и пытался это скрыть. — Я… я не уверен, — впервые Лев почувствовал, что хочет поделиться своими мыслями. — Мне страшно засыпать. Я снова хожу там по темноте, слышу голоса, убегаю. — И это все? — Кирилл недовольно вздохнул. — И в этом вся причина того, что ты разлеживаешься тут, а не едешь куда-нибудь к морю и песку? Господи, ну на крайний случай в Остен. — Ага, чтобы заморозить мозги еще больше. Спасибо, проходили, — Лев, слегка кряхтя, поднялся с подушки. Проведя рукой под ней, он достал телефон, проверяя, ответила ли Ася на его сообщение после ночного приступа. Но кроме моря писем в рабочих чатах он так ничего и не увидел. — Я думал поехать в Ливат на пару дней, но что-то уже в этом сомневаюсь. — А-а-а, дела амурные. Неужели ледяная принцесса растаяла, — разрываясь от смеха, Кирилл пытался удержаться на стуле. — А, нет, — прихватив живот, он все никак не мог успокоиться, — тебя, похоже, опрокинули, раз ты с такой кислой миной сидишь. — Да иди ты, — Лев тут же кинул в своего дядю подушку, — не твоего ума дело. У Кирилла всегда выходило ловко найти даже в самых темных моментах свет. Когда Кира умерла и Леву все же отправили к отцу, на его плечи свалилась целая гора проблем: квартирный вопрос, обещание, данное сестре, ее бизнес и, конечно же, спасение племянника от отца-тирана. Все это навалилось на него как снег на голову. Но опускать руки было некогда. И даже тогда, во время редких встреч со Львом, он пытался шутить. Они виделись лишь иногда, когда за Львом переставал следить кто-нибудь из посыльных Сергея, в доме, который они оба считали безопасным для встреч. Но с каждым днем становилось все труднее найти время, ведь нужно было собрать все доказательства, чтобы упечь непутевого отца за решетку. И вот, когда справедливость была все же восстановлена и виновный был наказан, наступила эра спокойствия. Кирилл наконец осуществил желание Киры и купил для ее сына неплохую квартирку практически в самом центре столицы. Он долго не мог понять, для чего это делать, ведь у них уже была квартира, куда можно вернуться, но вспоминая, что Лев крайне впечатлительный человек и после всего случившегося просто не захочет видеть прошлый дом, он согласился с решением сестры. И тогда случилось это. Лев, окрыленный свободной жизнью, поступлением в лучший университет Остена, встречей с новым человеком, который будто бы понимал его с полуслова, зашел в новую квартиру с пустыми стенами. В воздухе царила атмосфера суеты, где-то валялись мешки с бетоном, аккуратно были сложены провода и разбросаны инструменты. Казалось, что вот-вот ворвется кучка громкоголосых рабочих и Лев сможет вдоволь разузнать все подробности об их работе. Но, подойдя к высоким панорамным окнам, он почувствовал, как бешено начало колотиться его сердце, а в ушах тут же появилось неприятное давление, от которого казалось, слух постепенно угасал. Он ухватился за свои виски, нервно потирая их. Кирилл стоял где-то вдалеке и оживленно, но совершенно бесшумно, обсуждал что-то с одним из рабочих. Лев едва коснулся своими горячими пальцами до слегка обледенелого стекла, словно проверяя, действительно ли между ним и улицей есть хоть какая-то преграда. Или ее все же нет? И стоит сделать лишь шаг вперед, поддаться этому голосу, который трещал где-то на подкорке. Вся сила, что была в нем, все то терпение и стойкость, что копились с выписки из больницы, вся та решимость после поступления и знакомства с новым миром — все это вмиг обрушилось. Течение времени мгновенно остановилось, и весь оживленный поток города стал двигаться в ритме замедленной съемки. Лев чувствовал, что еще немного, и пол исчезнет из-под его ног, и он тут же провалится в неизвестность. Его глаза округлились и стали с невероятной скоростью искать устойчивый предмет, на котором возможно было бы остановить взгляд, но мир не переставал выдавать одному ему известную картину обездвиженности. Плотно сжав в кулаке воротник своего худи, он жадно хватал ртом воздух. А потом. Пришла она. Кромешная тьма. — Так, что там с компанией, — Кирилл словно насильно вытолкнул Льва из воспоминаний о том дне. — Почему ты опять все втихую делаешь? Мы же обсуждали это уже. — Я хотел тебе позвонить и посоветоваться, — Лев слегка ухмыльнулся. — Но, как видишь, не успел, ты первый