Глава 6
24 августа 2023 г., 19:24
Примечания:
К сожалению, в связи с тем, что я сейчас нашла новую работу и стало мало свободного времени, главы будут выходить реже, чем хотелось бы, но они обязательно будут. Работа мною очень любима, и я горю ней как в первый день, так что не теряйте)
26 сентября 1971
Он медленно прикрыл веки. На кончике языка перекатывался гранатовый сок, отдавая терпкостью и мимолетной кислинкой, что только подчеркивало его сладость. Под мантию дюйм за дюймом пробиралась прохлада слизеринских подземелий и общий веселый настрой, царивший в этой комнате. Вечер Слизнорта для его любимых студентов проходил довольно скучно и однообразно. Том успел бы за это время прочитать как минимум половину своей новой книги. Но было кое-что важнее книг. Кое-что, ради чего он готов был ждать не один такой вечер. Компания, что его окружала, была не слишком большой. Слева от него сидел Люциус, что то и дело кидал взгляд на Нарциссу, когда рассказывал очередную историю или шутку. Она же регулярно закатывала глаза и нарочито холодно удерживала дистанцию. Рядом с девушкой, сдержанно улыбаясь, расположилась Элизабет. Когда они только появились, он думал, что это будут очередные скучные девицы, вроде ничем не примечательной старшей Блэк. Однако их личности стали приятным удивлением. Возможно, в ближайшем будущем они еще сыграют важную роль в его замыслах, но пока судить рано. Габриэль отсутствовал, как и на любом другом приеме, что не могло не огорчать профессора. С остальными же студентами он не так часто общался. Только по необходимости. Тем не менее, он знал многое о каждом присутствующем. И для этого не нужно было даже сильно утруждаться. Все лежало на поверхности. Две девушки с когтеврана и пуффендуя — подруги. Та, что с синим галстуком, слишком часто поглядывает на гриффиндорца. В то время как он улыбается девушке в желто-черном, что стыдливо отводит взгляд, проверяя не заметила ли подруга. Еще одна девушка с гриффиндора, примерно пятого курса, уж слишком явно изучает замок на двери в кладовую с припасами. Ранее она вскользь упоминала о продвинутой алохоморе. Ее лучшая подруга подозрительно приболела несколько дней назад, но так и не появлялась в больничном крыле. Видимо, какое-то зелье пошло не по плану. И, если исходить из ярко-малинового пятнышка на манжете школьной рубашки, он даже знал какие конкретно ингредиенты нужны бедняжке и на какой полке они располагаются. Даже смог бы назвать номер баночки. Парень справа со слизерина. Лестрейндж, кажется. Ему далось немалых усилий пробраться в это закрытое общество. Он не слишком умен и одарен талантом, но достаточно хитер и амбициозен. Не первый день юноша метит на дружеские отношения с Реддлом и таскается за ним, пытаясь завоевать внимание. Выходец из чистокровного рода одного из священных тридцати. Том специально держит его на расстоянии, но не дает соскользнуть с поводка. Вдруг ещё пригодится. Почти на каждого из присутствующих он имел небольшой рычаг давления, что можно было бы использовать. При желании. Исключением служили совсем бесполезные или не чистокровные, чьих имен он даже не пытался сохранить в памяти. Раздражающие существа, сравнимые по значимости с домашними эльфами. И то - у эльфов чистота магического рода в разы приличней этого отребья. Мерзкие грязнокровки. Том вернул свое внимание на профессора, стараясь подключиться к разговору. — Сэр, а правда ли, что профессор Вилкост уходит в отставку? — стоило ему только заговорить, как остальные затихли, жадно ловя каждое слово старосты слизерина. — Том, Том, если бы я и знал это, то был бы не вправе сказать вам, — ответил Слизнорт, слегка посмеиваясь. Одна за другой в его рту исчезали дольки сахарного ананаса. — Должен признаться, я был бы не прочь выяснить, откуда вы черпаете ваши сведения. Вам известно больше, чем половине преподавателей. Реддл лишь невинно улыбнулся в ответ. Он чувствовал на себе восхищенные взгляды и с удовольствием топил в них свое самолюбие, давая ему насытиться вдоволь. — Что до вашей сверхъестественной способности узнавать то, чего вам знать не положено, равно как и до осмотрительной лести, с коей вы обращаетесь к людям, от которых многое зависит… Кстати, спасибо за ананасы, вы совершенно правы, это мое любимое… Кто бы сомневался. — …лакомство. С уверенностью предрекаю вам, что лет через двадцать вы подниметесь до поста министра магии. Через пятнадцать, если так и будете присылать мне ананасы. У меня в Министерстве великолепные связи. Выяснить, что Слизнорту по душе, стало возможным на прошлом собрании. Один когтевранец принес ему кусок пирога, украшенный ломтиком тропического фрукта. Профессор продегустировал его сразу же, оставив остальной десерт на более позднее время. Затем раздобыть из лазарета эликсир, снимающий тревогу, и добавить пару капель в сахарный сироп. План, требующий куда большего мастерства, нежели просто использовать сыворотку правды. Однако в перспективе, не столь очевидный и без риска потерять доверие опытного зельевара. — Не думаю, что политика — мое предназначение, сэр, — сказал Реддл. — Прежде всего, мое происхождение не из тех, какое необходимо для подобной деятельности. Оно гораздо выше. Даже сама мысль о том, чтобы стать офисным планктоном, почти сросшимся со своим министерским креслом, вызвала внутри лишь волну отвращения. Наследник самого Салазара Слизерина рожден вершить великие дела. Он не станет подчиняться правилам. Он будет их устанавливать. — Глупости, — коротко отозвался Слизнорт, — яснее ясного, что вы, с вашими-то способностями, происходите из славного рода волшебников. Нет, вы далеко пойдете, Том, я в своих учениках никогда еще не ошибался. И это было так. Маленькие золотые часы, стоявшие на столе Слизнорта, отзвенели одиннадцать. — Батюшки мои, неужто так поздно? — удивился профессор. — Вам лучше идти, юноши, а то наживете неприятности. Лестрейндж, я рассчитываю получить от вас завтра утром письменную работу, иначе мне придется задержать вас в классе. То же относится и к вам, Эйвери. Ученики засуетились и начали покидать помещение, но Реддл никуда не спешил. Он дождался момента, когда