Глава 7
30 января 2024 г., 23:18
2 октября 1971
Осень охотно прибрала к своим золотым рукам распоряжение погодой, а прохладный ветер игрался с неосторожно завязанными шарфами и полами незастегнутых мантий учеников. Редкие лучи негреющего солнца робко пробивались сквозь хмурые тучи. Однако никакая стихия не смогла бы остановить студентов Хогвартса от прогулки субботним днем по деревушке Хогсмида. То и дело везде слышались оживленные разговоры, смех и лишь редкие причитания пары пожилых волшебников о нынешней молодежи. Все было на своих местах. Белокурая девушка неспешно прогуливалась под руку со своей подругой. Вслед за ними шли двое парней крупной комплекции так, что со стороны могло показаться, словно они их охрана. Стоило какому-то несчастному засмотреться на дам дольше положенного, пара серых и карих глаз, словно по сигналу, испепеляли его. Так и не скажешь, что это не профессиональные авроры, а всего-навсего двое семикурсников. — Вы так и будете пугать несчастных ребят? — не выдержала Нарцисса, развернувшись к юношам. — Не понимаю, о чем ты, принцесса. — самодовольно ухмыльнулся Люциус. — А вдруг кто-то захочет позвать меня на свидание? — невинно предположила девушка, — Или Элизабет? Габриэль заметно напрягся, готовясь вызвать этого “кого-то” на дуель в лучших традициях средневековья. Бой не на жизнь, а на смерть. — Мы ведь можем упустить любовь всей нашей жизни, и это будет ваша вина. — О, Цисси, если бы ты действительно не хотела упустить её, то давно бы приняла мои ухаживания. Поэтому, полагаю, что данный вариант ты не рассматриваешь. Да и к тому же я еще не встретил никого подходящего тебе по уровню, кроме меня, естественно. Она отпустила руку Элфорд, и, подойдя почти вплотную к Малфою, расположила свои ладони на его широкой груди. Её ресницы распахнулись настолько, что можно было разглядеть чистейшие переливы небесных глаз. Понизив голос до полушопота, она произнесла так, чтобы слышал только он: — Думаешь, ты бы составил мне достойную пару, Люциус? — девушка опустила взгляд на его сжавшиеся губы, замечая, что пульсации под рукой участились. Последние пару дней Блэк не звала его по имени, ведь ей нравилось наблюдать, как он каждый раз закипал от негодования, услышав свою фамилию. — Уверен, — коротко ответил он, не сводя с неё взгляд. Словно пропусти он хоть секунду, и она исчезнет, как мираж в пустыне. — Я запишу тебя в список кандидатов и дам знать, как приму решение. — игриво улыбнувшись, Нарцисса в пару невесомых шагов вернулась к Лиззи, и они уже бежали, стараясь оторваться от преследователей. Парни не успели и шевельнуться, как девушки затерялись в толпе. — Ну что за ведьма… — обреченно выдохнул слизеринец. — Думаешь, она правда даст тебе шанс или просто играет? — задумчиво произнес Брикман, который неотрывно наблюдал за всей развернувшейся сценой. — Друг мой, знал бы я. Но ничего не могу поделать. Если она еще хотя бы раз так на меня посмотрит, то это будет стоить всех усилий. Разве у тебя не то же самое с Элфорд? Габриэль чуть не споткнулся о свою же ногу. — Это так очевидно? — парень покраснел. — Пресвятой Салазар, да троль в посудной лавке смотрится более уверенно, чем ты, когда она рядом. Тебе пора уже предпринять первый шаг. А то так и будешь топтаться в кругу друзей, пока более смелый не заберет её. — А что, если я ей неприятен? Или она не видит меня чем-то большим, нежели просто другом? Я не хочу заставлять Лиззи чувствовать себя некомфортно. — А если нравишься? Представь, что вдруг она только этого и ждет? — Люциус закинул руку на его плечо, подбадривая. — Я бы умер за это. — согласился Брикман. — Ну это довольно радикально. Попробуй начать там с цветов или конфет. — Может, ты и прав. — Я — Малфой! Я всегда прав,— он самодовольно распрямил спину. — Кроме раз, когда ты не прав, — парировал гриффиндорец. — Не припомню такого. Они прошли уже полдеревни, но так и не заметили, куда скрылись девушки. — Кстати, куда подевался Том? Мы же все вместе выходили. — Наш достопочтенный староста носится со шпаной. Таковы обязанности. — Верно… О, смотри! — он указал на витрину премиальной лавки портного. Старик тут совсем недавно, но уже успел заполучить отличную репутацию. Хоть изделия и были далеко не всем по карману, девушки любили заходить даже просто погулять рядом с этими произведениями искусства. За стеклом виднелись обе их пропажи. Парни вошли внутрь. — Мерлин, нашли все-таки, — недовольно протянула Нарцисса, но все же не стала их выгонять или уходить. Блэк медленно перебирала ткани, уточняя у Элфорд какая ей идет больше. Как вдруг к ним подошла девушка из-за прилавка. Мило улыбаясь, она поинтересовалась: — Вам что-то приглянулось? Может, хотите примерить? — Мы пока просто смотрим, благодарю, — так же ответила ей Нарцисса. — Ясно, — от теплого тона не осталось и следа, а лицо исказила гримаса презрения и скуки, — Будьте добры, так обильно не лапать изделия, если не собираетесь их покупать. — Извините? — она явно не ожидала такой наглости. — В лавке напротив есть позиции подешевле, думаю, как раз придутся вам по карману. Давайте не будем понапрасну тратить время друг-друга. Слизеринка до глубины души поразилась таким очевидным хамством. Это первый раз в жизни, когда кто-то настолько опустил её достоинство, подвергая сомнению финансовые возможности младшей Блэк. Она лишь растерянно хлопала ресницами, не зная как реагировать. Вдруг, словно стена, перед ней возникла крепкая мужская спина. Раздался раздраженный голос: — Девушка, будьте добры, позовите хозяина. — на что виновница лишь закатила глаза и направились вглубь прилавка. — Я и сама в состоянии постоять за себя, Малфой! — выпалила Нарцисса, когда поняла, что происходит. — Принцесса, я знаю, на что ты способна, и ни капли в тебе не сомневаюсь, но меня огорчит, если тебе придется решать трудности, когда я рядом. Прошу, просто предоставь мне возможность позаботиться о тебе. К всеобщему удивлению, она просто кивнула. Из-за ширмы показался пожилой мужчина в сопровождении помощницы. — Добрый день, что случилось? — Ваша сотрудница повела себя весьма некорректно по отношению к моей спутнице. Морщинистый лоб насупился и он повернул голову в сторону обвиняемой. — Простое недоразумение. Девушка не нашла себе вещи по карману и я предложила осмотреть ассортимент соседней лавки. — сладким голоском пролепетала она. — Я настаиваю, что все было не так. Явно оторванный от дел господин хотел поскорее решить конфликт и вернуться к работе. — Приношу вам извинения от лица магазина, и могу предоставить небольшую скидку в пять процентов от любого товара. Этого будет достаточно? Малфой вальяжно облокотился на стойку, рассматривая окружение. Он нарочито медленно оценивал ситуацию. — Как много вам приносит этот бизнес? — Достаточно, для хорошей жизни. У нас много именитых клиентов. — Любопытно… А за сколько вы бы, скажем… продали его? — его глаза хищно заблестели. — Прошу прощения, юноша, но он не продается. — резко ответил хозяин. Люциус, абсолютно спокойно, взял со стола кусочек пергамента и