В паутине. Том первый

       Последние полгода были... сложными. Слишком многое и важное резко поменялось в жизни Криса за относительно короткий срок. Слишком много разных вещей смешалось в одну кучу. Многие важные фигуры навсегда покинули партию. Конечно, не без последствий. Одни радовали, другие, несомненно, удручали. Разлуки дались тяжело, а ответственность отцовского наследия давила на плечи вязким, липучим грузом. Компания, перешедшая Крису по наследству, требовала крепкой материальной и юридической поддержки, а он терпеть не мог бюрократию. Оставив дела родному дяде, со спокойной душой отправился томиться в собственной тоске, в поместье на окраине города. Иногда выбирался на банкеты, подпольные аукционы, — так, посмотреть, чем взрослые дядьки балуются. Однако большую часть времени проводил в мрачном уединении.        Кристофер неспеша загибался. Точнее его загибали. Сворачивали, давили, мяли, как чоничопки, чтобы придать какую-то необычную, но удобную для других форму. Отбушевал октябрь. Счета не опустели, значимых проблем не прибавилось. Многие бы решились на линеарную одномоментную чуть выше локтя и вылущение коленных суставов вместе с голенью и голеностопом ради таких условий. Крис был другим, разительно отличаясь от ему подобных альф, коих он повидал немало и разделил для себя несколько характеров. Добрячки-пухляши — неироничный вопрос комплекции — нередко милые в общении альфы, разве что чрезмерно болтливые. В большинстве случаев первыми завязывали разговор, ведли его на какие-нибудь задушевные темы, которые рано или поздно сводились к делам, семье или сексу. Следующие — заурядные по первому впечатлению тихони, оказывающиеся после более глубокого знакомства экземплярами особого порядка со своими токкэби за душой; таких Крис сторонился и всячески избегал. На всякий случай. И его любимый типаж — всегда недовольные сухари. Беседа будет живой, потому что такого альфу по обыкновению легко вывести из равновесия и просто наслаждаться его нервами — все равно что хрустеть нурнунджи. Крис любил эту свою визитную карточку. Из размышлений над бокалом вина и просмотром неизменного из года в год вида на мансарде Кристофера вывел голос из-за спины.       — Господин Бан, вам письмо от господина Тону — высокий ирландский терьер протянул скучающему волку конверт.       — Не вскрывал? Не воспринимай всерьёз. Я пошутил.       — Как будет угодно, — Тэхен равнодушно повел плечами. — Что мне ему ответить?       — Не беспокойся по этому поводу, отвечу сам, — отмахнулся волк и вдруг осёкся. — Сколько раз я просил называть меня просто Крисом. Не перед кем здесь щеголять манерами.       — Прости, Кристофер, старая привычка. Но твой отец бы не одобрил.       — В любом случае. Его здесь нет…        Сургучная печать покатилась по столу. Сложенный вдвое листок внутри излагал короткое приглашение, адрес время и некоторые детали, относящиеся к встрече, соболезоования... В углу красовалась подпись, подделать которую, в теории, было бы сложно, но не невозможно. Наверное, Крис бы справился, потому что видел ее чаще своей собственной и успел выучить каждый виток незамысловатого узора. Конверт скользнул по столу, ловко пойманный верной рукой Ти.       — Я сочувствую тебе. Это большая утрата для нас всех.        — Какая глупая, несправедливая смерть...       — Смерть всегда нежданна и несправедлива — нахмурился Тэхён и подошёл поближе к Кристоферу. — Он был отцом нам всем. И совершенно неважно, как он умер.       — Да как же ты не понимаешь… так не бывает. Не при его состоянии.       — Нам всем тяжело сейчас. И мы ничего не можем с этим поделать.        Крис бросил короткий взляд на центр стола. Медный кирин, извившись в несколько переплетенных колец, нес на носу догорающую свечу; воск стекал из разинутой пасти в фарфоровое блюдце у основания подсвечника.       — Если понадоблюсь, я как всегда у себя.       — Хорошо...Спасибо, Ти.        Терьер отошел, скрипнул дверью, оставляя Криса наедине со своими мыслями и письмом. Смерть Бана старшего никогда не казалась ему "обычным делом". Но и уверенности в особых обстоятельствах, подстроенных кем бы то ни было для подобной участи, не было тоже.        Нужно было собираться, и оперативно. За воротами уже припарковался черный Hyundai. Крис сверился с часами и временем в конверте.       — Пунктуально.