последняя макушка скрылась в проеме и потянул ручку дверей изнутри, стоя смирно пока Слизнорт его не заметил. — Живее, Том. Вы же не хотите, чтобы вас в неположенное время застали вне спальни, вы все-таки староста… — Сэр, я хотел спросить вас кое о чем. — Так спрашивайте, мой мальчик, спрашивайте… — Сэр, я хотел бы знать, что вам известно о…— сердечный ритм ускорился в несколько раз, — о крестражах? Он смотрел, словно в замедленной съемке, как застыл преподаватель. Как его пальцы, короткие и пухлые, чуть сильнее сжали стеклянную ножку бокала. Как невесомая испарина проступила на морщинистом лбу. Но, тут же, взгляд его потеплел и руки расслабились. Успокаивающее зелье работало. И профессор не имел ни малейшего понятия об этом. — Пишете самостоятельную работу по защите от Темных искусств, не так ли? — Не совсем так, сэр, — ответил Реддл. — Я наткнулся на этот термин, читая кое-что, и не вполне его понял. Он решил зайти издалека. Прощупать почву, перед тем как наступать туда всей стопой. Иначе был риск погрязнуть в ней и не суметь выбраться. — Вам пришлось бы приложить изрядные усилия, Том, чтобы найти в Хогвартсе книгу, содержащую подробные сведения о крестражах. Это материя очень Темная, Темная по-настоящему, — сказал Слизнорт. — Но вам-то, разумеется, известно о них все, сэр? Такой волшебник, как вы… Простите, возможно, вы не имеете права говорить об этом. Просто я понимаю, что если кто и способен о них рассказать, так это вы… Вот и решился спросить… Реддл говорил небрежным, лишь слегка заинтересованным тоном, стараясь не выдать с головой все предвкушение, что текло по его венам вместо крови. Оно закипало, бурлило, обжигало внутренности. Но Том играл свою роль, словно это был его дебют. — Ну что ж, — произнес Слизнорт, не глядя на Тома, поигрывая ленточкой, украшавшей крышку коробки с засахаренными ананасами, — разумеется, если я предоставлю вам сведения общего характера — просто ради истолкования этого термина, — вреда никому не будет. Словом «крестраж» обозначается материальный объект, в который человек прячет часть своей души. Это было известно из книги, что попалась ему в запретной секции. Нужно было больше подробностей. Если это ключ к решению всех проблем, то он его не упустит. Если это ключ к бессмертию… — Но я не совсем понимаю, как это можно сделать, сэр, — сказал Реддл. — Ну, видите ли, вы раскалываете свою душу, — сказал Слизнорт, — и прячете часть ее в объект, находящийся вне вашего тела. После этого, если на тело кто-либо нападет или даже уничтожит его, вы все равно умереть не сможете, поскольку часть вашей души остается привязанной к земле, неповрежденной. Правда, существовать в подобной форме… Куда перспективнее, чем умереть. — Немногие согласились бы на это, Том, очень немногие. Смерть могла бы казаться более предпочтительной. И это оно. После стольких месяцев безуспешных поисков он ухватил зацепку за хвост, жадно вцепившись ногтями, сжимая до боли в костяшках и сухожилиях. Но эйфория затмевала все. И без того темные глаза заволокло мраком так, что их не смогло осветить даже яркое пламя камина. Реддл сделал один шаг вперед. — Но как же раскалывается душа? Перемены в атмосфере комнаты были ощутимы физически. — Что ж, — ответил, поежившись, Слизнорт, — вы должны понимать, что душа мыслится как нечто неповрежденное, целостное. Расколоть ее — значит совершить противное природе насилие. — Но как его совершить? — ещё шаг навстречу. — Посредством злого деяния, высшего деяния зла. Убийства. Убийство разрывает душу. Волшебник, задумавший создать крестраж, использует это увечье к собственной выгоде: он заключает оторванную часть души… — Заключает? Как? — нужно знать больше. Нужно знать… — Для этого существует заклинание, только не спрашивайте меня о нем, я его не знаю! — ответил Слизнорт, встряхивая головой. — Разве я похож на человека, который опробовал его? На убийцу? — Нет, сэр, разумеется, нет, — поспешно сказал Реддл. — Простите, я не хотел вас обидеть. — Что вы, что вы, какие обиды, — хмуро откликнулся Слизнорт. — Интерес к подобным вещам естественен… Для волшебников определенного калибра эта сторона магии всегда была притягательной. — Да, сэр, — сказал Реддл. Он узнал почти все, что хотел. Остался лишь последний вопрос… — Мне просто любопытно, много ли проку от одного-единственного крестража? Не лучше ли, чтобы обрести побольше силы, разделить душу на несколько частей? Ну, например, разве семь — не самое могучее магическое число? И разве семь… Он слегка увлекся. — Клянусь бородой Мерлина, Том! — воскликнул Слизнорт. — Семь! Неужели мысль об убийстве даже одного человека и без того недостаточно дурна? Да и в любом случае… разделить душу надвое — уже плохо, но разорвать ее на семь кусков!.. Действие эликсира стало ослабевать. Профессор начал приходить в себя и, кажется, только сейчас осознавать, что он рассказывал ученику. Во выцветших с возрастом радужках сквозило сожаление. — Разумеется, — пробормотал он, — наша беседа всего лишь гипотетична, не правда ли? Чисто научное… — Да, сэр, конечно, — поспешно ответил Реддл. Он выяснил все что смог. — И все-таки, Том, сохраните сказанное мной в тайне, — ну, то есть тему нашего разговора. То, что мы поболтали немного о крестражах, вряд ли кому понравится. Понимаете, в Хогвартсе эта тема под запретом. Особенно лютует на сей счет Дамблдор. — Никому ни единого слова, сэр, — пообещал Реддл и покинул кабинет профессора. Как только послышался щелчок двери, ему захотелось расхохотаться прямо посреди этого темного коридора. У него, черт подери, получилось. Он на шаг ближе к задуманному. Если он станет бессмертным, то сможет получить власть, о которой так долго грезил и расставить всех на свои места. Теперь он будет главным.***
19 сентября 2000