ко мне прискакал. — Ох, так долго скакал, что спина разболелась, — Кирилл показательно закатил глаза. — Зубы не заговаривай мне тут. Выкладывай, как есть. Лев только хотел было открыть рот и кинуть очередную язвительную фразу в сторону своего дяди, но по одному только взгляду понял, что тот совершенно не намерен больше шутить. В его холодных глазах он увидел что-то общее с его строгим дедом. С возрастом Кирилл стал все сильнее походить на него в молодости: та же хищная чуйка, жесткие черты лица, черствеющая душа, которую он так старательно пытался скрыть за шутками. После смерти Киры он был так занят проблемами, которые рухнули ему на плечи в достаточно юном возрасте, что совершенно забыл о своей личной жизни. Его внешности в приближающиеся сорок мог позавидовать любой ровесник Льва, возможно, всему виной климат Остена, ведь люди там действительно выглядят так, будто их засунули в криокамеры. Поэтому популярностью среди женского пола двух столиц он никогда не был обделен. Но его сердце не могло забыть ту единственную, ради которой он годами возвращался в Остен. Даже спустя десятилетия Кирилл не смог забыть их неловкую первую встречу на светском балу, куда их родителей пригласил высокопоставленный чиновник. Они были как два неокрепших птенца, которых пинками вытолкали из нагретого гнезда. Кирилл иногда пересматривал фото с того самого вечера, чтобы никогда не забыть то сладкое чувство влюбленности, впервые им ощутимое. Но им не суждено было быть вместе, и он это прекрасно осознавал. Ему не суждено было переплюнуть своего соперника, за которого отдали его возлюбленную. И поэтому он не понимал свою сестру, которая знала о чувствах своего лучшего друга, сама жалела о том, что не прислушалась к зову своего сердца, и выбрала тот путь, на котором настоял отец. Лев внимательно всматривался в задумчивое лицо Кирилла, казалось, вся та ситуация, в которую они с Артемом влипли, на самом деле отзывалась в голове дяди лишь белым шумом. Он вроде бы здесь, но где-то глубоко в своих мыслях он думал о чем-то очень болезненном. — Не смей связываться с этой семьей, — переходя на повышенный тон, резко выдал Кирилл. — Я поговорю с отцом, и мы решим эту проблему. Но чтобы я в первый и последний раз слышал что-то про SW и этих чертовых Арье! Ты меня понял? — А в чем, собственно, проблема? — Лев выпучил глаза. Он совершенно не ожидал такой реакции от дяди. Точнее, он предполагал, что разговор о полном финансировании чужой компанией мог вывести Кирилла из себя, но не до такой степени. — По-моему, я тебя не спрашивал, откуда и на что мне тратить деньги моего, кхм, нашего бизнеса. — Ты понятия не имеешь, на что способны эти люди! Тут не то что после компании, тут после тебя пылинки не останется! — Да с чего ты вообще взял, что я собирался с ними что-то заключать? Выслушать совсем не можешь? Я просто сказал, что они подбивают клинья, а ты взъелся так, словно я, как обоссанный щенок, пришел к ним на поклон, а не к тебе с твоим папулечкой, — Лев плотно стиснул свою челюсть, понимая, что последняя фраза была явно лишней. — Ах, значит, обоссаный щенок, — Кирилл встал со стула и демонстративно поправил низ своего пиджака. — Папу-у-улечкой. Ну хорошо, раз мы так заговорили, то милости прошу в добрые и крепкие объятия Арье! Не забудь только потом про то, что в этот раз могут не промахнуться, — он быстро вышел из палаты и со всей злостью захлопнул несчастную и ни в чем не повинную дверь, которая за один день перевидала больше агрессии, чем за последние несколько лет. Лев продолжал сжимать свою челюсть, он чувствовал, как постепенно начинала разливаться боль по всему его лбу от перенапряжения, но не переставал сдавливать зубы. Он не хотел напоминать Кириллу о том, что так и не простил деда, уж точно не в таком разговоре. Но слова сами вырвались из его рта, о чем впоследствии он еще долго жалел. Но что имел в виду Кирилл, когда упомянул про «промахнуться». Его взгляд устремился куда-то вниз на сорочку, в которую его переодели в больнице. И на его внимательный взор тут же отозвался жгучей болью шрам на груди. Резкий звук смс не дал мыслям развиться в новые домыслы. Лев, не отпуская из виду предположительное место своей старой раны, рукой потянулся к телефону. Джатаю: «Это твой последний шанс».