перо. Легким движением он вывел там кругленькую сумму и протянул старику. — В галеонах, разумеется. Мужчина не ожидавший такого, стянул с головы очки на переносицу. И как только взгляд его прояснился, он довольно явно удивился. — Это весьма щедрая цена, но… Слизеринец взмахнул пером и к числу прибавился нолик. Волшебник абсолютно и бесповоротно потерял дар речи, а когда его взгляд соскользнул на фамильный перстень Малфоев, он понял, что это не шутка. — Вы, естественно, не потеряете свое место здесь и будете дополнительно получать сорок процентов от прибыли. — Одну минуту, я принесу документы. Кажется, никто из присутствующих не понимал что происходит, кроме самого инициатора. Он же обратился к побледневшей помощнице: — Прошу простить моё невежество… Забыл представиться. Люциус Малфой, а это мои друзья: Элизабет Элфорд, Габриель Брикман и прекрасная Нарцисса Блэк. Лицо девушки сравнялось с цветом мела для школьной доски. Она, конечно же, слышала все эти фамилии, и знала о их влиянии в Англии. — Прошу прощения, я вас сразу и не узнала. Может, вы хотите чаю или кофе? — бедолага рассыпалась в извинениях, не зная, куда деть взгляд. Через минуту вернулся портной, и они магическим отпечатком подписали документы. Люциус оставил восковой оттиск на бумаге с ценой. Отнесся такую в Гринготтс, ты можешь получить незамедлительно все средства на свой счет. Теперь его семья стала новыми владельцами. Отец раньше уже отправлял его проводить подобного рода сделки от своего лица, поэтому процедура была легкой и знакомой. — Мисс… Прошу прощения, как вас? — небрежно кинул помощнице. — Мое имя Лиа, к вашим услугам. — Мисс Лиа, вы уволены. — Что? Но вы не можете! Старый волшебник лишь недобро на неё зыркнул, и пробурчал что-то о сборе своих вещей. — А вас я бы попросил провести подробную консультацию этим двум дамам и запаковать все, что они попросят. Естественно, запишите это на мой счет. Затем он повернулся к ошеломленным Блэк и Элфорд. — Наш магазин приносит вам свои глубочайшие извинения. Секунд пять она не могла подобрать слов, впечатленная произошедшим. — Люциус, не стоило тратить столько денег из-за меня. — произнесла Нарцисса, сама не замечая, что назвала его по имени. — Прошу, принцесса, все деньги мира потеряют свою ценность, если не смогут сделать тебя счастливой. В этот момент она впервые заметила, что перед ней стоял не избалованный и самовлюбленный мальчишка из богатой семьи, которым она всегда его видела. Сверху вниз на неё смотрел мужчина с фамилией Малфой, чьи глаза отливали смесью белого золота и лунного мерцания, заставляя грудную клетку как-то странно сжиматься.***
По прошествию некоторого времени, домовики, которые занимались доставкой купленного товара, упаковывали несколько новых нарядов в бархатные коробки. Они вскоре трансгрессирует их прямо в Хогвартс, чтобы почетным клиентам не пришлось обременять себя лишними заботами. Четверка друзей покинула лавку в приятном расположении духа, о чем-то переговариваясь и шутя. Нарцисса, светящаяся, как бриллиант на свету, подошла к подруге, отводя её в сторону. — Лиззи, ты не против, если мы немного отлучимся? — Что-то случилось? — забеспокоилась Элфорд. — Нет-нет, милая… Все в в порядке. Просто, я боюсь, что задолжала небольшую прогулку своему рыцарю. Элизабет хихикнула. — Так ты теперь тоже в нем заинтересована? — О, не говори чепухи, — пронзительный взгляд серых глаз не дал солгать, — Ну, может быть, он не такой, каким я его видела. Если не попробую, то не узнаю наверняка. — Иди уже, и не смей возвращаться без интересной истории! — Элфорд! — возмущенно кинула слизеринка, но затем игриво подмигнула. Помахав ручкой на прощание, она и её беловласый спутник скрылись в витиеватых улочках деревушки. — Боюсь, остались только мы с тобой, — она повернулась к Габриэлю, который нервно переступал с ноги на ногу. — К сожалению. То есть… Я имею ввиду к твоему сожалению. Ну, не то чтобы я был такой уж плохой компанией, просто может ты хотела… Она прервала его, пока он совсем не потерялся в словах оправдания. — Я была бы рада, если бы ты составил мне компанию в Сладкое королевство. Карие глаза наполнились теплом. В них можно было разглядеть вечер у камина, вязанный свитер руками заботливой матери и горячий шоколад с облаками-зефирками. — С удовольствием, миледи. Всю дорогу они шли, болтая о всякой чепухе и пародируя учителей школы волшебства. — Или вот, — шатен замер с задумчивым выражением лица, поправляя воображаемые очки. — Это профессор Дамблдор! — Десять очков когтеврану! — одобрительно воскликнул он. Они сами не заметили, как оказались у входа. Как настоящий джентльмен, он открыл двери перед ней и пригласил внутрь. Нос сразу же уловил удивительные ароматы, что витали в воздухе. Здесь, как и всегда, было много народу, но они почему-то скопились в одном месте. — Там что-то интересное, пошли посмотрим? — невозможно было отказать этому нежному голосу. Брикман и не хотел. Пробравшись сквозь толпу, где он бережно придерживал её за плечи, чтобы кто-то ненароком не толкнул, друзья заметили огромный стенд с леденцами. Приятная женщина суетливо раскладывала по бумажным пакетам изделия и принимала деньги, выдавая сдачу. Группа гриффиндорцев, кому уже посчастливилось купить новинку, во всю обсуждали необычные свойства конфет. — Твои глаза! Они желтые! — А твои зеленые! — Постойте, а какие ещё там есть цвета? Кажется, всем очень понравились эти сладости с примесью простой настойкой изменения внешности. — Давай тоже попробуем! — с интересом предложила Лиззи, уже взяв за руку Габриэля и протягивая его поближе. — Нам, пожалуйста, всех по две штуки, — заявил он, когда пришла их очередь. — Конечно-конечно, — улыбнулась женщина, в ярко-малиновом фартуке с эмблемой магазина, — Так, зеленые со вкусом яблок, желтые с ананасом, синие с черникой, розовые с малиной и… Ах, точно, красные с вишней. Прошу, с вас десять сиклей. Вблизи они выглядели довольно большими, как половина ладони, так что съесть все пять за раз было под силу только настоящему сладкоежке. Погуляв еще внутри и купив сладкого, чтобы забрать с собой в Хогвартс, они вышли на улицу. Ветер снова разыгрался, завывая и путаясь в золотистых локонах. — Ты так замерзнешь, — недовольно пробурчал гриффиндорец, снимая с себя красно-золотой шарф и укутывая потеплее легко одетую девушку. — Спасибо, — замирая, ответила она, слегка покраснев. На какой-то момент их взгляды встретились, и по телу словно пробежал разряд молнии. Элфорд поспешно опустила глаза. Найдя свободную лавочку в более-менее укромном уголке, они расположились, открывая добытые сокровища. — Ты какой хочешь? — поинтересовалась Лиззи. — С чем был синий? Черника, кажется? — она кивнула, — Давай тогда его. — А я с вишней возьму. Распаковав по леденцу, они испробовали нашумевшую новинку. — Весьма неплохо, теперь ясно откуда там такая очередь, — изрек Брикман. На следующие пару минут повисла неловкая пауза. Краем глаза, она заметила, что парень слегка нервничал, борясь с каким-то внутренним конфликтом. —- Так у тебя