“С днем рождения”. Так гласила небольшая записка-карточка, что лежала поверх загадочных свертков. Гермиона весь день сегодня провела на Гриммо. Рон, по ее просьбе, составил программу по спецподготовке, и теперь, в дополнение к тренировкам разума, добавились еще физические нагрузки. Учитывая, как мало она зачастую двигалась, это давалась абсолютно не легко. Дыхание едва ли выходило удерживать на одном уровне, сердце норовило выломать ребра изнутри, а капли пота пропитали насквозь спортивную форму. И это на фоне Джинни, что выполняла все безупречно и едва ли уставала. Грейнджер знала, что нельзя себя ни с кем сравнивать, но это не то чтобы помогало так не делать. И вот сейчас, она, измученная в усмерть, хотела лишь принять ванную и лечь спать. Но ее планы нарушила непонятная гора вещей на кофейном столике. Увлеченная новыми делами, девушка совсем забыла о своем дне рождения, впрочем как и все остальные, потому что никто из них так и не поздравил ее сегодня. Или все-таки поздравил? Она задумчиво нахмурила брови, ведь подписи отправителя нигде не было. Для уверенности, Гермиона еще несколько раз осмотрела записку со всех сторон, но так и не нашла зацепок. Слегка насторожившись, она достала свою волшебную палочку и просканировала заклинаниями все вещи на наличие ядов или опасных проклятий. Чисто. Дрожащие от усталости пальцы аккуратно поддели край оберточной бумаги, разрывая ее напополам…***
Когда малышке Мионе было четыре года, ее родители приготовили для нее самый огромный в мире торт. Он был нежно-розового цвета, украшенный разными блестками. Мама даже разрешила съесть два кусочка за раз. Ей подарили куклу и красочную книжечку, в которой было так много животных. Она умоляла папу каждый вечер перед сном читать ей историю про жизнь зверят. И каждый раз она засыпала, прежде чем глубокий мужской голос добирался до конца шестой страницы. При наступлении ее пятого дня рождения она уже обладала статусом ученицы младших классов. Там было так много других детей, и учителя рассказывали столько интересного на уроках. Её одноклассница Мэгги принесла какую-то сказку с девочкой, что сбежала в лес от злой мачехи, и Гермиона тоже захотела себе такую. Она изо всех сил старалась хорошо учиться, чтобы родители купили ей много-много книжек, и она тоже смогла их носить в школу. Маленькие шоколадные глаза затопил восторг, когда папа вынес целую стопку, что доходила ему до середины груди. После обеда они сидели на заднем дворе под высоким дубом и повторяли буквы. С небольшой помощью ей удалось прочесть название “Белоснежка”. Она была очень горда собой. На ее седьмой день рождения она заказала большую-пребольшую энциклопедию, в которой таились знания обо всех аспектах жизни. Почему небо голубое? Зачем идет дождь? Куда улетают птицы зимой? Зачем зайцы меняют окрас меха? Все эти вопросы были так интересны маленькой любопытной девочки. Но родители считали, что пока еще рано читать такие книжки и предложили купить ей кукольный домик. Гермиону это очень разозлило, и она сама, того не понимая, подожгла штору одним лишь взглядом. Именно в этот день впервые проявилась её магическая сила. Родители были слегка напуганы и обеспокоены, но когда заметили бусины слёз на румяных щеках, то сразу же окружили малышку заботой и лаской. Мама тогда шептала ей “Все в порядке, милая. Это ничего. Все мы иногда злимся. Я знаю, что ты не хотела. Ты просто сделала то, что умеют не все. И это абсолютно нормально. Мы рядом. Я всегда говорила, что ты моё маленькое чудо”. И эти слова дарили спокойствие. К девяти годам она научилась интуитивно управлять своими способностями: могла иногда задерживать предметы в воздухе или нагревать их. Хотя выходило и не всегда, ей очень нравилась эта загадочная сила. Она мечтала однажды стать супергероем, как в комиксах, и спасти мир от злодея. Но родители запретили ей рассказывать кому-либо про свой дар. Они очень осторожно относились к способностям дочери, и хотели защитить ее от возможных последствий. Однако, она все-таки не удержалась и рассказала своей лучшей подруге Мэгги. Та пообещала хранить её тайну. В этом году, Гермиона праздновала день рождения дома и позвала всех своих школьных знакомых. На ней было чудное белое платье, а кудрявые волосы, что достались ей от мамы, были заплетены в замудренную прическу. Она чувствовала себя настоящей принцессой. Однако, не прошло и пару часов торжества, как её “подруга” заявила привселюдно о самом сокровенном секрете Грейнджер. Все начали с интересом и восторгом смотреть на неё и просить показать “магию”. Ладошки вспотели, сердечный ритм набрал обороты, а голова пошла кругом от пристальных взглядов. Гермиона подняла руку и… Ничего. “Я же говорила, что она просто обманщица”. Раздался громкий детский хохот. Карие глаза защипало, и соленые дорожки полоснули лицо. Вдруг она почувствовала сильный всплеск энергии в солнечном сплетении, и направила его на чашку обидчицы. Она начала нагреваться. Мэгги резко дернула рукой, отчего кружка с вишневым соком полетел прямо на белую ткань платья. В её глазах читался неподдельный ужас, а остальные, не заметив этого, продолжили ещё громче смеяться. Гермиона рванула в ванную, заперевшись там до того момента, пока не ушли все гости. В классе больше никто с ней не общался. В свои одиннадцать лет она уже приучилась проводить время сама с собой, в чем ей очень сильно помогали книги. В них она могла спрятаться от проблем и быть кем угодно. Или даже иметь друзей. Родители, в качестве подарка, разрешили ей оставить кота, что случайно зашел к ним на задний двор. Он был слегка больше обычного, с причудливыми ушами и удивительно умными глазами. При всем своем нраве и характере, он давался гладиться только Гермионе, пронырливо увиливая от рук родителей. Он защищал и оберегал её, а иногда даже приносил мышей и ящериц в качестве подарка. Прямо в день её рождения к ним в дверь постучала женщина в очень странном одеянии. На ее голове расположилась конусовидная шляпа, что чудом не слетала, а тело было облачено в какую-то мантию. Она рассказала семье Грейнджеров о том, что их дочь волшебница, что она может отправиться на следующий год учиться в школу магии и колдовства “Хогвартс”. Это стало словно глотком свежего воздуха. Новый мир полный новых людей. Таких же, как она. Малышка была в абсолютном восторге от разрывающих разум возможностей. Она больше не хотела терять ни секунды и узнать как можно больше об этом месте. Они с приятной женщиной отправились вместе в магическую часть лондона, ведь