***

День Артема не задался с самого его начала. С одной стороны, его импульсивная выходка в больнице была весьма обоснованной, ведь он просто-напросто устал за все эти годы дружбы биться в закрытую дверь, за которой человек просто закрывает уши и игнорирует. Но вот с другой стороны, когда эмоции поутихли и он оказался в очередном клубе, где его мигом окружили дамы самых разных статусов, на него тут же напало чувство вины за то, что он не смог держать себя в руках в моменте, когда друг действительно слабо соображал. Но даже не этот факт заставлял его пожирать себя изнутри. У них с Асей с самого начала были напряженные отношения без какого-либо обоснования. Еще в школе он был первым, кто с интересом и без всяких плохих мыслей заинтересовался ею. Он замечал ее в коридорах, на смежных уроках, на стадионе во время их тренировок. Везде. Она мерещилась ему во всех. Однажды Артем вместе с Левой и маленькой частью команды стояли около входа в школу и что-то бурно обсуждали. Их громкие разговоры и заводной смех притягивали взгляды всех любопытных людей. И стоило ему лишь отвлечься от шумной болтовни и взглянуть вперед, как на его глаза тут же попалась Ася, смотревшая в их сторону. Он слегка наклонил голову вбок, дабы показать ей, что видит ее. Но она словно не замечала этого. И тогда он начал улыбаться своей ехидной лисьей улыбкой, которая так нравилась многим девушкам. Однако Ася, наконец обратив на него внимание, лишь закатила глаза и с полным чувством разочарования и презрения подбежала к единственной однокласснице, с которой у нее выстроились более-менее адекватные взаимоотношения. И тогда он понял, что все это время она смотрела не на него, а на его «сногсшибательного» и холодного, как лед, дружка. И таких случаев было много. Возможно, та самая одноклассница рассказала ей кучу сплетен про их компашку, и поэтому у Аси было такое предвзятое мнение об Артеме. Ведь каким бы хорошим он не старался казаться на публике, многие знали, что он тот еще мудила, когда это касалось отношений. Но это все в прошлом. Сейчас он уже вырос и таких эгоистичных поступков больше не совершал, а отношение Аси к нему так и не изменилось. Поэтому, резким движением выпив большой шот водки, он тут же схватился за телефон и написал Асе сообщение: «Ася, извини за сегодня. Я не хотел на тебя кричать. Просто этот идиот меня вывел, и я не выдержал. Давай поужинаем завтра после работы?» Он долго сидел с открытым чатом, совершенно не слушая того, что говорила ему очередная девушка, решившая с ним выпить. Время шло, бубнеж девушки не утихал, сообщение так и не было прочитанным, а злость все нарастала. Артем чувствовал себя полным идиотом, потому что осознавал, что, скорее всего, Ася так и не ответит ему. «На что я вообще мог надеяться?» В клубе было достаточно шумно и тесно, несмотря на то, что это был будний день, так еще и не сезон. Что было весьма странно. Открыв веб-сайт заведения, он решил проверить, что за мероприятие в нем проходило, иначе как объяснить то, что прямо сейчас здесь столько людей. В афише было указано, что в эту ночь и до самого утра будет выступать известный диджей, с которой Артем был заочно знаком. Странно, что его друг, который общался с этой дамой, не рассказал ему о том, что она будет выступать сегодня. Открыв мессенджер, он начал искать нужный чат среди всех непрочитанных диалогов. И увидел, что еще неделю назад тот самый друг ему все же отправлял что-то. Скаут (ХХ: 10:ХХ 16:55): «Хей, бро, Хэнэко приезжает в Кирос, не хочешь заглянуть к ней? Проходку могу выбить». Скаут (ХХ: 10:ХХ 18:34): «Сможешь ее встретить? Я не в городе, а мне не на кого еще положиться». Скаут (ХХ: 10:ХХ 00:22): «Че-е-ел, ау». Скаут (ХХ: 10:ХХ 21:53): «Ну и иди нахер, идиот». «Вот черт». Артем: «Бро, ссори, работы до жопы, я не увидел твоего сообщения. Случайно оказался сейчас в клубе, в котором она выступает, звучит вайбово. Слушай, мб ей нужна помощь после концерта. Если ей негде жить, могу предложить классное место». Скаут: «Ты про свою постель, черт? Знаю я твои классные места, она не такая, так что можешь расслабить свои булки». Артем: «Ну почему сразу постель? Я реально знаю одну приятную гостиницу, в которую ее могут заселить хоть сегодня же. Заглажу вину, так сказать, за то, что проигнорил