есть возлюбленный? — внезапно выпалил он. Глаза девушки округлились от удивления. — Что ты имеешь ввиду? — Ну, может тебе кто-то нравится, или ты с кем-то… встречаешься. — последнее слово он выдавил, слегка дрогнувшим голосом. — Ну, если бы у меня был молодой человек, вы бы уже заметили. — Д-да, точно… — Но, возможно, мне кто-то и нравится… — Да? Кто? — спросил быстрее, чем стоило бы, неотрывно смотря в серебряные глаза. — Секрет. — хитро улыбнулась она. Дружба с Блэк давала о себе знать. — Вот как. Ну, я думаю, он очень хороший юноша, раз такая девушка обратила свое внимание. — Весьма. Он очень обаятельный и забавный. А ещё у него очень милая улыбка. — мечтательно проговорила Элизабет, — А тебе кто-то нравится? — Нравится. Одна очень умная и красивая ведьма, но я не уверен, что она замечает мои чувства. — А ты ей когда-либо говорил об этом? — Нет, не думаю, что это хорошая идея. Вдруг она посчитает меня странным и больше не захочет видеть. — Тогда она будет самой настоящей дурой, ведь упустит такого замечательного парня. — Думаешь? — он заглянул в расширившиеся зрачки, достигая гораздо глубже. Казалось, касаясь самой души. Она медленно наблюдала, как карамельно-карие радужки, словно вспышками фейерверков, окрашивались в насыщенный сапфировый оттенок. Не возможно оторваться от такого зрелища. — Твои глаза… Они синие… — судя потому, что он так же сидел, затаив дыхание, то же происходило и с ней. Одно неосторожное движение и взгляд сорвался к покрасневшим от холода губам. Теряясь в них. Проваливаясь в желание ощутить их на своих. Почти безумное и неконтролируемое, как ветер, что слонялся по углам, ища в ком бы забыться. И он заметил. Слегка нагнулся, но остановился в пару дюймах. — Можно я тебя поцелую? Она лишь безмолвно кивнула, прикрыв глаза. Сколько раз девушка слышала о том, как должен пройти первый поцелуй. Как другие студентки обсуждали их в гостинной, восторженно ахая, либо же с отвращением приставляя два пальца ко рту. У всех были разные истории и ожидания, разный опыт. Но, наконец-то, она получила свой, о котором сможет судить не только лишь по словам. Теплая мужская ладонь скользнула по щеке, проводя пальцем за ухом и спускаясь к затылку, притягивая ближе. Мягкие, Мерлин помоги, как шелк уста приникли к её, даруя целый рой мурашек, что пробежали от самого начала позвоночника до конца поясницы. Элизабет почувствовала вкус черники, и сейчас она бы не смогла представить ничего лучше, чем это. Способность мыслить вообще была утрачена, оставляя лишь чувства. Поначалу, Габриэль был робок, едва касаясь. Боясь спугнуть и быть отвергнутым. Однако затем, слегка увеличив нажим, он сорвался. Кинулся в пропасть головой вниз, без намека на спасательный трос. Вот так легко разбиваясь о скалы нахлынувших ощущений. Язык скользнул по нижней губе, увлажняя её, и снова цепляясь, как утопающий за желание жить. Иначе это и было не назвать. Касание. Почти невесомое на середине спины. И этого было достаточно, чтобы она прижалась ближе, чтобы зарылась руками в непослушные волосы, чтобы прильнула, задыхаясь ароматом черники. Как вдруг такой знакомый голос: — Лиззи! Словно ошпаренные кипятком, они разлетелись по разным концам лавки, стараясь кое-как успокоить сбившееся дыхание и гулко звенящее сердце. — Лиззи! Вот вы где! А мы вас уже обыскались! — Блэк вдруг замерла, подойдя ближе, — Что-то случилось? Вы какие-то перепуганные. — Нет, все в полном порядке, — наконец-то отозвалась она. Взглянув на спутника, девушка уже знала, что в памяти навсегда отпечатается его, слегка поблескивающие от влаги, губы. Нарцисса с едва скрываемым восторгом буравила взглядом красно-золотой шарф на шее девушки. Люциус лишь усмехнулся. — Так вы тоже купили эти леденцы! — кивнула Блэк на сладости в их, руках, о которых уже было успешно забыто. Подруга нагнулась поближе. — И правда глаза окрашивают. — Да, весьма забавная вещица. — отозвался Брикман. — Только вот что странно… Нам продали всего пять вкусов. Элфорд непонимающе захлопала ресницами. — Верно, нам тоже. Что не так? — У вас фиолетовые радужки. У обоих. Но там не было такого вкуса,— белокурая девушка озадаченно заглянула в свой пакет, проверяя не допустила ли она ошибку. — Мы просто уже вторые пробуем, вот наверное цвета и смешались. — первое оправдание, что пришло в голову. В целом, оно было не слишком далеко от правды. — А, тогда ясно. Ну что, идем обратно? — Угу. Элизабет поднялась с лавки, приняв руку Малфоя, и стараясь игнорировать загадочную ухмылку Габриэля.***
24 сентября 2000
Длинные блондинистые локоны ниспадали по ее плечам. Слегка загоревшая кожа, аккуратные запястья, тонкая талия и пухлые губы. Но больше всего выделялся огромный бюст. Размер четвертый, не меньше. У неё не нашлось ни одного подходящего лифчика, поэтому темная рубашка на пуговицах прилегала вплотную к коже. Ей вообще повезло, что она застегнулась. Времени на подгон размера магией не было. В целом, Гермиону очень сильно интересовал вопрос: как Рон добыл этот образец волос для оборотного зелья? Явно не просто мило общаясь в очереди на кассу какого-нибудь магазина. Внутри бурлили чувства похожие на ревность и задетую гордость. Она обязательно спросит. Или нет. Все-таки они уже не вместе, и он имеет право проводить время с кем хочет и как хочет. Но это? Серьёзно? Девушка подалась вперед из камина, оглядывая обстановку бара, куда её позвал Малфой для встречи с загадочным помощником. Приглушенный свет, атмосфера веселья и теплых встреч за кружечкой пива или чего покрепче. В нос ударил запах жареных колбасок, что покоились на подносе у проходящей мимо официантки. Живот недовольно заурчал. На завтрак снова была каша без ничего. Она заметила платиновые волосы почти сразу. Хоть Драко и сидел в углу, где было темнее всего, тяжело было упустить из виду этот широкий разворот плеч, обтянутый мантией с драконьей кожей. Половина бара сидели в таких же. Мантии пожирателей смерти. И она в центре их логова, словно мотылек, случайно залетевший на свет, которого вот-вот прихлопнут. Тревога затопила грудную клетку, поднимаясь к горлу и сантиметр за сантиметром обжигая кожу. Казалось, будто кто-то вцепился в связки своими когтистыми лапами. Вдавливая сильнее. Глубже. Лишая возможности говорить или даже… дышать. Гермиона сглотнула. Нужно просто пройти мимо них. Все будет в порядке. Она двинулась быстрым шагом к Малфою, считая про себя удары своего сердца, как учила Нарцисса, и заставляя его биться медленнее. Начинало получаться. Как вдруг послышался смачный шлепок. Она обернулась. Групка мужланов начала гоготать, пока один из них, с явной ухмылкой оценивающе бродил по достоинствам девушки. И только с появлением запоздавшей боли на левой ягодице Грейнджер осознала, что только что произошло. — Ну привет, малышка. Не хочешь поразвлечься? Мы тебе не дадим заскучать, — мерзкий хохот снова затопил помещение. Она отрицательно мотнула головой, собираясь идти дальше отсюда от них, но её успели поймать за руку и дернуть обратно. Чудом она не упала. — Куда же ты спешишь? Мы