её родители не могли туда попасть. На все врученные ей деньги, она купила как можно больше разных книг, чтобы быть на одном уровне с остальными волшебниками. Теперь каждый вечер, перед сном, девочка делала три вещи: читала пару глав из новой литературы, целовала Живоглота в макушку и зачеркивала дни до следующего сентября. Двенадцатилетие Гермиона провела плача в кабинке туалета. Все было совсем не так, как она представляла. Друзей у неё так и не появилось. Она очень хотела подружиться с теми мальчиками из купе, но рыжеволосый постоянно её передразнивал и смеялся над ней, называя заучкой. С девочками она тоже не много общалась. Все думали, что Грейнджер слишком умна и заносчива, когда она просто хотела показать им, что достойна. Что она заслуживает их внимания. Может, и правда с ней что-то не так? Может, она просто не принадлежит ни одному из миров и ей нигде нет места? Гермиона развернула небольшую коробку,в которой было её любимое печенье и записка от родителей. “Мы гордимся тобой,доченька. Ты наше маленькое чудо. Остальные обязательно это заметят”. Она надкусила одну штучку, и вкус сразу же окунул её в беззаботное детство. Немного успокоившись, она вышла из кабинки, решив, что еще покажет магическому миру кто такая Гермиона Грейнджер. Последующие года летели незаметно, ей удалось стать одной из лучших ведьм на курсе, все-таки подружиться с теми мальчиками из поезда и побывать в множестве разных, порой и опасных, приключений. Маленькая девочка не сдалась и выросла во взрослую, сильную девушку, готовую биться за судьбу всего магического и не магического мира. Но всегда одна вещь для неё была неизменной — любовь к книгам. Это то, что помогало мечтать, дарило надежду, поднимало настроение, и неоднократно спасало жизнь. Даже в борьбе против Волдеморта последним подарком от Дамблдора стала книга. Это было частью её естества. Частью души.***
Развернув бумагу, девушка обнаружила книгу. Затем еще. И еще. И еще. Всего она насчитала двадцать четыре штуки. Многие из них были безумно редкими и дорогими изданиями. Девушка бережно, слегка подрагивающими пальцами. раскрыла одну из них. увиденное заставило её охнуть и замереть. На первой же странице красовалась подпись автора. Она принялась за следующую — то же самое. Через минуту перед ней лежало огромное количество распахнутых книг, подписанных разными почерками. Это был самый прекрасный подарок в её жизни. Глаза снова нашли одинокую записку, брошенную поверх пергаментов с переводом, что были написаны рукой Малфоя. Сердце сорвалось с ребер и ухнуло в желудок. Почерк совпал. Снова окинув взглядом названия книг, в памяти всплыла библиотека Мэнора. Точнее её первый визит туда. Перед Гермионой лежала каждая книга, из тех, что она тогда коснулась.***
20 сентября 2000
— Прости, Гермиона, я больше не могу, — Джинни протестующе замотала головой. Малфой, сидевший напротив, лишь раздраженно взглянул на рыжеволосую и снова вернулся к своим записям. — Мне уже пора… — она вовремя осеклась, — …сама знаешь куда. — Да, хорошо, ты и так здорово помогла. Мы сегодня исключили ещё с десяток шифров. Спасибо тебе большое. Подруга лишь кивнула и устало улыбнулась. По ней было видно, что мыслями она уже в своей мягкой кровати. Они коротко попрощались, обнявшись, и девушка растворилась в воздухе. — Ты не идешь домой? — теперь Грейнджер обращалась к парню. — Доделаю и иду. — коротко ответил он. Драко был так сосредоточен и собран, что это даже немного пугало. Интересно, если прямо сейчас кинуть в него аваду, он увернется? Кровь в организме начала слегка нагреваться, как бы предупреждая хозяйку. На что та лишь встряхнула кудрями, отгоняя дурные мысли. Гермиону тоже клонило в сон, и она позволила себе растянуться в уютном кресле. Но когда они остались вот так, одни, можно было наконец-то задать мучающий её вопрос. — Это ведь ты мне прислал вчера подарки? — кажется, ей удалось завладеть его вниманием, поскольку он отложил свиток в сторону. — Ты догадалась? — По почерку. — Тогда смысла отрицать нет, — просто ответил он. — Почему эти книги? — не сдавалась Грейнджер. — Не понравились? — Понравились. Но я спросила: "Почему именно они"? — Первое, что вспомнил. А гиппогрифы - это крохотные пушистые комочки, что дарят детям конфеты на праздники. — Когда меня спрашивают о какой-либо вещи, мне не приходит на ум двадцать четыре позиции. — Видимо, у меня мозги работают лучше, чем у тебя. — Видимо, ты мне лжешь. Он перевел на неё пронзительный взгляд. В глазах цвета грозовых туч плескалось раздражение, изнеможденность и что-то еще… Что-то, что было очень трудно определить. — Это ведь копии книг, что я просматривала в свой первый визит библиотеки Мэнора, не так ли? Как ты запомнил все? Откуда подписи всех авторов, если половина уже как полвека мертвы? Откуда ты знаешь дату моего рождения? И самое главное — для чего было вообще меня поздравлять? Мы не друзья. — Слишком много вопросов, Грейнджер, для полвторого ночи, — лениво протянул Малфой. Но девушку абсолютно не убедил этот аргумент, поэтому он все же ответил: — Связи и влияние. Для меня это сравни покупке хлеба. Все же прежняя надменность в нем сохранилась. — У меня безупречная память на детали, ведь от этого часто зависит моя жизнь. Поэтому я запомнил книги и дату рождения. И ты абсолютно права. Мы не друзья и никогда ими не будем, но мы работаем вместе, что делает нас коллегами. А когда у коллеги день рождения, в цивилизованном обществе принято дарить подарок из вежливости. Могу понять, почему ты не знаешь о таких тонкостях, учитывая твою бывшую компанию. Только Драко мог в одном предложении подчеркнуть свою аристократичность и, при этом, оскорбить тебя и всех твоих знакомых. Грейнджер закатила глаза и уставилась в окно, разглядывая мерцающие вдалеке огни. Она явно дала понять, что на этом их “милая беседа” закончена, хоть и ни капли не поверила ни одному его слову. Как вдруг, девушка замерла с выражением глубочайшего удивления на лице. — Отражение! — воскликнула она, — Отражение! — Много же тебе времени понадобилось, чтобы заметить, — на автомате съязвил Малфой. Но она даже не слушала его. Вскочив с места, Гермиона выхватила пергамент из бледных рук и добавила еще несколько со стола. Блондин смотрел на неё, как на беглеца с пятого этажа больницы Св.