Что для тебя красота?

      — Сколько еще мне ждать, по-вашему? — высокий голос пронесся по ужасно длинному кабинету. — У вас был целый месяц, чтобы добиться этой тупой сделки.       В этот же момент всем присутствующим в уши ударил оглушительный звук разбившегося о пол бокала. Двое мужчин, стоявших около двери, слегка вздрогнули от неожиданности, но старались не подать виду.       — Кучка идиотов, — голос становился только напористее и злее. — Неужели вы не могли убедить этого недоумка подписать бумаги. Что вы ему предложили? Пока не было на месте Льва, у вас был идеальный шанс на заключение этой сделки.       — Извините, О… — щуплый мужчина тут же остановился, зная, как босс ненавидит это имя. — Я не хотел, простите. Мы… не знали, что он придет в тот день в офис, вы же сами слышали, что говорила его помощница. Он был болен, мы не думали, что он придет уже на следующий день.       — Ах, боже, — тяжелый стук каблуков отбивал ритм приближающейся смерти, — вы такие бедные, не знали. Мне так жаль. Может быть, поэтому все свалилось потом на мои плечи? Может быть, поэтому у вас был еще один шанс, но нет, вы и его снова проебали. Спешу вам сообщить, теперь об этой сделке знает тот, кому этого знать совершенно не стоило, и это только ваша вина.       Тут же в сторону Дмитрия и Валерия полетел очередной стакан. Мужчины успели кое-как уклониться от него, но осколки все равно смогли достичь лица одного из них.       — Пошли вон отсюда! — голос, естественно, перешел на крик. — Вы уволены!