же по-хорошему тебе предлагаем, не заставляй нас просить по-плохому. Можно было почувствовать их сальные взгляды, стекающие по (даже не её) телу, прощупывающие каждый сантиметр, заскальзывающие в каждую, доступную гнилому воображению, щель. Хотелось закричать и разрыдаться только от одного контакта с чужой рукой на её запястье. Малфой не знает, что это я. Он не поможет, нужно действовать самостоятельно. Гермиона нащупала палочку в складке джинс и резким рывком достала её, направляя на обидчика. Рядом сидящие столики обернулись посмотреть на предстоящий спектакль. — Да как ты смеешь, мерзкая шлюха. Ты хоть знаешь, что только за неуважение я могу тебя казнить на месте? Или мне сначала применить империо, чтобы ты ублажила всех желающих в этом баре, а затем убить? Так вот с чем обычным людям приходилось сталкиваться ежедневно. Вот какой у них был выбор. И хоть благодаря некоторым навыкам окклюменции она может выиграть пару секунд и попробовать сбежать, прежде чем заклинание не сломает её волю, бежать было некуда. Вокруг только враги. А если бы это была та девушка, кому принадлежала эта внешность? А если с ней такое уже случалось? От одной только мысли стало невероятно страшно. Красный луч вырвался из кончика палочки, сбивая пожирателя со стула. — Все, мразь, тебе пиз… — вырвалось из рта ублюдка, прежде чем он смолк, обнажая ужас в глазах. Все взгляды были обращены на неё или, скорее, за неё. И тут она поняла, что заклинание вылетело не из древка в крепко сжатых пальцах. — Может теперь мне, по праву сильного, наложить на тебя империо и… Как ты там говорил? Заставить ублажать всех желающих? — стальной голос звучал чуть выше правого уха. В эту же секунду с руки будто спала чугунная цепь — её отпустили. — Командир Малфой, не хотел мешать вашему отдыху. Простите за шум. Просто хотел преподать этой нахальной суке урок, что нужно уважать старших. — Отрасти для начала яйца, чтобы смотреть мне в глаза, прежде чем учить других, — отчеканил Драко, а затем добавил, — Она со мной. И от этих слов стало легче дышать. Оказывается, Грейнджер вообще забыла, что это нужно делать. Правда, вместе с кислородом, поступающим в кровь, туда ещё закрался тремор. Руки начали весьма заметно дрожать. Как учила Нарцисса? Медленный выдох. Считаем до одного. Десять, девять, восемь… Теплая ладонь накрыла её, унимая беспокойствие. Вот так просто. Одним касанием, так не похожем на предыдущее. Она подняла взгляд. Серые глаза пристально изучали её. Как тогда, в той лавке где они встретились ровно месяц назад. Он смотрел не на неё, он смотрел в неё, заглядывая глубже, стараясь разгадать самую тяжелую головоломку в своей жизни. По позвоночнику рассыпались мурашки. Убедившись, что девушка в порядке, Малфой отпустил её и кивнул в сторону своего столика. Как только они оказались на месте, он едва заметно махнул палочкой, что-то прошептав, и воздух прошелся рябью. — Ни дня без приключений, Грейнджер? — ухмыльнулся он в свой стакан с огневиски. А ведь стоило только почувствовать малейшую благодарность за его помощь, как он уже язвит. — Как ты узнал меня? — вдруг возник вопрос. Конечно, вот оно что. Он не хотел себе болезненных ощущений, поэтому так поступил. Кто бы сомневался. Драко выдержал небольшую паузу. — Я не знал, — и снова он разбил на мелкие осколки, тот образ, что она так старательно пыталась выстроить в своей вечно анализирующей голове. Спокойствие укрыло её плечи, будто теплый плед. Значит он помог бы любой девушке. И почему-то эта мысль грела. — Не нашла оболочки попроще? Уж лучше была бы та старуха. Она не успела возразить, как легкие заполнил запах спелой вишни, красного вина и легкого шлейфа табака. — Долго ждешь, любимый? — красная помада щелкнула на щеке блондина, оставляя весьма внушительный отпечаток, который он тут же стер магией, — Уф, я так устала на шопинге сегодня. Представляешь, у них там была какая-то акция “один плюс один равно три”! Это же какими тупыми нужно быть, чтобы так просчитаться? Ну я и набрала себе всякого, пока эти идиоты не заметили. Даже для тебя взяла кое-что особенное, — она закусила губу и подмигнула, — вечером покажу. Правда хорошо, что я у тебя такая умная, милый? Не кто иная, как Пэнси Паркинсон, “кокетливо” хихикая, опустилась на стул за их столиком. Фирменное каре черного цвета, алые губы, острые ногти и облегающий наряд с большим вырезом на декольте. Все, что Гермиона помнила со школы про эту личность — сомнительно заработанные оценки, посредством списывания, и многочисленные слухи о всех тех парнях, которые за ней бегали. Интеллект, очевидно, был не её сильной стороной. Такие люди умеют выживать только присасываясь к кому-то и паразитируя на них, как вредитель. Не может такого быть, чтобы Малфой действительно рассчитывал на какую-бы то ни было помощь с её стороны. Она же первая, кто побежит сливать все Волдеморту при любом удобном случае. — А что за девчушка с тобой? — она перевела свои изумрудные глаза прямо на Грейнджер, — Опять тебе услуги на ночь предлагают? Можете уходить, мадам, ему такое ни к чему. Хотелось просто рассмеяться вслух, то ли от того, что её приняли за проститутку, то ли от того, что Паркинсон считала себя кем-то лучше. Мерлин, что он в ней вообще такого нашел? Разве ему, Рону да и вообще любому парню достаточно просто слегка симпатичного личика и большой груди, чтобы встречаться с кем-то? Гермиона вопросительно-осуждающе взглянула на Драко, не решаясь отвечать, чтобы её не узнали по голосу. Хотя едва ли бы этой дуре хватило мозгов. Парень все также скучающе сидел, оценивая дно стакана. Когда тишина затянулась, он соизволил обратить внимание на двух озадаченных дам. — Пэнси, заканчивай. Это не дежурный случай. Она наигранно захлопала ресницами. — О чем ты, милый? — У девушки к тебе есть особая просьба. Круглые глаза вдруг сжались в тонике линии, лицо стало серьезнее, а поза напряженней. — Боюсь, девушка уже передумала. — отчеканила гриффиндорка, нарочно понизив тембр. — Как любопытно… — прозвучало уже более мелодичным и приятным слуху голосом. От высоких и приторных нот не осталось и следа. Можно было буквально прочувствовать, как тебя сканировали вдоль и поперек. Видимо, это выдавалось в подарок, вместе с мантией слизерина. Способность заглядывать в душу. — Тогда, боюсь, мы начали наше общение неправильно. Раз ты с Драко, то, должно быть, вы знакомы давно. Скорее всего со школы, ведь он бы не стал доверять так первым встречным. Но вы не были друзьями — слишком уж отстраненно сидите. Да и я тебя не помню. Ты могла, конечно, быть неприметной мышкой или сильно измениться, но дело явно не в этом. Твой бюст, он тебя выдал. — Гермиона резко взглянула вниз, чем только подтвердила догадки, — Как я и думала. Тебе с ним не комфортно, это не твой настоящий размер, но ты точно девушка, ведь у парней под оборотным немного другая реакция. А ещё челка. За период нашей короткой беседы, ты дважды заправила за ухо несуществующие пряди. Но зачем скрывать личность? При чем только от меня, ведь Драко знает, кто ты… Хотя нет, не от меня… От всех вокруг. Что за репутацию ты имеешь, что боишься даже своим голосом говорить? Основываясь на твоей первичной реакции, меня ты уже знаешь. А вот кто ты и что тебе нужно – это весьма любопытный вопрос… Только что сидевшая тут глупенькая зайка куда-то испарилась, словно аппарировала, пока Гермиона моргала. И на её месте восседала расчетливая и уверенная в себе девушка, что читала её словно открытую книгу. Страшнее одного загадочного и непредсказуемого слизеринца только двое таких. Ох, как же она расслабилась и ошиблась в своих суждениях. Каждое слово, слетевшее с обрамленных красной помадой губ, слышалось как лязг ключа в замке, запирающего её в клетке. Ловушке, в которую она сама добровольно и забрела. Правило выживания номер один: никогда не недооценивай людей. Никогда.***