Мунго. Благодаря магии, листы повисли в воздухе, а чернила на них засветились. — Мы все это время искали сложные виды шифров или код, или… Что угодно! Но упустили такую простую вещь, — взмах палочки, и буквы начали меняться, составляя новые слова, — В этом языке есть особенность: половина символов являются полной копией второй половины, только… — Отраженной. — закончил за нее Драко, — и теперь это абсолютно другой текст. Неплохо, Грейнджер. Он усмехнулся. А она слегка покраснела. — Нам остается теперь только перевести на рунический. Достань, пожалуйста, с полки вон ту книжечку, — она указала на огромное девятисот страничное нечто, обрамленное твердым переплетом. При должной мотивации, этим орудием можно лишить пару человек жизни. Весило оно еще больше, чем могло показаться на первый взгляд. — Ты это называешь “книжечка”? — он издевательски выгнул бровь. — Зато тут есть всевозможные руны с разных стран и эпох, — зачем-то оправдывалась она. С помощью другого заклинания Гермиона выполнила поиск по содержимому, но не было ни одного совпадения, — Ничего не понимаю… — Что такое? — Таких рун все равно не существует. Неужели это тоже не то? — она подняла на Малфоя глаза, стараясь отыскать в нем хоть какие-то ответы. — Думаю, что ты все-таки не ошиблась. Видишь тут, — он ткнул пальцем в текст, — оно переводится в руну. И это слово тоже. И это. Но между ними слово… Раньше у нас не было таких закономерностей в предложениях. — Хочешь сказать, что это какой-то рунический диалект, где ключевые слова изменены? Но почему его тогда нет в книге? — Я однажды слышал легенду о том, что некое закрытое общество темных магов изобрело тайный язык. Так, самые скверные заклинания и обряды были доступны только избранному кругу чистокровных волшебников. Но это лишь домыслы, что передаются из столетия в столетие. — Если это правда, то нам нужен их словарь. — Я сильно сомневаюсь, что такое существует, — Малфой присел на подлокотник, скрестив руки на груди. — Тогда откуда бы Волдеморт узнал точные подробности создания крестражей? — парировала Гермиона. — Крестражи? Что это такое? Грейнджер замерла, осознавая, насколько сильно она расслабилась и позволила себе сболтнуть самый главный секрет. Но пути назад уже не было. Если она и не расскажет сейчас, ему не составит труда выяснить самому. Неимоверно опасно было доверять такие знания пожирателю смерти, но он ведь не может их предать? …Верно? — Что ж… При высоким владением темной магией волшебник может расколоть свою душу. Затем, этот осколок можно спрятать в любой живой или неживой объект. Это дарует тебе бессмертие, как философский камень. Но в отличии от второго, если тебя убьют заклинанием, ты сможешь возрождаться ровно до тех пор, пока в мире существует хотя бы один кусочек твоей души. — Так вот, как он вернулся… — Да, и ты видишь чему его это стоило. За нарушение законов природы берется непомерная плата. — Вот что мы ищем. Ритуал по созданию крестражей, — догадался Драко. — Да. — Понимаю, почему ты не хотела рассказывать. Тебе не стоило доверять такие знания кому-попало. Её сердце сжалось от нахлынувшего ужаса. Неужели Малфой пойдет по стопам хозяина? — Ты бы решился на такое? — произнесла Грейнджер почти не шевелящимися губами. — К твоему счастью, вечная жизнь для меня скорее была бы пытка, нежели привилегия. Она выдохнула слегка громче, чем стоило. — Мы уничтожили шесть крестражей из семи. Последний это его змея. — Теперь ясно, почему он над ней так трясется. И её не убить обычным заклинанием, верно? — Естественно. Адское пламя, меч гриффиндора или яд василиска. Но у нас нет возможности использовать безопасно что-либо из этого. Поэтому нужен новый способ. Драко кивнул, что-то обдумывая. — Возвращаясь к изначальной теме разговора, думаешь, он получил эти знания из того фолианта, что в библиотеке Мэнора? Почему он не мог узнать от какого-то мага? — Первый крестраж он создал еще учась в Хогвартсе. У него просто-напросто не было тогда подобного рода связей. Только книги. Он мог отдать одну из них на хранение в защищенное родовое поместье. Там сильнейшая многовековая кровная магия. А Люциус всегда был его правой рукой и имел безграничное доверие. Все сходится. Вторая часть ребуса должна быть спрятана так же надежно. — Почему бы её просто не уничтожить? Чтоб избавится от малейшего риска. — Реддл был ценителем антиквариата. Он бы не смог себе позволить лишиться такого наследства. — Что ж, осталось проверить поместья и тайные хранилища всех приближенных. Всего лишь. — Тебе нужно придумать, как сузить круг. — Я не обладаю такими внушительными способностями к легилименции. В моем распоряжении только окклюменция, если ты помнишь. — Я знаю, — раздраженно огрызнулась она. Они еще какое-то время стояли в напряженной тишине, размышляя. Однако усталость отчаянно заявляла о своем присутствии, так что игнорировать ее уже не оставалось возможным. Драко направился в сторону камина. — Посмотрю, что возможно сделать. Спокойной ночи. — Спокойной ночи.***
22 сентября 2000
Шесть часов сна — это рекорд этой недели. Как правило, удавалось поспать только около четырех. Глядишь, если бы Малфой начал высыпаться, он был бы добрее. Но это лишь теория, которую было не не суждено проверить. На нем сейчас висело больше обязанностей, чем когда-либо. Так как отец отбыл во Францию, он следил за всеми сделками и семейными бизнесами. Хоть в рейдах Малфой временно и не участвовал, ведь тренировал свой новый отряд, это не освобождало его от определенных рутинных обязанностей и дополнительных поручений. И плюсом ко всему была двойная игра с Грейнджер. Он стал вторым Северусом Снейпом. Драко внимательно наблюдал, как пожиратели проходят полосу препятствий, пока его голова была забита совсем другими мыслями. Если изначально идея убить Темного Лорда была лишь откровенным бредом, в который верили, как он думал, только идиоты, то сейчас она становилась все реальнее и осязаемей. Было предположение, что он тоже заразился идиотизмом, но