***

      Тишина утра нарушилась будильником, который прозвучал где-то под ухом. Ася медленно встала с кровати, чтобы поскорее выключить эту невыносимую мелодию. На часах было 7:30 утра. Она уснула всего пару часов назад, так и не сняв с себя одежду, а около ее головы, калачиком свернувшись, дремал кот. Было слишком много дел, и отлеживаться в постели совершенно не входило в планы.       На экране отображались все еще непрочитанные сообщения, из-за чего Ася почувствовала мгновенную усталость. Утро сразу откинуло ее на события минувшей ночи — на вопросы ее мамы о Льве, на ее собственные эмоции. Для чего все это? Куда она так сильно торопится каждый раз? Неужели это то, чего она действительно достойна?       Выключив будильник, она легла обратно в постель и притянула поближе к себе кота, который даже не пошевелился после ее подъема. Ася прижала его к груди, уткнувшись носом в шелковую, мягкую шерсть. Все, чего ей хотелось сегодня — подольше полежать в кровати, забыв о работе и всех проблемах. Но новые сообщения в групповых чатах прервали эту идиллию.       Забросив телефон на зарядку, Ася незамедлительно пошла в душ, чтобы поскорее смыть с себя усталость минувшего дня, пока струйки прохладной воды будут бежать по ее голове и обнаженному телу.       А дальше все как в дне сурка: открытый шкаф, включенная колонка с ИИ, которая говорит, что следующая песня не для детей, ненавистный горячий черный кофе, чей аромат разносится по всей квартире, и мяукающий кот, пытающийся закопать миску невидимой землей.       Из шкафа одни за другими летели на кровать различные блузки, кофты, брюки. Все было не то. Асе хотелось скрыться в чем-то большом, как толстовка оверсайз, но более деловом, и тогда выбор пал на объемный свитер цвета осеннего неба под стать настроению, которое сохранялось со вчерашней ночи.       Ее мысли метались из стороны в сторону, хотелось все бросить и свалить куда-нибудь подальше от этой суматохи, поджидающей из-за проблем в компании. А особенно ее беспокоило то, что впервые она увидела, как Артем сорвался на Льва. Нет, их ссоры не были редким явлением, отнюдь, они случались практически еженедельно на собраниях, когда совет обсуждал новую стратегию. Но зачинщиком и обвинителем всегда был Лев, а его друг смиренно сидел за своим стулом, опустив голову куда-то вниз, как нашкодивший первоклассник.       Но в больнице все было наоборот: жертвой являлся сам Лева, и это ему теперь приходилось прятать свои постыдные зеленые глаза от разъяренных речей Артема. От этих перемен Асе становилось не по себе. Чутье подсказывало, что надо скорее сматываться из этой авантюры, пока не поздно. Но как бросить друзей в беде?       А с другой стороны, были ли они друзьями на самом деле? Присев на край рабочего стола, Ася медленно попивала кофе, всматриваясь в соседнюю многоэтажку. Она размышляла о том, кем являлись для нее эти двое. От одного взгляда на Льва она чувствовала тепло, ей хотелось укрыться в его крепких объятиях, которые она не ощущала уже довольно давно, зарыться пальцами в длинные рыжие волосы и вдохнуть полной грудью их терпкий дубовый аромат с примесью табака.       А вот Артем… Она взглянула на телефон и снова вспомнила про сообщения, которые висели в уведомлениях с ночи. Кто был для нее Артем? Друг? Знакомый? Или просто человек, к которому она не испытывала никаких чувств — ни хороших, ни плохих?       Разблокировав экран, своими тонкими пальцами она начала бегло набирать сообщение для Льва:       «Это твой последний шанс», — написала она и тут же вышла из диалога.       