Его это забавляло. Тот страх и непонимание, что плескались, словно океан в глубине её глаз. Абсолютно незнакомое лицо пронзали такие знакомые повадки. Он успел изучить их за этот небольшой период. Неосознанно. Просто повышенная внимательность, встроеная как защитный механизм, делала свое дело. Как она морщила нос, когда её что-то раздражало. Как хмурила брови, когда злилась. Или как смотрела на него этим оленьим взглядом, когда была напугана. Словно маленькая зверушка, загнанная в темный угол браконьерами. Он не знал, что это она, когда решил ей помочь. Но стоило одного мимолетного касания глаз, чтобы он понял. Драко все так же не предпринимал никаких попыток перехватить лидерство в диалоге. Ему было интересно, куда это все заведет. И как она справится. Я тебе не помогу. Сама ведь настаивала. Выкручивайся. Он не произнес это вслух, но она услышала. Может даже послала в ответ. Такая предсказуемая гриффиндорка. — Так что, цветочек? Рассказывай. — Пэнси была как всегда великолепна.***
Строить образ дурочки было ролью всей её жизни. Поначалу даже он на это купился. Она бегала за ним, влюбленная до мозга костей. Рассказывала родителям на общих званых ужинах, как много они проводят времени вместе и как они дружны.Те же шутили, что из них выйдут отличные муж и жена. И ему это даже отчасти льстило . Пока однажды он не застал её, курящую среди ночи, около Черного озера. Он сам любил там гулять, чтобы проветрить мозги. Но эта картина абсолютно раздавленой девушки, ищущей покоя в тлеющем огне и, царапающим горло, дыме, совсем не подходила той наивной Паркинсон, что списывала у него зельеварение. Или болтала только о новом выпуске Ведьминских штучек. С тех пор он действительно начал обращать на неё внимание. Наблюдать. Иногда она писала правильные ответы на тестах, затем зачеркивала их, и писала какую-то глупость. Иногда слишком долго читала одну и ту же страницу про новый наряд, пока кто-то рядом обсуждал политику. Или же, например, ведомая инстинктами, ловила книги на лету, совсем не как девушка, что была далека от спорта и тренировок. И при всей показной привязанности, она никогда его не ревновала. Все сложилось на шестом курсе. Тогда он все чаще стал приходить ночью к озеру. И снова там встретил её. Она плакала. Хоть ему самому этот год давался мучениями, что-то заставило направиться к ней. Пэнси почти сразу заметила чужое присутствие. Но то ли ноша была так велика, что невозможно было нести её в одиночку. То ли усталость так сильно впилась в кожу, что срослась уже с самим понятием нормы. Но что-то точно дало сбой. Что-то надорвалось, и сигануло вниз головой, ищя покоя в бесконечно долгом полете, навстречу скалам. И она позволила ему увидеть. Свою суть в разящем неглиже. Последний витиеватый пазл скользнул в предназначенное ему отверстие с негромким щелчком. Картина собрана. Какое-то время они сидели в тишине, нарушаемой тихими всхлипами и тлеющим табаком между двух тонких пальцев. Пока и они не растворились в шуме воды, колышущейся не то от ветра, не то от русалок. Паркинсон решила спросить первой: — Ты ведь теперь один из них? — Нет, — солгал он, — А ты на самом деле лишь притворяешься идиоткой? — Нет, — солгала она. Именно так выглядят чистосердечные признания слизеринцев, утонувших в своей боли. В тот вечер больше никто не обронил ни слова. Но все же с тех пор она стала меньше играть и больше быть собой рядом с ним. Это нельзя было назвать дружбой в её классическом понятии, но таковой она стала для них. Ужасно извращенной и деформированной, что в целом не отличалось от всего, к чему они касались. Безмолвное участие и поддержка, как напоминание, что ты не один. Чтобы не свихнуться. Выяснилось, что она никогда и не была влюблена. А он был безопасным вариантом для общества. Ведь Драко бы не влюбился в ответ. Так же он узнал, что она помолвлена по решению её родителей. И что хочет сбежать сразу после окончания Хогвартса. У неё не получилось. После финальной битвы в пророке сверкали свадебные фотографии. Затем снова. И снова. А потом она испарилась. Пропала со светских приемов и вообще из его жизни. Год назад они встретились, случайно, в одной таверне. Паркинсон выполняла заказ. Заказ на убийство. Небольшой просчет в порции оборотного и план скатился к соплохвостам в задницу. Собственный кинжал распорол тонкий живот. Когда она вообще научилась ими орудовать — оставалось загадкой. Но он успел вовремя. Затем, как всегда, к Забини, чтобы тот подлатал. Он ворчал хуже покойной бабушки Драко. Пэнси была благодарна. Чуть позже выяснилось, что она способна на многое. И она стала помогать Малфою в разных делах за вознаграждение. Начиная отпугиванием потенциальных подружек, что видели лишь влиятельного командира армии, заканчивая более сложными и тайными поручениями.***
— Возможно, мне все же нужна твоя помощь, — констатировала Грейнджер, продолжая коверкать свой голос. — В чем она заключается? — Нужно достать одну вещь из места, куда нельзя попасть под оборотным. — Светиться в закрытом кругу аристократии, полагаю? Это будет тебе очень дорого стоить. Уверена, что хватит галлеонов? Блондинка неуверенно кивнула. — Платить будет Малфой. Изумрудные глаза округлились от удивления. — Все так, — ответил он, словно она попросила купить ей мороженое за четыре кната. — Не перестаешь удивлять, Драко, — промурлыкала брюнетка, — Но тогда мне нужна оплата, сам знаешь чем. И количество прямо пропорционально будет зависеть от деталей. Блять. Малфой до последнего надеялся, что сможет откупиться деньгами. Он ведь обещал Забини. — Пэнс, я не могу. Ты знаешь, что он не одобрит. — А я и не спрашиваю твоего или его одобрения. Я ставлю цену. Это не рядовой случай, как я погляжу. Так что либо так, либо – никак. Грейнджер протестующе дернула его за рукав. Очевидно, она не понимала какой ценой обойдутся свечи для этой игры. Но по контракту он не мог ей отказать. Блядский выбор без выбора. — Хорошо, — процедил он сквозь зубы, — но ты пообещаешь мне, что не будет проблем. — Обещаю, — воодушевленно улыбнулась Паркинсон, облизывая губы в предвкушении награды, — Так что нужно делать? — Нам стоит переместиться в более укромное место, чем это, — он понял, к чему вела девушка. Квартира в горе, ведь только там они смогут все рассказать, не сдохнув. Оставив деньги на столе, они втроем вышли на улицу за антиаппарационный барьер. Помедлив пару секунд, терзаемая последними приступами сомнения, Грейнджер коснулась двух спутников, и водоворот засосал их в свои пучины.***