пришлось его проигнорировать. Информация о крестражах в корне поменяла его видение ситуации. Теперь самой главной задачей стал анализ и расчеты. Что будет выгоднее? Вложить больше ресурсов и сил, чтобы действительно найти почти наверняка несуществующую вещь, или просто ждать пока Грейнджер сдастся? Каковы шансы, что его не поймают за вынюхиванием, и не казнят на месте? Он всегда полагался на свою логику и цифры больше, чем на чувства. Но почему тогда именно сейчас чувствовал, что стоит довериться гриффиндорке? Бред. Или нет? Допустим, если её теория действительно может быть правдой. Тогда какие есть варианты? Он начал перебирать всех приближенных к Лорду. Самое очевидное — это Лестрейнджи и их поместье. На данный момент он именно там живет большую часть времени, отчего тетя Белла просто светится. При одном только воспоминании об этом хотелось как следует проблеваться. Малфой знал, что где-то на территории он прячет Нагайну. Это, скорее всего, исключало хранение словаря, так как Реддл не привык прятать ценности в одном месте. Но проверить стоило. Следующим был Долохов, его почти сразу можно было вычеркнуть, ведь он полукровка и не имеет поместья или хранилища. Возможно, у него и есть какой-то захолустный домишка, но он явно покрыт посредственными охранными чарами. Однако, даже не смотря на свое происхождение, он один из сильнейших темных волшебников в армии. Не даром ему доверили целый отряд. Драко сражался с ним несколько раз, еще в начале своего становления пожирателем, и ни разу не смог победить. После того, как Беллатриса занялась племянником, они уже и не пересекались. Интересно, на чьей стороне было бы преимущество сейчас? Не важно. Дальше. Что касалось близнецов Кэрроу, им едва ли можно доверить друг друга. Насколько они были сильны в сражениях — настолько же безответственны и импульсивны. Как две дикие гиены, которых можно только спускать с привязи, или цеплять обратно по ненадобности. Стоит чуть ослабить хватку, и они отгрызут кормящую руку. Не нужно даже быть легилиментом, чтобы читать их мысли. Слишком необоснованный риск. Розье старший, одинокий старикашка, которого держат в пожирателях за многочисленные заслуги молодости и подвиги его сына. Но, учитывая отсутствие сентиментальности у Лорда, очевидно, есть и другие вещи, в которых он полезен. Вся тактическая подноготная, расчеты, планы и учет — являются его главными обязанностями. Все решения принимает Господин, но многие из них были предложены этим человеком. Значит, и кредит доверия он заработал вполне приемлемый. Стоит проверить. Ещё был Эйвери, но его не слишком жаловали даже среди своих. После той оплошности, когда он попытался заполучить пророчество и не смог справиться даже с империусом, он был прилюдно наказан круциатусом. Его оставили в живых только из-за щенячей верности и способностью не задавать глупых вопросов. Впрочем, он едва ли вообще задавался вопросами. Магические способности слегка выше среднего и беспрекословное исполнение обязанностей удерживали его в близком кругу, хоть он и был ходячим опровержением теории о силе чистокровных волшебников. Абсолютно точно нет. И завершал список Яксли. Хитрый, скользкий лис, что проложил путь в Министерство взятками, непростительными и шантажом. Одна из важнейших марионеток Правителя. Его умению льстить и пленить сладкими речами позавидовала бы сама Скитер. Довольно хорош в бою, насколько мог судить Малфой, ведь воочию он никогда с ним не сталкивался. Лишь краем глаза наблюдал на поле битвы. Неизвестно насколько ему доверяют, поэтому вполне может быть одним из хранителей важных вещей для Лорда. Даже несмотря на все эти варианты, все равно как будто ничего не подходит. У Драко слишком хороший нюх на такие вещи. Словно он что-то упускает. Или кого-то, кто скрывается в тени. Кто не заявляет открыто о поддержке Господина, отчего является весьма безопасным вариантом. Внезапно, мужской голос вывел его из размышлений: — Я вновь первый, сэр. — пара ядовито-желтых радужек прожигала Малфоя, стараясь забраться ему под скальп прямо в черепную коробку. — Молодец, держишь планку. — он оценил юношу тяжелым взглядом снизу-вверх, — Даже костюм не испачкал грязью. Белоснежное одеяние, что идеально сидело по фигуре, действительно не имело ни одного пятна. Это можно было приравнять к чуду, несмотря на то, что они жили в мире полном магии. — Хорошо владею отталкивающими, сэр. Предпочитаю видеть только кровавые следы от убитых врагов на себе. Согласитесь, в этом есть доля искусства. Драко ухмыльнулся краем губ, отчего Селвин удовлетворенно прищурил глаза. — Возможно. — Вы сегодня не так внимательны как прежде. О чем думаете? — для Клиффорда и так верхом субординации было называть командира не по имени. О таких мелочах, как “некорректность задавать личные вопросы” он явно не заботился. И Малфой не имел привычки спускать такое с рук. Однако сейчас он видел в нем возможность. — Если бы тебе нужно было спрятать под чьим-то надзором какую-то древнюю и ценную вещь, кого бы ты выбрал? Селвин неспешно потянулся, словно пробудившийся ото сна кот, и слегка задумался над поставленным вопросом. — Полагаю, мистеру Дюку, коллекционеру. У него множество подобных вещей, система охраны надежней, чем в Гринготтсе, и сам он редко появляется на публике. Только закрытые балы для сливок общества. Не думаю, что существует место надежней. И он наверняка имеет хорошие отношения с Лордом, при этом не являясь в его непосредственном подчинении. Это может быть оно. — Мне нравится ход твоих мыслей. — Благодарю, сэр. — почти промурлыкал Клиффорд. Один за другим солдаты завершали забег и выстроили шеренгу. Винфрид пришел вторым с конца, что для него было довольно внушительным прогрессом. Похоже, он действительно тренировался дополнительно и прилагал все имеющиеся в хрупком теле усилия. Драко слегка ему кивнул в знак одобрения, отчего парень не смог сдержать улыбки, но тут же поспешил нацепить маску серьёзности. — На сегодня все, можете быть свободны.***
26 сентября 2000