тебя». Скаут: «Ну, чел, если честно, я хз, ей вроде ее чуваки уже что-то там забронили, я уточню у нее». Расплываясь в довольной ухмылке, Артем внимательно разглядывал молодую девушку, которая ловко махала рукой под ритм своей громкой мелодии. После полученного сообщения о том, что команда Хэнэко не против, чтобы незнакомый ей человек сопроводил ее до отеля, все встало на свои места. Очередная компания, которая делала все, чтобы звезда оставалась на своем месте на пьедестале, главное, вовремя подложить ее под нужного человека. Однако Артем даже и не думал делать с ней чего грязного или непотребного, ему нужны были лишь уши, которые выслушают его. А тут диджей мирового уровня, она вряд ли когда-то с ним еще раз встретится, но знает, что такое слухи и как они могут повлиять на репутацию. Через час мероприятие закончилось. Толпа, что еще мгновение назад громко хлопала, стала превращаться в рой муравьев, которые сгущались около упавшего на землю куска сладкого арбуза. И только огромные бодигарды, которые выстроились около сцены, могли отдалить от звезды всех сумасшедших, что пытались просочиться на сцену. Артем стоял у кулис, прислонившись плечом к стене. Ему было забавно наблюдать за всей этой картиной, зная, что популярным людям такой величины по большей степени все равно на то, что фанаты без ума от них. Но Хэнэко была не из таких, она стояла на сцене и пыталась уделить внимание всем, кто пытался достать ее автограф. И это Артем подметил для себя. — Хэнэко, давно не виделись, — ехидно улыбаясь, сказал он, когда девушку все же вынудили уйти за кулисы. — А разве мы виделись? — девушка невольно закатила глаза и попыталась пройти дальше, избегая незнакомца. — Ну как же, неужели ты не помнишь? Мы виделись как-то в Тревоне на фестивале, там был еще мой друг, — Артем прислонил руку к виску, пытаясь вспомнить имя скаута, с которым он постоянно общался. — И? Как же зовут твоего друга? — Хэнэко взяла бутылку воды у своей помощницы. — Комацу-сан, этот человек — друг господина Дамиана. Он позвонил сегодня во время вашего выступления и сказал, что Арутеми-сан будет сопровождать вас в Киросе до нашего уезда, — девушка склонила голову как можно ниже, пытаясь скрыть свой стыд за ситуацию, в которую их втянул опять скаут. — Ах, господин Дамиан, кто бы сомневался, — Хэнэко продолжила идти в свою гримерку, совершенно не замечая Артема. — Позвони господину Дамиану и скажи, что я не шлюха какая-то, чтобы спать с первыми встречными. — Хэнэко, подожди, — Артем попытался догнать разъяренную девушку. — Я и не собирался ничего такого делать. С чего ты вообще взяла, что я собираюсь тобой пользоваться? Хэнэко попыталась как можно скорее скрыться из виду, но Артем продолжал ее преследовать, идя по пятам. Артем удивлялся тому, как быстро эта хрупкая девушка могла передвигаться, ведь он был выше ее на целых две головы, а значит, шаг его был в разы больше. Один коридор сменялся другим. Ни один посетитель этого клуба никогда в жизни не догадался бы о том, что внутри этого здания могли быть такие катакомбы, в которых ненароком можно потеряться, и чем глубже ты заходишь, тем хуже начинала ловить мобильная сеть, не говоря уже о том, что людей вокруг становилось все меньше и меньше. Пройдя еще один коридор, Хэнэко ловко скрылась за углом, и, когда Артем проследовал за ней снова, в новом коридоре ее уже не было. Посмотрев по сторонам, он увидел несколько дверей, где висели таблички «Гримерная», но обычно на таких еще писали и имя звезды, для которой она была подготовлена. Но в этом коридоре не было никаких опознавательных знаков. Артем оглянулся по сторонам. Раньше за ними по пятам следовали помощница и пара бодигардов, которые пытались догнать и Хэнэко, и его. Но сейчас они будто под землю провалились. Он прошел еще раз по коридору и с ноткой волнения попробовал открыть пару дверей, ощущая себя главным героем низкосортной хоррор-игры, в которой квест с многочисленными дверями считался побочным. Так еще и в придачу возможно получить ачивку за это, какую-нибудь бесполезную, в стиле: «Пока все дома» (?). Спустя множество попыток Артем все-таки столкнулся с самой замызганной дверью, вход в которую преграждала дурацкая тележка уборщика. Он тихонечко отодвинул ее, чтобы приоткрыть дверь и посмотреть, что скрывалось