Гермиона взмахнула палочкой, и запах дыма рассеялся, оставляя лишь вишневые нотки за собой. Ей хватало того, что Забини постоянно пыхтел как паровоз, совсем не обращая внимания на её ворчание по этому поводу, так теперь ещё Паркинсон. За время, пока она читала волшебный контракт, это была уже третья выкуренная сигарета. Однако таких сигарет Грейнджер ещё не встречала. Тонкие и длинные, окрашенные в алый цвет — совсем как помада слизеринки. Зато на фильтре не оставалось отпечатков. Это не слишком помогало. Благо хоть Малфой не балуется таким. Хотя пару тяг он все же делал, когда было настроение. Или когда его не было. Пэнси молчала добрых десять минут, прежде чем подала голос: — Ты что с ней трахаешься, Драко? — сказала так, будто это была единственная причина, способная оправдать ситуацию. — Нет, — прозвучали в унисон два голоса, один с усталостью, другой с раздражением. И почему это первое, о чем все думают? Я бы с ним в жизни не…переспала. Они как-то пробовали это с Роном. В первый раз совсем ничего не вышло. У него не встал. Гермиона старалась поддержать парня и успокоить, сказать, что такое бывает из-за волнения. Однако он не стал слушать, и весь красный вылетел из комнаты. Через пару дней он завалился к ней в стельку пьяным и сразу начал приставать. Девушка решила, что, видимо, он просто так хотел успокоить нервы. После двухчасовой долбежки каменным от зелья похоти членом, девушка незаметно достала из прикроватной тумбочки сон-порошок и распылила в воздухе. Уизли тут же вырубился, и она сбежала в душ. На следующее утро он ничего не помнил, а Гермионе пришлось солгать, что ночь прошла замечательно. Он тогда ходил довольным весь день. Затем начались ссоры и скандалы, и было уже не до этого. Да и как-то не хотелось. Ей казалось, что секс абсолютно переоцененная вещь, которая и не приносит толком удовольствия. Не для девушки точно. Она никогда не забудет, как потом матка болела еще три дня, и ей приходилось заливаться настойками бадьяна. Поэтому больше попыток в её жизни не было. А представлять такое с Малфоем, так вообще выходило за рамки. Он был больше Рона и вообще бы задавил её. Но все же на самую маленькую миллисекунду ей стало интересно, как он бы выглядел без одежды. Был бы все еще так суров и спокоен или смущался? И там у него тоже все в два раза больше? Окклюменционные стены еще никогда прежде не выстраивались так быстро, задвигая ненужные мысли на задворки сознания. Пряча их в стеллажи, между баночек. — Тогда я просто не понимаю что командир спецотряда пожирателей делает с мисс всезнайкой в одной комнате, при этом не стараясь друг-друга убить. Ничего личного, Грейнджер. Ну этого стоило ожидать. Когда Паркинсон лишь удивленно хмыкнула, после того, как рассеялись чары зелья, она надеялась, что это будет самая спокойная реакция. Ну, если не считать миссис Малфой, ей в выдержке нет равных. Но, по видимому, она просто все это время анализировала ситуацию, чтобы задать все вопросы разом. И как она сказала? Командир? Это явно было новостью для Гермионы. Когда Малфой успел так высоко подняться? И почему не говорил ей? Но с другой стороны он тоже не все знает. Между ними нет никакого доверия, только сухой расчет. — Я уже объяснил, как так вышло. Судьба-злодейка и все дела. — Знала бы я, что из тебя так легко нити вить… Была бы на шопинге в Милане. — Если нужны деньги на губозакаточную машинку — так и скажи. Я пожертвую любую сумму ради благих целей. — Как ты узнал, что я хочу подарить Блейзу на Рождество? — Догадался. Видимо, такой был их привычный способ общения не только по отношению к другим, но и между собой. Будто держатся вместе, но все равно по одному. Все равно не пускают никого близко. Ей наверное не понять, как вообще такое возможно. Для неё это другая вселенная. — Так ты поможешь нам или нет? — перебила их обмен любезностями Грейнджер. — Двенадцать, — Паркинсон неотрывно смотрела в глаза блондина. Это она в тысячах? Но ведь она не хотела брать деньги. — Больше восьми не достану. — Я знаю, что у тебя есть запасы. Десять и перо гиппогрифа. — Идет, — с этим словом красивые буквы “P.P.” легли на пергамент. Контракт заключен. Может папа был прав, когда говорил в детстве что ей нужно идти на юриста? Хотя ни один хороший юрист не ставил бы на кон свою жизнь. — Значит, все так просто? Ты даже не задумалась над тем, чтобы сдать нас Волдеморту или еще кому? — решила уточнить Грейнджер, когда пути назад уже не было. Слизеринка выглядела почти оскорбленной и удивленной таким опасением. — Он последний, с кем бы я стала работать, — огрызнулась она. — Но ты ведь помогаешь Малфою… — Вот именно! — вспылила Пэнси, — Малфою! А не этому гадюкоподобному. При всей моей любви к змеям, он — явное исключение. Видимо, для неё это была больная тема. Гермиона недоуменно перевела взгляд на блондина, что снова занял её кресло, но тот, казалось вообще не обратил внимания на накал страстей. По идее он должен защищать своего хозяина и убеждения. Но были ли эти убеждения его? Она уже сомневалась. Впрочем, тормошить это осиное гнездо дальше не хотелось. Последнее, что её интересовало, это вникать в личную драму девушки, с которой они скорее всего разойдутся, как в море корабли. Ей хватало того, что она не доставит проблем в будущем своим предательством. — Тогда забыли. Я расскажу про подробности операции. Только вот… Нужна книга… — она стала оглядываться вокруг, но, похоже девушка прошлый раз забрала её наверх, чтобы еще немного почитать перед сном, — Акцио фолиант! Дверь распахнулась порывом магии и через неё влетел нужный объект, однако сейчас её вниманием завладело нечто другое. То, что заставило сердце биться в несколько раз чаще, а горло пересохнуть. Оба посетителя тоже затихли, обратив внимание на испуганную девушку и, проследив за её взглядом, наткнулись на пару ботинок разного цвета, что виднелись из проема двери. Но худшим стало то, что из них торчала пара худощавых ног, скрывающихся за стену. Пресвятой Мерлин, это что, труп? Мысли в голове подкидывали ей красочные образы, того, что там могло её ожидать. Она даже не знала, что будет лучше если человек окажется мертвым или живым. Грейнджер сделала осторожный шаг, доставая палочку. Слизеринцы последовали её примеру. Набравшись духу, она выскочила за угол, готовясь начать поединок. Но этого не потребовалось. На полу лежала Полумна, задумчиво рассматривая потолок. Кажется, она даже не заметила, что её обнаружили. — Что ты тут делаешь? — почти задыхаясь от паники спросила Гермиона. — О, привет, — девушка наконец-то заметила её. Неохотно она поднялась в сидячее положение и помахала рукой в сторону комнаты, мягко улыбаясь, — Привет, Драко. Привет, Пэнси. Те кивнули в ответ, не понимая им нужно опасаться или можно опустить палочки. Переглянувшись, все