— Черный или… Черный? Или может быть черный? Хотя, пожалуй, лучше черный. А все-таки… Может, черный? Гермиона отчаянно просматривала свой гардероб, абсолютно упустив из виду момент, когда он превратился в набор “Что наденет Миссис Забини на следующие похороны своего мужа”. Безусловно, большую часть времени им приходилось скрываться и не выделяться, и, поэтому, все яркие вещи остались где-то в прошлой счастливой жизни. Но чтобы настолько? Единственное, что хоть как-то выделялось из этого мрачного зрелища, было сверкающее платье, подаренное ей Малфоем. Хотя и оно тоже было черным. Она заглянула в нижние шуфляды шкафа. Тут оставались старые вещи, которые она надевала, когда шла на гриммо или под черную мантию в пол. Но они были порядком изношены и уже совсем приелись. Как глупо. На улице война, умирают люди, пожиратели вальяжно ходят по городу, словно короли, а я беспокоюсь о том, что мне надеть в Малфой-Мэнор. Сегодня снова занятие с Нарциссой, а она уже показывалась перед ней в доброй части своих нарядов. Почему-то так сильно не хотелось, чтобы мать Драко подумала о ней что-то дурное. Миссис Малфой всегда выглядела абсолютно совершенно и безукоризненно, словно только сошла с колдографии в модном журнале. А у неё есть только голубая кофта - и та с катышками, которые уже не убрать магией, иначе она просто порвется. Хотелось сесть на пол и начать плакать. И дело было совсем не в катышках. Она так устала отказывать себе во многих покупках, чтобы сэкономить деньги на что-то более важное. Устала есть невкусную еду, потому что она была дешевле и полезней, чем кусочек любимого шоколадного пирога. Устала, боязливо оглядываясь, смотреть на витрины книжных магазинов, где привезли новые произведения авторов. Ведь оборотное зелье могло закончиться в любой момент, ведь голос мог выдать её, ведь одна неправильно потраченная секунда - и в опасности будет её жизнь и жизни остальных. Одно её неверное слово - и тайны будут раскрыты. Одно неверное действие - и друзья узнают, что она им лжет. Она так устала… Хотелось почувствовать себя живым человеком, хоть на пять минут прекратить быть вечно анализирующим роботом, и стать той девушкой, которая в предвкушении выбирала платье на святочный бал. Той девушкой, что беззаботно танцевала с Виктором. Той девушкой, что ходила с друзьями в Хогсмид выпить сливочного пива, пересчитывая веснушки на лице Рона, пока он увлеченно рассказывал историю Гарри. Той Гермионой, что носила чертовы цветные вещи в цветной жизни. Но её больше не существовало. Она убила её во благо мира. Прошлое осталось в прошлом. А сейчас из зеркала на неё смотрела другая Грейнджер. Вся в черном. С едва поблескивающей дорожкой слез на бледных щеках и пустыми глазами цвета опавшей листвы. Эмоции одна за другой отправились в огонь окклюменции, оставляя лишь пустоту. И единственным воспоминанием о былом счастье служила голубая кофта с катышками в её руках.***
Примерно к концу урока ей пришло послание от Малфоя, из-за чего она потеряла концентрацию, и пришлось краснеть перед Нарциссой. Та лишь в который раз нежно улыбнулась, говоря этим, что все в порядке. Он ждал её в библиотеке. Поспешно попрощавшись, Гермиона направилась в обитель знаний. Она застала Драко, нависающего над длинным столом, что был устелен впечатляющим количеством литературы. Рукава белоснежной рубашки засучены для удобства, волосы слегка растрепаны, а под глазами темно-синие круги от недосыпа. Из-за этого складочка между бровей делала его лицо еще более грозным, чем обычно. Грейнджер осторожно подошла ближе, обозначив свое присутствие легким покашливанием. Он никак не отреагировал. Тогда она повторила на пол тона громче. Малфой, с небольшой задержкой, все же заметил гостью. Невооруженным глазом было видно все скопившееся истощение. Стало даже немного жаль его. — Я проверил весь приближенный круг Лорда и ничего не нашел. Абсолютно точно среди них нет хранителя словаря. Можешь ознакомиться с записями. Гермиона подошла ближе, рассматривая листы. Работа была проделана колоссальная, её удивляло, как он успел сделать это за пару дней. Очень много информации выписано про охранные чары, старые поместья и способы защитить ценные вещи. Так же заметки и наблюдения чисто от Драко, где он подробно описывал заклинания сканирования и результаты поисков. Потратив пару минут на беглый осмотр, она не нашла ничего похожего на то, что им надо, и это только подтверждало слова Малфоя. — Ты проверил все за неделю? — За шесть дней. — Ты уверен, что… — Ты можешь полностью прочитать отчеты. Да и контракт не позволит мне саботировать. Она слегка нахмурилась, снова углубляясь в изгибы шершавой бумаги. — Больше нет никаких предположений? — Нет, — ответил Малфой, но тут же плотно сжал желваки и пальцами вдавил столешницу. — Да, но это невозможно. Это невозможно. Эту фразу она слышала, когда проявились её магические способности. Или когда она сказала, что станет лучшей на курсе. Когда решила, что получит “превосходно” по зельям у Снейпа. Когда поверила Гарри, что Волдеморт вернулся. Когда Амбридж взяла под контроль школу, и у них не было ни единого места укрыться от нее. Когда популярный игрок в квиддич позвал её на святочный бал. Когда они пытались найти и уничтожить крестражи. Вся её жизнь состояла из слов “это невозможно”, поэтому они перестали быть хоть от части весомым аргументом. — Я придумаю, что бы было возможно, — гордо подняв подбородок ответила девушка. — Ты не знаешь о чем говоришь. — Так поведай мне. — Есть предположение, — он специально слишком нарочито выделил это слово, чтобы она поубавила свой пыл, — что словарь может быть в коллекции мистера Дюка. — Кто это? Первый раз слышу его имя. Его ведь нет среди пожирателей или священных двадцати восьми. — гриффиндорка непонимающе захлопала ресницами. — Надо же… — он хищно улыбнулся, — Заучка Грейнджер и чего-то не знает. Авада кедавра. Всего разочек. И больше никаких язвительных диалогов. Красная жидкость в венах постепенно раскалялась. Вдох-выдох. Все пришло в норму. — Смотри не захлебнись в своем ликовании, откачивать не стану. — И не надеялся. Это псевдоним одного из богатейших людей в магическом мире. Никто не знает его настоящего имени. Он коллекционирует редкие вещи и редко появляется на публике. В