Писав сообщение, она не почувствовала, что сделала что-то новое. Она давала Льву множество шансов. Черт возьми, прошло уже столько лет, а он так и не объяснил, что между ними, и ей приходилось каждый день жить в неведении, размышлять о том, кем они друг другу приходятся, а в ответ получать лишь: «Джатаю, сейчас не время обсуждать это. Прошу, подожди немного, я разберусь в себе, и мы обязательно поговорим».       Джатаю, Джатаю, Джатаю. Как же ее раздражало, когда Лев называл ее так. Это прозвище пришло к ним, когда Ася помогала ему готовиться к экзамену по философии. Тогда они разбирали мифы, и Леве понравилась история про полубога, который решил спасти женщину из лап великого демона и потерпел поражение. Демон сразил Джатаю, и когда тот приземлился на вершину горы, то враг настиг его врасплох и лишил крыла.       Эта история вспомнилась Льву вновь, когда они были в Ливате после травмы Аси. Они сидели на балконе и молча глядели на ночное море, на глади которого виднелось отражение луны. Птиц было совсем не видно после захода солнца, однако одна неугомонная все кружила и кружила над крышей соседнего дома, пытаясь сорвать гроздь замороженного винограда.       — Помнишь, на первом курсе ты готовила меня к экзамену по философии? — медленно закурив, сказал Лев.       — Конечно, это было целое мучение для меня, — слегка улыбнувшись, ответила ему Ася.       — Так вот, — он слегка развернулся, чтобы взглянуть на Асю. — Тогда мне понравился миф про ястреба, который пытался спасти жену принца, а по итогу лишился самого ценного, что у него было. Свободы парить высоко над землей.       — И к чему ты вдруг вспомнил об этом? — Ася не могла смотреть на Льва, потому что чувствовала, как бешено начало стучать ее сердце, а лицо наливаться краской.       — Ты — мой Джатаю. Ты пыталась спасти меня, а по итогу лишилась того, что давало тебе свободу, — Лева затушил сигарету в пепельнице и присел на корточки перед ней, положив свои большие горячие ладони поверх ее ледяных. — Теперь пришла моя очередь отплатить тебе за это.       Лев приподнялся и прикоснулся своими слегка потрескавшимися губами к ее. Их первый поцелуй. Ася не думала, что он пройдет именно так, не подозревала, что это будет на балконе ее родного дома, пока бабушка спит в старой родительской комнате. В копилку добрых воспоминаний упало новое. Мягкий, нежный, ни к чему не обязывающий поцелуй.       Ася прикоснулась к губам, пытаясь напомнить себе о тех тяжелых временах, которые скрасились из-за резкого появления Льва в Ливате. Но эти воспоминания были так далеки, что казалось, будто их никогда и не было.       Сейчас между ними пропасть. Пропасть, которая росла с бешеной скоростью и все сильнее наполнялась темнотой. И только золотая нить судьбы все еще сияла где-то по центру, пытаясь соединить раздвигающиеся берега. Но даже ее свечение постепенно начинало тускнеть.

***

      — Ну что ж, — сказал незнакомый мужчина в медицинском халате, — ваша рана в полном порядке, шов получился отменным, даже шрама не должно остаться. Я думаю, что сегодня вечером мы уже выпишем вас.       — Мне нужно ехать уже сейчас, можно ли это как-то устроить? — протянул Лев, прикрыв рот от зевка.       — К сожалению, нет. Ваш дядя настоял на том, чтобы вы пробыли здесь до вечера, и Анатолий Валерьевич с ним полностью согласен, — мужчина засунул ручку в нагрудный карман халата и прикрыл папку. — Отоспитесь как следует и со спокойной душой поедете домой. Через пару часов к вам должен будет заглянуть Жан, он хотел поговорить с вами недолго напоследок.       — Ага, напоследок, — Лев недовольно плюхнулся в постель и отвернулся к окну.       Позже, оставшись наедине с самим собой, он долго разглядывал стоявшее за стеклом дерево. От ветра его сильно покачивало, из-за чего Лев начал медленно погружаться в сон.