же решили оставаться настороже. — Так много нарглов в последнее время развелось. Я хотела спрятаться от них. — На полу? — густые брови сжались на переносице, образуя залом. — Они бы подумали, что я не жилец и ушли искать другую добычу. Но теперь мой замысел разгадан, — Она встала с пола, отряхивая свою пеструю юбку с какими-то плетениями и поправляя серую под цвет глаз майку. Как ей вообще не было холодно так ходить? Уже ведь не лето. — Ты все слышала? — обреченно прошептала Гермиона. Вопрос, на который она уже и так знала ответ, но какая-то её часть хотела верить, что Луна сочтет все происходящее за дурной сон. — Даже у стен есть уши, — улыбнулась блондинка, — Так когда мы идем на задание с Пэнси? — Ты притащила её даже не посоветовавшись? — вклинился Малфой, прежде чем гриффиндорка успела понять суть вопроса. Он начинал злиться. — Я не… Я не знала, что она здесь. — О, нет, я сама пришла, ведь подумала, что вам будет нужна помощь. — Откуда? Тебе Джинни рассказала? — Совсем нет, — больше ничего не объясняя, она залезла рукой за пазуху и выудила оттуда слегка помятый контракт. Он уже был ею подписан. Но Грейнджер точно его не составляла, и тем более не давала ей. — Погоди, так Уизлетта тоже тут замешана? — изогнула бровь Паркинсон. — И Блейз, — добавил Драко. Она лишь закатила глаза на это, как бы намекая, что даже не сомневалась в таком исходе событий. Тем временем блондинка уверенно двинулась к холодильнику Гермионы, выуживая оттуда огромный шоколадный кекс, будто это было нормой. Откуда он там вообще взялся? — Тинки принесла. Вместе со всем остальным, — улыбнулась на её мысли Лавгуд, стряхивая крошки с щек. Живот предательски заурчал. Видимо, Малфой постарался. С одной стороны хотелось достать все и поочередно швырнуть в его лицо. И рассматривать, как какой-нибудь соус из-под сочного стейка будет стекать с кончика носа и капать прямо на его дорогие вещи. Интересно, он хотя бы в этот момент изменился в лице? Это выглядело, как подачка бедным и нищим, готовым бороться за любой кусок пищи. Но с другой стороны… С другой стороны она и правда была готова. И это раздражение, отвращение к себе, ненависть за свою слабость она тщательно сжигала в пожаре среди ментальной комнаты. Потому что она примет эту подачку человека, от которого она с одиннадцати лет ждала только броска грязи в лицо. И даже поблагодарит его. Чтобы сильнее чувствовать отрезвляющий гнев. Нельзя расслабляться в его присутствии ни на минуту. Потому что люди, может, и меняются, но он никогда не был человеком. Как он бы не старался её обмануть. — Ты думаешь, что будешь мне полезна, цветочек? — Паркинсон подошла ближе, скользя деревком за талию и скрещивая руки на груди, от чего её декольте поднялось еще выше. — Я природный легилимент. — впервые серьезно ответила Луна. Это стало новостью для всех в комнате. Грейнджер не знала, как реагировать, ведь оказалось, что все это время она пыталась разгадать Малфоя, совсем не зная ничего о своих друзьях. Но девушка постаралась придать лицу невозмутимость. — Что ж, это и правда может пригодиться. Так каков план?***
27 сентября 2000
Пахло весенним утром. Тем самым, когда после холодов несмелыми касаниями солнце щекотало кожу. Когда весь Хогвартс еще спал, а он уже летал на метле, выворачивая пируэты навстречу ветру. Не сражаясь с ним, а сливаясь в единый поток, который тебя подхватывал, дарил невесомость. Пахло свободой. Еще пахло изумительным яблочным пирогом, что готовила мама, когда он был совсем маленьким. Когда она прогоняла эльфов, потому что ему было вкуснее, если это делала Нарцисса. Все это дополнялось шлейфом жасминового чая и цветов. Их было так много в оранжереи Мэнора, потому что они росли в той же тепле и заботе, что окутывала его. Пахло домом. Снова пробивался ещё один запах. Сосновые ветки, шишки, земля после дождя и лягушки. Два маленьких мальчика, измазанные в грязи, бегут за зелёными существами. Один падает, второй оборачивается и видит, как его друг стал совсем похож на лесную нечисть. Они смеются и решают что уже завтра продолжат свой отлов для проекта по гербологии. По прибытии в Забини-Мэнор их ждут мыльная ванна и ужасно обеспокоенные глаза домашних эльфов. Пахло детством. Амортенция активно бурлилась уже на протяжении часа, и Драко с Гермионой неустанно контролировали этот процесс. Они пытались создать нечто новое из чего-то тяжело изменяемого и старого. И в глобальном смысле тоже. Он наблюдал, как она ела рыбную запеканку и салат, делая какие-то пометки. Хотя прошло-всего ничего, с тех пор как он распорядился, чтобы ей доставляли еду, её лицо уже приобрело здоровый румянец, и скулы не казались такими впалыми. Хотя она была все ещё ужасно худая. Его не то что бы совсем заботило благополучие Грейнджер, но если в какой-то экстренной ситуации вместо битвы она свалится в голодный обморок, то это навредит им обоим. Эту идею ему подала мама. Она заметила, что девушке тяжело концентрироваться, и ей не хватает сил для раскрытия полного потенциала. И она была права. Однако приходилось напоминать себе, что он заботится не о ней, а о себе. Хотя прогнать этих демонов, шепчущих на ухо голосом Люциуса, что он помогает грязнокровке, было тяжело даже с даром окклюменции. — А если добавить корень острицы? Тогда эффект будет временным, — Гермиона нахмурила брови, прямо как на уроках зельеварения со Снейпом. — Побочный эффект в виде высокой температуры будет очевиден. Нельзя. Она кивнула, зачеркнув эту строчку. Три дня назад они решили, что Паркинсон и Лавгуд пойдут с ним вместе на ежегодный закрытый аукцион коллекционера. и нужно что-то, чтобы увеличить их шансы на успех в переговорах. План был очень простой и очень сложный в одно и то же время. На входе будет куча охраны и демаскирующих заклинаний, которые раскроют любые изменения внешности. Пропуск строго аристократии и строго по пригласительным, подписанным лично хозяином торжества. Палочки на входе изымаются, колдовать можно будет максимум невербально. Единственное исключение — мантия-невидимка, которая осталась у Грейнджер после смерти шрамоголового. Уникальная вещь, что способна скрыть тебя даже от самой смерти. Но она вмещает лишь одного взрослого человека. Задача Пэнси будет стать приглашенной в личный кабинет мистера Дюка. Лавгуд же будет страховать её и не высовываться. Изначально гриффиндорка рвалась на эту роль, не желая отдавать контроль над ситуацией, но без магии она бы мало чем помогла, кроме как подвергая всех возможности быть схваченным и убитыми. Чего не скажешь о природном легилименте. Он впервые сталкивался с подобным себе. Кем-то столь же одаренным с детства. В школе они едва ли перекинулись парой фраз, и то — оскорбительных. Но она никогда на них не отвечала, от чего интереса просто не было. То ли дело заучка и ее компашка идиотов. Алмаз среди камней с пляжа. Так ярко она сияла. Уизел всегда был другом мальчика-который-не-сдох, но она… Она была Гермионой Грейнджер, умнейшей ведьмой своего века, как писали газеты. Ну, до того как их взяли под контроль пожиратели. Даже сейчас она, спустя столько времени, не прекращает быть такой яркой. Хоть и сама этого не замечает. Ахуеть, как бесит. Иногда хотелось залезть ей в голову, под самый скальпель, проскользить по каждой извилине, чтобы понять. Как все устроено в этом каштановом хаосе? Пройтись вдоль бесчисленных поворотов, как в лабиринте, изучить, предугадать следующий. Узнать, действительно ли она поверила в него. Или просто искусно сманипулировала, прикрываясь благими намерениями. Видела ли она вообще в нем что-то хорошее, или он так и остался жутким чудовищем, что преследовал её в кошмарах? Хотя с чего бы ей думать иначе? Все хорошее, что сделал по отношению к ней — продиктовано собственной выгодой. Выгравировано расчетом под кожей на кончике языка. За исключением тех книг. Он, по правде говоря, и сам не понимал, зачем тогда так сделал. В один момент фотографическая память услужливо подсовывает не пойми откуда взявшуюся дату рождения, а в следующий — он уже дает указания домовику. Драко так и не смог ответить на вопрос “зачем?”