его поместье можно попасть лишь во время ежегодного бала-аукциона и только по специальному приглашении. Говорят, Лорд — один из немногих, кто общался с ним лично вне аукциона. — Скажи, что мероприятие ещё не прошло, — взмолилась она. — Оно будет седьмого октября. Это его день рождения. — Через десять дней… У нас есть шанс. — Это абсурд. Обокрасть его — худшая из идей. И мы не знаем ничего наверняка. Информации почти нет. — Мне уже надоело твоё постоянное причитание: это не так, то не выйдет, это не получится. Хочешь того ты или нет, ты обязался мне помогать, Малфой. Его глаза недобро заблестели. Раздался оглушительный грохот — бледная рука ударила по массивному столу, пуская трещину по дереву. По, черт возьми, ужасно толстому куску прочного материала, который он повредил, просто слегка выйдя из себя. Они стояли друг напротив друга, разделенные почти павшей преградой, и Гермиона была счастлива, что это была не её трахея. Малфой мог бы сломать её кости как обычный крекер. Стало страшно. Действительно страшно. На что он вообще способен? Она не знала. — Тебе, блять, мало всего, что я делаю? Чем жертвую и рискую? Ты действительно такая идиотка или прикидываешься? — Ты мог бы делать больше. — непонятно зачем она подливала масла в огонь. Наверное, гриффиндорская смелость была своего рода проклятием. В мгновение ока, он схватил её за запястье, на котором находился браслет и потянул на себя. Она больно впечаталась ногами в ребро стола, едва не упав на него, в последний момент подставив руку. Останутся синяки, если прямо сейчас не залечить место удара. — Может мне тогда укоротить твою конечность вот до сюда? — он провел большим пальцем параллельно серебряному изделию. — Или сразу убить тебя? Вдруг моя врожденная окклюменция способна вынести состоянии смерти? Этого тебе будет достаточно? А, Грейнджер? Она не могла пошевелиться. Дикий животный страх захлестнул её с головой. Одно дело бороться за жизнь в бою, и совсем другое смотреть в её глаза цвета ртути. Чувствовать раскаленное дыхание на своем лице. И не слышать ничего кроме гулких ударов сердца, что напоминало сейчас больше стадо слонов, убегающих от погони. — Н-нет… — еле выдавила она, — но мы должны попытаться. Пожалуйста, Малфой. Он поймал её взгляд, полный ужаса и его будто перемкнуло. Как будто он только сейчас осознал, что сделал. Хватка разжалась, и рука плавно выскользнула. На коже проступил ярко-красный отпечаток его ладони. Драко направил палочку и быстро залечил причиненное увечье. Как в одном человеке вообще могли сочетаться два таких разных действия? — Больше не зли меня и не проявляй неуважение. — отрезал он ледяным тоном. О, этот урок она точно усвоила на высший бал. — Прошу, расскажи мне все, что знаешь. — Даже при угрозе жизни ты не отступишь от того, во что веришь? Неисправимая, глупая ведьма… Как тебя ещё не убили? — Чистая удача, — согласилась она. Малфой вымученно выдохнул. — У меня есть приглашение, но меня не пустят к нему, если мне нечего предложить на продажу. Однако и это не гарант. Но я видел однажды, что он пригласил симпатичную волшебницу. Она вернулась спустя два часа без помады и с помятым платьем. — Значит я бы могла… — Нет. Как ты себе это представляешь? Да он явно не коллекцию показывает. — Я понимаю, но если запастись оборотным. — На входе всех проверяют. Если появится хоть малейшее подозрение на подлинность твоей личности, то сразу же схватят. — Мантия невидимка? — Это возможно бы и сработало, но все еще нужен кто-то, кого бы он позвал внутрь и провел к хранилищу. — Нет никого, кто смог бы нам помочь? — Блять, кто? Я не знаю ни одной настолько же отчаянной ведьмы, которая могла бы соблазнить мужчину и при этом обладать выдающимися маги… — он внезапно прервался. — Что? — Вообще-то есть одна… Но это будет стоить мне слишком дорого. — Не знала, что для тебя существует такое слово. — Не все измеряется деньгами, — изрек он. Уточнять она не решилась. — Может, я могу помочь как-то уговорить её? Может, если я объясню всю важность, то она… — Как наивно. — Но ведь тебя уговорила, — и это отчасти было правдой. — Раз ты так хочешь. Будь готова к обеду и не забудь оборотное. Грейнджер даже слегка удивилась, с какой легкостью он согласился. Внезапно раздался хлопок, и появилась маленькая эльфийка. — Мисс Малфой, я нашла пару старых вещей вашего размера, как вы и просили, — пропищала она. — Э-э-э, спасибо Тинки. — Рада помочь, мисс Малфой, — и она исчезла, оставив небольшой сверток. Встретившись взглядом с Драко, Гермиона густо покраснела от того, с каким искренним удивлением он прожигал её. — Мисс Малфой? — он распробовал это словосочетание на вкус. — Это был максимальный компромисс, которого я смогла добиться. Они не могут себе позволить называть меня иначе, ведь мы… ну… — Женаты, — заключил он, — А для чего вещи? — У меня просто не осталось приличной одежды, и я спросила есть ли что-то ненужное… — Почему мне не сказала? — она ожидала всего, кроме этого. — В смысле? — Как ты заметила, мы все же супруги, и я обязан по контракту удовлетворять все твои просьбы. Тебе легко попросить достать что-то сверхредкое, но сложно купить одежды? — Это ведь не относится к делу, и это не так важно… — Я распоряжусь. К завтрашнему утру все будет. Что-то ещё? — С-спасибо, нет. — она была готова провалиться под землю со стыда. Драко скользнул по ней оценивающим взглядом с головы до ног. — Как ты питаешься? — очевидно, он заметил слишком впалые скулы и тонкие запястья. — Сносно, — пробурчала Гермиона под нос. — Ясно, — ответил Драко. — Мне пора, — она поспешила прервать этот странный диалог. Спустя минуту девушка уже неслась по коридорам слабо освещенного поместья. Какое ему вообще было дело? Что за странные приступы заботы? Ему стало стыдно за его поступок? Или почему? Не находилось ни одного логического вывода. Будто он был антонимом слова логика. Хотя с каждым днем Гермиона все больше понимала, что совсем не знала, кем на самом деле был Драко Люциус Малфой, и чего от него можно ожидать.
Примечания:
Как думаете, с кем мы увидимся в следующей главе? Делитесь предположениями и эмоциями, я все читаю и всем отвечаю)