***

      Одним обыденным школьным днем Лев медленно прогуливался по пустым коридорам. Звонок уже давно прозвенел, и все ученики разбежались по классам, чтобы поскорее занять свои места и скрыться от назойливых нравоучений учителей. За прогулы и частые опоздания здесь могли сделать серьезный выговор и отправить на отработку в библиотеку или столовую. У учителей всегда под боком был табель, в котором они отмечали нарушителей режима, и, если провинностей набиралось более десяти за неделю, классный руководитель объявлял о последующем наказании.       Такими методами детям пытались привить дисциплину и давали понять, что в мире нет ничего ценнее времени. Порой из-за опоздания даже на одну минуту могла решиться судьба всей жизни.       Лев прекрасно осознавал, что за его уже пятый прогул на этой неделе его ожидал серьезный выговор — четвертый за последний месяц. И хотя преподавательский состав прекрасно понимал, почему пятнадцатилетний парень устроил бойкот всем людям в этом мире, но даже в такой момент не могли спустить ему все с рук.       Когда по коридорам школьных стен эхом разнесся надоедливый звонок, толпа запыхавшихся учеников пронеслась мимо Льва. Под шум стучащих каблуков и мелькающих фигур он плотно прижался спиной к стене, чтобы полностью скрыть свое присутствие от дежурного преподавателя на этаже. Постепенно гул стал стихать, и наступила полная тишина.       Дождавшись момента, когда последний ученик забежит в класс и за ним тяжелым хлопком закроется дверь, он не спеша оглянулся. Теперь путь до секретного места был свободен, и никто не сможет нарушить план уединения с самим собой. Поглаживая практически лысую голову, Лев с осторожностью проходил мимо рекреаций, чтобы на камерах, находившихся практически на каждом углу, не было видно его лица.       Ловко улизнув от очередного красного глаза, зорко наблюдавшего за злостными нарушителями порядка, он наконец достиг своего любимого места. Маленькая каморка, которая использовалась для хранения лишних стульев, была сокрыта от всех школьных хулиганов. Зная, что этим кабинетом крайне редко пользовались, Лев обустроил там убежище. Он частенько сбегал туда, когда чувствовал, что слишком сильно перенасытился общением с друзьями.       Перед тем как открыть дверь, он вновь огляделся по сторонам. Будущие сорок пять минут грели его душу, ведь теперь он сможет полностью излить чувства вновь вернувшейся галлюцинации. Холодная Тьма — девушка с хрупким телом, снова должна была обнять его и начать процесс поглощения.       Но, открыв вход в убежище, Льва ждало разочарование, ведь туда наведался незваный гость. Худой парень сидел в самом дальнем углу, крепко прижав ноги к груди. Его хрупкие руки сдавливали шею так, что складывалось впечатление, будто он вот-вот проткнет голову своими острыми коленями. Полностью сбитый с толку Лев ошарашенно смотрел на эту картину, ведь от звука распахнувшейся двери парень сжался еще сильнее.       Планы на самоуничтожение вновь отложились, и Тьма, шепнув на ухо Леве: «Не сегодня», словно вильнув хвостом, обиженно исчезла.       — Что ты тут забыл? — еле сдерживая себя, выдавил Лев.       — Не бей, пожалуйста, — хлюпая носом, сказал незнакомец.       Хотя Лев пришел в это место вовсе не для того, чтобы бить бедолагу, а точно так же, как и он, выплакать остатки боли, все же внутренняя злость на гостя начала постепенно разгораться. Он вошел в комнату и тихо прикрыл дверь.       — Еще раз спрашиваю тебя, что ты здесь забыл? — медленно проходя мимо сложенных стульев, Лев пытался разглядеть лицо парня.       — Не подходи ко мне, — резко подняв голову, незнакомец начал сильнее вжиматься в угол. Теперь Леве было хорошо видно его красивое лицо. Из-за продолжительной истерики аккуратный вздернутый носик немного опух, а глаза налились кровью.       Будто завороженный, Лев всматривался в непривычные для мужской внешности черты. Все в этом парне напоминало девушку, начиная от высокого голоса до неприлично худого тела. Единственное, что доказывало его пол — школьная форма, ведь девочки чаще всего носили юбки, а если и надевали брюки, то их цвет все равно отличался от тех, что носили мальчики.       — Последний раз спрашиваю, — настойчиво повторил Лев. Злость медленно утихала, и на ее место пришел интерес.       — Да что я тебе-то сделал? — парень резво подскочил и начал собирать разбросанные по полу листы, которые он вырвал из тетради. — Слепой, может? Или ты специально давишь на меня, чтобы потешить свое самолюбие? Ну давай, начинай!       — Заткнись, придурок, — практически прошипев, сказал Лев. За дверью он услышал отдаленные шаги, которые стремились к его тайному убежищу.       Он резко подскочил к рубильнику и выключил свет, который мог не только выдать их, но и открыть это место для всех зевак. Быстрым шагом он подбежал к незнакомцу, обхватив руками его плечи. Ловким движением Лев прижался вместе со своим другом по несчастью к стене. Скрывшись за баррикадой из стульев, он стал продумывать план дальнейших действий. Дабы избежать лишнего шума, он закрыл рукой рот виновника их положения.       — Не буду я тебя трогать, только сиди тихо и не высовывайся, — шепотом проговорил Лева. — Если нас здесь увидят сейчас — это будет конец. Поэтому будь паинькой, пожалуйста.       Пока незнакомец тяжело дышал ему в ладонь, обжигая пальцы горячим дыханием, Лев вслушивался в шаги, которые становились все ближе. Как только стук каблуков остановился у двери, все его тело напряглось, из-за чего он неосознанно сжал руку у рта парня сильнее.       На мгновение темнота в помещении вновь наполнилось пробивающимся из коридора светом. Убедившись, что звук исходил не из заброшенного места, учительница, словно призрак в доспехах, вновь зашагала к классу, закрыв за собой дверь.       В углу комнаты слышалось лишь тяжелое дыхание обоих нарушителей, которые только что могли быть пойманными. Если бы их все же нашли, наказание могло бы быть намного строже, ведь это считалось сговором, а значит, обычной уборкой в классе точно не обошлось бы. Прождав какое-то время, до Льва дошло, что он все еще крепко закрывает пухлые губы парня напротив.       — Извини, — он медленно опустил руку и откинул голову назад. — Никогда не делай так больше, иначе хорошим это точно не закончится.       — Хорошо, — тихо ответил незнакомец, прикрыв ладонью свое лицо, чтобы скрыть разгоревшийся румянец на своих щеках, которого не было видно в темноте.