за нею, но тут же почувствовал, как чья-то рука нежно легла ему на плечо. От неожиданности по спине Артема тут же побежали мурашки, а из глотки был готов сорваться крик, который он едва сдержал. Медленно повернув голову, он заметил, что позади него стояла Хэнэко, которую тот так старательно искал. — Мда уж, не думала, что когда-нибудь это скажу, — она прикрыла рукой рот, чтобы сдержать смех. — Но это было слишком забавно — преследовать того, кто изначально преследовал меня. Артем невольно сглотнул слюну, которая ощущалась как камень, застрявший где-то посередине глотки. Он онемел от такого неожиданного поворота. Ведь изначально это он чувствовал себя хищником, гоняющимся за собственной добычей. А по итогу сам попался на наживку и попался на крючок. — Неужели вы и правда думали, Арутеми-сан, что я буду сидеть за этой дверью? — Хэнэко слегка похлопала его по плечу и мило улыбнулась. — Я что же, похожа на беззащитную мышку? — Нет, просто… — Артем все никак не мог отойти от происходящего. Его глаза были зачарованы, как и язык, при виде ее. — Я не преследовал… — Правда? А как же назвать то, что вы шли за мной даже после моего отказа вам? — Хэнэко гордо расправила плечи, поворачивая головой из стороны в сторону. — Ладно, на самом деле вы меня рассмешили, и я пообщалась бы с вами, но прошу меня простить. Я очень устала и хочу спать. Ваше предложение о «незабываемой ночи» мне придется отклонить, так как я не типичная «звезда», как вам могли рассказать. — Подожди, — Артема словно облили холодной водой, и он вновь смог нормально мыслить. — Я… Я не хотел трахать тебя, как ты могла подумать. Хэнэко остановилась и уставилась на него удивленным взглядом. Артем не мог никак понять, что именно выражали ее глаза — то ли разочарование, то ли осуждение, то ли удивление. Все эмоции слились воедино. — Нет, подожди, — его пальцы вцепились в темные волосы и перебирали выбившиеся прядки. — Я не в том смысле, что вообще не хотел бы. Я имел в виду, что прямо сейчас это не было моей целью. — Вы закапываете себя все глубже, Артем, — теперь Хэнэко говорила без особо выделяющегося акцента, как будто намеренно срывая с себя маску иностранки. — Плевать я хотела на то, хотите ли вы меня трахнуть или нет. В вашей компании я не нуждаюсь. На этом диалог закончен. Хэнэко не стала больше дожидаться дальнейших уловок Артема, ей было достаточно и того, что она видела в нем прямо сейчас. Перед ней стоял все такой же тип, который рассчитывал поднять свое настроение или самодовольство, используя девушку, о которой мечтает толпа других таких же обезумевших мужланов. Все, что оставалось Артему в этот момент, — наблюдать за тем, как медленно удалялась ее тонкая фигура в этом длинном коридоре. В его голове повисли снова зудящие мысли о том, что он полный идиот, который так и не научился нормально общаться с женщинами, считая их идеальным способом для удовлетворения потребностей, не всегда тех, что отвечали за физиологию. Чувствуя вину за сцену, которая произошла здесь, он тут же сорвался с места, чтобы поскорее догнать Хэнэко. Пока он размышлял о том, каким никчемным человеком на самом деле видели его все женщины в этом мире, та уже подошла к двери в свою гримерную. Единственную, которую Артем не проверил в самом начале, так как попросту не заметил. Тогда он почувствовал еще большую обиду на самого себя, ведь именно сейчас он выглядел как больной фанат, преследовавший звезду. Сорвавшись с места, он добежал до гримерной ровно в тот момент, когда Хэнэко закрывала дверь, и засунул ногу в проем, чтобы та не закрылась до конца. Почувствовав жгучую боль, Артем слегка зашипел, но постарался не подавать виду. — Прошу, удели мне пять минут своего времени, и если тебе не понравится то, что я тебе предложу, то я уйду и больше никогда перед тобой не появлюсь, — сказал он, стараясь сдержать стон боли. К двери тут же подошел бодигард, который был готов ударить Артема по ноге, чтобы захлопнуть за ним дверь. Но Хэнэко его остановила. Она медленно открыла дверь и с интересом посмотрела на своего нового сталкера. В ее глазах больше не виделось волнения или неприязни, теперь в них горело пламя любопытства и азарта. — Это твой последний шанс, — прикусывая нижнюю губы и ухмыляясь, сказала она. — У тебя есть ровно пять минут.