. Ни ей, ни тем более себе. Тот первый миг, когда она вошла в хранилище тайн и секретов Мэнора, стал отправной точкой. Она улыбалась, будто попала в лучшее место за всю человеческую историю. Словно опоясанная свечением миллиона маленьких светлячков. Само определение слов “уют” и “счастье” сошло со страниц словаря, воплотившись в этой девушке. И потом, когда она оглянулась на него, смотря не с враждебностью или раздражением, а с благодарностью. Это пламя задело многовековой слой льда, создавая брешь, такую непривычную. Такую неправильную. Скорее всего, он просто отвык от того, что кто-то может ему улыбаться так по-детски, искренне. И он захотел увидеть это ещё раз. Почувствовать это. Абсолютное эгоистичное рвение овладеть солнцем хоть на миг. Ничего общего с настоящей заботой, просто желание согреться. И смотря на неё сейчас, ничего не возникало внутри. Она была сосредоточена и занята делом. Но кто знает, что бы произошло, если бы Грейнджер улыбнулась, как тогда… Может, он все таки изменился? Мысли прервались хлопком аппарации. — Соплохвост подери, почему на все помещение воняет сигаретным дымом? Проклятый Забини может хоть постараться не прокуривать все вокруг? Рыжая бестия скорчила гримасу недовольствия и наиграно помахала ладонью у носа, стараясь отогнать от себя дурной смрад. — Джинни? Что… ты имеешь ввиду? Мы вообще-то готовим… — он незаметно дернул Гермиону за рукав, приказывая взглядом заткнуться. Она, уставившись на него с недоумением, все же послушалась. Развернувшись в пол оборота к гостье, Малфой спросил: — Почему ты думаешь, что это Блейз, а не Грейнджер решила побаловаться от скуки? Уизли закатила глаза и посмотрела на блондина, как на умственно-отсталого пятилетку. Будто он не понимал, что два плюс два будет четыре. — Только он курит сигареты с таким запахом. Плюсом ко всему я чувствую его одеколон. Единственный приятный запах, что пробивается похож на мамин фирменный пирог. Как вы вообще тут ещё не задохнулись? — непонимающе воскликнула она. Они с Грейнджер переглянулись. Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, что они думали об одном и том же. — Ладно, не важно. Мне нужно взять пару зелий для сама-знаешь-кого. Салазар, так шифруется, будто спешит на свиданку с Темным Лордом. Как будто Драко не знает ни о её ребенке, ни о Лавгуд. Просто смешно с этой недо-шпионки. — Да, все то, что ты просила уже готово, — отозвалась Гермиона, выходя из секундного оцепенения. Забрав какие-то склянки со стеллажа, она передала их рыжеволосой. — Как вы? Я давно не заходила. — сказано полушепотом, приглущающимся звуками бурления, но он услышал. — Все в порядке. Я держу ситуацию под контролем, — так же тихо в ответ. — Хорошо. Будьте осторожны. — Ладно, мам, — девушка, закатив глаза, забрала зелья и, оставляя витать в воздухе слова благодарности, так же быстро исчезла. Повисает короткое молчание, пока Грейнджер взвешивает свои следующие слова, прежде чем произнести их. — Какие запахи ты чувствуешь? Он усмехается. Она скорее будет сомневаться в своей точности соблюдения рецепта, нежели в лучшей подруге. Маленькая наивная гриффиндорка. — Ветер, зеленые яблоки, лес и дождь. — И это… — Да, Грейнджер, это мои любимые запахи. Она хмурится. Это маленькое действие вызывает в нем бархатный смешок. — А тебе чем пахнет? — любопытствует в свою очередь Драко. — Не твое дело, Малфой. Нечем заняться, так подумай над решением нашей проблемы с ингредиентами. — Я многозадачен, — он подходит к ней ближе, слегка нависая, — Неужели тоже все это время наслаждаешься моим парфюмом? В помещении становится душно, то ли от того огня, что греет котел, пуская вязкие струйки пара, то ли от пожара, что пылает в густых шоколадных глазах, смотрящих на него снизу-вверх. — Такое мне только в кошмарах снится, — она отходит, увеличивая дистанцию. Нервничает. — Так значит я тебе снюсь? — не уступает Драко. — Иногда. Но почему-то там твоя голова всегда находится отдельно от тела. И самое приятно в этом сне то, что она молчит, — победно усмехаясь, Гермиона возвращает свой взгляд к котлу, — Я чувствую пергамент, свежескошенную траву и кофе с корицей. — Куда делась мятная зубная паста? — он и правда помнил больше, чем хотелось бы. Девушка сама озадачилась этим вопросом, видимо, прокручивая свои предпочтения в голове. — Похоже, я больше её не люблю, — констатировала она скорее для самой себя. Он просто удовлетворенно хмыкнул в ответ. — Разочарован, что я не пала под твои чары вейлы? — Я был бы разочарован в обратном случаи. Стало бы слишком легко и скучно, будь ты частью моего многочисленного гарема. Гриффиндорка лишь закатила глаза и вернулась к записям. Но она не успела и написать пол строчки, как камин озарило зеленым пламенем. Ну прямо день открытых дверей. Забини вышел с небольшим мешочком, отряхиваясь от пепла. — Я принес те ингредиенты, о которых мы говорили, — он кивнул Гермионе, направляясь к Малфою. — Да, спасибо, — он забрал мешочек из рук и проверил его содержимое. Аконит, корень белладонны, семена златоцветника, яд акромантула и крылья летучей мыши. Блейз никогда не подводил, — Сегодня все в силе? — Спрашиваешь. Мать загоняла наших эльфов с самого утра. Мы вас ждем. Очередной прием, на который ему не хотелось идти, но обязывал статус. Плюсом таких мероприятий было то, что можно всегда закрыться с другом в кабинете и надраться в хлам под видом обсуждения важных дел. Мулат направился обратно к месту прибытия, как вдруг обернулся к Грейнджер. — Уизли заходила? — Да, откуда ты знаешь? — она вцепилась в него взглядом, как голодная собака в брошенную кость. — Скажи своей подружке, что можно выливать на себя чуть меньше, чем пол флакона за раз своих персиковых духов. И как её саму не тошнит от такой приторности? — с итальянской экспрессией удивился он. Затем изумрудный огонь лизнул его силуэт, перемещая домой. — Ты думаешь, что они… — Ебутся? Да я, блять, в этом уверен, Грейнджер.
Примечания:
Делитесь впечатлениями и догадками в комментарии)