***

      Прогуливаясь по утреннему пустому городу, Артем рассказывал Хэнэко о своих студенческих приключениях со Львом. Девушка ярко смеялась от историй про странных однокурсников-заучек, которые держались за место под солнцем. Он давно не видел таких искренних эмоций, обычно дамы, которые его окружали, лишь без интереса поддакивали ему, пока на деле раздевали глазами. А позже наслаждались его крепким телом в постели.       Все это наскучило Артему. Он чувствовал себя пустым, таким же как жестяная банка от пива, которую сжали после последней выпитой капли. И девушки тут были ни при чем, это не они были скучны, а он. Он не был способен на то, чтобы по-настоящему кого-то заинтересовать.       Но с Хэнэко все вышло по-другому. Она заставила его включить все его обаяние, чтобы Артем смог искренне ее увлечь. И тогда все его лисьи способности со времен школы тут же зашевелились, как шестеренки у старинных часов, — со скрипом, но явно старательно.       Они шагали по улицам, не обращая внимания на время. Хэнэко рассказывала про свою школьную пору и про то, как впервые заинтересовалась музыкой, а Артем вставлял свои истории про баскетбол. Они оба чувствовали свободу, им не приходилось в моменте надевать маски, чтобы понравиться. Они просто наслаждались ранним утром и компанией друг друга.       Не заметив, как быстро прошло время, они оказались около отеля, в котором остановилась девушка. Она взглянула на часы и увидела, что время уже 5:57.       — Ну что ж, это было классно. Спасибо тебе, что проводил, — улыбнувшись, сказала она, ее мелкие ровные зубы словно засияли. — Мой телефон у Наото, так что номер твой записать я не смогу, но, если тебе хочется, можешь записать мой. Или, может быть, ты зайдешь со мной в отель?       — Я даже не знаю, мне сегодня на работу, — впервые Артем задумался. Обычно это он предлагал кому-то заехать в отель.       — Ну, как хочешь, — явно расстроившись, сказала Хэнэко. — Тогда я пошла. Приятно было познакомиться поближе, Арутеми-сан.       Не дождавшись ответа, она на пятках развернулась и, виляя бедрами, пошла к дверям отеля. Сердце у Артема тут же сжалось, и он почувствовал, будто что-то упустил. Нет, не секс, а что-то куда более важное. Поэтому, встряхнув головой, он тут же сорвался с места и пошел за Хэнэко.       — Если ты угостишь меня кофе, я останусь с тобой еще на пару часов и расскажу еще одну историю про своего друга-имбецила, — Артем медленно открыл дверь перед Хэнэко, пропустив ее внутрь.       — Хорошо, — улыбнувшись, сказала она.       А дальше все как в тумане. Они шли по коридору так тихо, чтобы помощница, которая явно ждала ее все утро, не сомкнув глаз, не услышала их. Но, как только дверь закрылась за Артемом, Хэнэко жадно впилась в его губы горячим поцелуем, которого он совершенно не ожидал. Его руки тут же легли ей на спину, крепко прижав хрупкое тело к себе ближе.       Не отрываясь от страстного поцелуя, они начали медленно двигаться в сторону постели, попутно снимая с себя по одной части одежды. Их тела горели, казалось, еще немного, и они сожгут все, что на них было одето.       Артем заботливо уложил Хэнэко на постель, а сам, расстегивая пуговицы на рубашке, разглядывал ее слегка смущенное лицо. Позже он помог девушке снять топ, который плотно сжимал ее грудь. Увидев ее обнаженное тело, он будто обомлел, ему хотелось как можно скорее прикоснуться к ее коже своими губами, но она его остановила.       — Я тоже тебя хочу, но я же после сета, — она смущенно посмотрела в сторону ванной. — Может быть, сначала примем душ?       Артем не стал ничего отвечать, а лишь заботливо поцеловал ее в губы. Хэнэко привстала и начала медленно расстегивать ремень, а после ширинку на его брюках. А он повторял все движения за ней.       Оставшись лишь в трусах, сквозь которые виднелся его возбужденный член, он подхватил на руки голую Хэнэко и отправился в ванную. Аккуратно ступив на плитку, он опустил ее на пол и присел на колени, снимая с нее трусы. Ему как можно скорее хотелось впиться в нее губами и языком, но он сдерживал себя.       Приняв душ, бушующая между ними страсть слегка угасла, но они все еще оставались возбужденными. И тогда Хэнэко открыла ящик стола и достала презерватив. Усадив Артема на кровать, она села прямо перед ним на колени. Схватив с тумбочки крабик для волос, она закрепила их сзади, и только челка и удлиненные пряди, как у принцессы, свисали с ее лица.       Она открыла упаковку презерватива и, надев его на головку члена, жадно обхватила губами, растягивая латексную оболочку по всей длине. Закончив с защитой, она приподняла голову, и Артем тут же поднял ее с колен. Он не мог больше терпеть, поэтому, развернувшись, уложил ее на кровать.       Нависнув над ней, он начал целовать ее губы, медленно спускаясь по подбородку к шее. Кусал ее нежную бледную кожу, оставляя едва заметные следы от зубов. Его горячая ладонь тут же обхватила одну ее грудь, а пальцы слегка сжали сосок.       Хэнэко слегка застонала, тело ерзало, будто кто-то щекочет ее. А Артем продолжал спускаться все ниже и ниже. Его язык скользил по коже, губами он впивался в живот. И вот он добрался до того места, к которому он так долго шел. Он слегка отстранился от девушки, поднял ее хрупкое тело чуть выше, а сам, согнув ее ноги в коленях, лег между ними.       Он целовал ее бедра, покусывал внутреннюю его часть, пока Хэнэко держала его за волосы. А после он провел языком по ее половым губам. Та вздрогнула от неожиданности, ее спина тут же выгнулась, а с губ сорвался сладкий стон.       Артем начал медленно прикасаться языком к ее возбужденному клитору, чувствуя, как тот энергично пульсирует от его движений. Левой рукой он приобнял ее за ногу, а правой ласкал соски, медленно скручивая их то в одну, то в другую сторону. А позже, когда чутье ему подсказало, что Хэнэко возбуждена до предела, он медленно ввел свои пальцы в нее, продолжая играться языком с ее клитором.       Девушка закрывала рот рукой, чтобы скрыть стоны от соседей, но не могла долго держать их в себе. Когда Артем приподнялся, они тут же слились в страстном поцелуе, пока он продолжал двигать своими пальцами внутри нее.       Его напряженный член уперся в бедро Хэнэко, и она уже не могла сдерживать себя. Убрав руку от рта, она страстно поцеловала Артема и попыталась перевернуть его на спину. Он же совсем не стал сопротивляться и лег на кровать, предвкушая, что прямо сейчас их тела сольются в единое целое в жарком сексе.       Девушка медленно села на него, начав ритмично двигать бедрами, но не позволив Артему войти в нее. Член терся о ее горячие половые губы, еще чуть-чуть, и он точно проник бы, но нет. Хэнэко издевалась над ним как можно дольше, дожидаясь момента, когда терпение Артема все же лопнет.       Он же тем временем смотрел на нее как завороженный, его руки сжимали ее бедра, плавно передвигаясь к спине и груди. Он прикусывал губы, когда обратил внимание на то, что маленький лучик солнца начал пробиваться сквозь не до конца задернутые шторы и упал на ее красивое тело и лицо. Не выдержав издевательств, он все же прижал Хэнэко к своей груди, а рукой направил член прямо ко входу в ее влагалище. Не торопясь, он вошел в нее и услышал сладкий стон, который разнесся по всей комнате.

***

      Лев очнулся ото сна, резко поднявшись с подушки, его дыхание было сбивчивым, а шрам на груди начал снова гореть и отзываться болью. Казалось, будто кто-то вновь засунул холодное лезвие глубоко под бледную кожу. Голова так сильно кружилась, а сердце билось с невероятной скоростью, словно вот-вот выпрыгнет прямо изо рта. В глазах его начало темнеть. И последнее, что он увидел, пока тьма не забрала его, — лицо незнакомой ему женщины с очень красивой, но явно не человеческой внешностью. Она схватила его за лицо, приподняв подбородок, и поглотила в своем холодном поцелуе.

***

      Где я? Что происходит? Почему я опять здесь… Я же… Я же проснулся… Я должен ехать, почему я снова здесь…       «Ты открыл то, что тебе не нужно было видеть. Я столько лет держала это внутри, но эта тварь вновь решила сделать ход. Ну что ж, значит, будем действовать по-другому», — шептал то в одно ухо, то в другое мне механический голос.       Кто он? О чем ты?       «Ах, кто он? А ты действительно хочешь знать?»       Я чувствовал, как железные нити обвили меня по рукам и ногам и усадили на какое-то странное сиденье. Я пытался его разглядеть, но все безуспешно, темно, как у… собаки в заднице. Я попытался встать, но эти штуки плотно сжали кожу, и снять их совершенно не получалось, как бы я ни старался.       «Не перетруждайся. Если будешь много двигаться, то не узнаешь ничего, ведь тебя выкинет отсюда».       Я чувствовал ее холодное дыхание, оно щекотало мне ухо и шею, отчего по коже бежали мурашки. Я старался вспомнить сон, что мне снился, но всплывали лишь обрывки: школа, мама, коридор, мама, смерть, мама, камеры, мама, предательство, мама, боль, мама, одиночество, мама, страх… отец. Но что было еще? Что там было еще? Ну же, вспомни, что там было еще.       «Не смей! Скажи мне честно, чего ты пытаешься добиться, вспоминая о том, что тебе снилось? Почему в других снах не вспоминаешь меня? Почему? Почему? Почему? Ответь мне немедленно! Почему?!»       Я устал. Я не хочу больше спать. Я хочу поскорее закончить это дело и…       «И? Отправиться к мамочке?»       Я… Я хочу умереть. Я ничтожество. Я ничего не добился. Я могу лишь причинять боль. Я…       Почему? Почему? Почему? Почему я думаю о смерти? Я хочу смерти? Я боюсь смерти? Кто я?       «Молодец, правильно. Смерть — это хороший выход. Ведь так ты вспомнишь, кто ты есть на самом деле».       Она положила свои ледяные пальцы на мои ладони и провела острыми когтями по коже. Я ощутил резкую боль, будто кожу резали холодным ножом, а по пальцам потекла кровь.       «Скоро ты найдешь кое-что. Когда увидишь это, взгляни на свою руку и вспомни, чего ты на самом деле желаешь. А пока рано думать о смерти. Ты обещал мне свободу, поэтому подари ее мне, маленький змей».       И она вновь прильнула ко мне, проникнув в мои легкие, в мой желудок, в мою душу своим эфемерным, туманным нутром.