***

       Кристофер вышел из машины. Стоял стеной ливень с мелким градом. Тут же набежало сопровождение, открыло по дороге зонт и тучной кучей вело фигуру в костюме к крыше старого портового склада. Внутрь волк вошел один, а свита из нескольких крупных парней вернулась в автомобиль и укатила в неизвестном направлении. Крис спустился по крутой лестнице, миновал несколько пустых залов и вышел к зарешёченной железными прутьями двери. Окошко размером с портсигар отворилось, и в тусклом свете за ним загорелись внимательные жёлтые глаза.       — Кто? — грубо, с порыкиванием выпалил пард и прищурил левый глаз.       — Бан Кристофер Чан. От господина Тону, — лист из конверта снигул по ту сторону двери.        Пока пард сверял какие-то данные, Кристофер предпочёл осмотреть его недовольное выражение морды, такое сердитое и сухое, какое бывает разве что у неудовлетворённого альфы в период гона. Острые зрачки метались из стороны в сторону, пока наконец не нашли искомое. Взгляд тут же приобрел типичные для беты черты: равнодушие и отстраненную незаинтересованность, но вместе с тем и толику притворного уважения. Было слышно, как бумажку прожевал шредер.       — Проходите, господин Бан. Господин Тону ожидает Вас в четвёртом игровом зале, — охранник брякнул цепями, несколько раз щёлкнул ключом в замочной скважине и отворил массивную дверь. — Линь проводит Вас.        Из-за угла, как будто все время ожидая в коморке своего часа, вышла лисица, тоже бета. Строгий костюм пикантно подчёркивал привлекательные формы, но Крис не придал ей должного внимания и, молча смерив взглядом, неспеша вышагивал следом. Его голова была занята вопросом о том, с чего бы-то вдруг такому высокопоставленному альфе как господин Тону приглашать не самого незаурядного тихоню, такого, как Крис. Видеться им приходилось и раньше, но чаще на глаза попадались документы со знакомой безукоризненной подписью; Кристофер намеренно избегал прямых столкновений, закрываясь на мансарде. Всякий раз его пропажа быстро обнаруживалась, а впоследствии господин Тону самолично поднимался к беглецу. Крис уже тогда, много лет назад, разделил всех друзей отца на характеры. Однако Тону не подошел ни под один из них.        Невысокий, чуть выше самого Кристофира, японский кролик с кружком черной шерсти вокруг правого глаза был одновременно и смесью всех альф, присутствовавших в доме Банов в те часы, и совершенной индивидуальностью. Пытливый до этой загадки разум не смог найти в очередном госте чего-то выдающегося или отличающего этого альфу от другого, — кроме того, что Тону травоядный, — но это и выделяло его из общей массы. Будто бы характеризуя всё общество альф единовременно, он вычленял из него себя самого, как лишнее звено. Тоже самое господин Тону замечал и в Кристофере, вместе с тем отмечая, что волк был необычно закрытым для альфы как личности и поведением смахивающим на омегу как вида. Впрочем эта оценка ничуть не била по самолюбию юного Бана младшего.        Лисица вывела Криса в просторный зал, в котором бушевали праздность и похоть. Альфы пили, играли в карты и рулетку или вели светские беседы обо всём на чёрной стороне бытия всеобщего белого света. В несколько длинных рядов выстроились барные стойки и бильярдные столы. Под высокими арочными потолками горели несколько широких складских светильников, которых хватало, чтобы поддерживать нужный уровень видимости по всей площади помещения. В нишах стен за тонкими вуалями в относительно приватных комнатах двигались и превращались в единое тёмно-лиловое стонуще-кричащее месиво силуэты мужчин и женщин. Играла живая музыка, от которой временами, когда исполнитель брал особо высокие ноты, болели уши; запах этого места был странным: и горьким, и сладким, и кислым, и молочным. Вся эта какофония сильно приставала к шерсти и костюму, от неё начинало волноваться нутро. Сердце припустило, пришло ощущение незаметной ранее тревоги, играющее на нервах своими длинными крючковатыми пальцами, в паху тяжелело. Крис не любил этой стороны себя, боялся и избегал её всю сознательную жизнь, но она неутомимо преследовала его всюду, куда бы он ни пошел. Так или иначе, от себя никуда не деться.        Линь подошла к одному из столов, и Кристофер сразу нашёл глазами белое пятно на фоне тёмных, отрезая нитку мысли. Кролик заметил волка в ответ.       — Господин Бан, какая честь! — воскликнул он, приподнявшись.       — Не меньше моей, господин Тону, — Крис почтительно поклонился, намереваясь отлучиться в уборную, но был окликнут хрипучей скрипкой голоса из-за стола.       — Не окажите нам ещё большую честь своей игрой? — коктистая пятерня в нежном пухе совсем по-хищнически заскребла по лакированному столу. — В память о Бане старшем, разумеется.       — Боюсь он бы не одобрил, господин Тону.       — Впрочем, его здесь нет. Решать Вам.        Этот ответ не понравился Кристоферу. Начинало складываться ощущение, что пригласили его всё-таки не просто так. Не ответить на подобную грубость в сторону отца было бы непозволительно, а потому, поправив штаны, Крис молча сел за стол, хмурясь и натягивая на выдохе искусную маску безразличия.       — Минимальная ставка?       — Двести тысяч вон, господин Бан.        Кролик махнул дилеру. Подоспевший хорёк аккуратно взял купюры у Криса, выдал фишки и убрал колоду в шафл-машинку. Все выставили вперёд цветные плоские шайбы, и карты зашептали. В первом раунде на стол легли тройка бубей, семёрка червей и пиковый туз. У Кристофера сложилась пара единиц. Все девять игроков поддержали колл Тону размером в полмиллиона.        Начался второй раунд. Белый кролик с темным пятном на правом глазу пристально смотрел в спокойные глаза Кристофера. Зрачки напротив разрослись, почти не оставив места обычно еле заметной голубоватой радужке и жадно исследовали отражающийся в черной глубине такой же черный силуэт. Это был странный взгляд, тело вошло с ним резонанс и мелко затряслось, как хрустальный бокал, по которому ударили вилкой. Крис моргнул на лакированные лица. К убийственному трио добавился король треф, двое игроков выбыло. Все оставшиеся поддержали колл в миллион вон. Пара единиц, сопровождала Криса с первой раздачи.        Третий раунд. На столе лежали тройка, семёрка, туз, король и пиковая дама. Выбыло ещё двое. Остались только Кристофер, господин Тону, поджарый лис с хитрыми глазами по правую руку от японского кролика и очень гордая рысь, всем своим видом показывающая количество вон на её счетах. Буквально обвешанная драгоценностями, она играла соответствующе и украдкой наблюдала за небогатой мимикой волка. Крис в свою очередь следил за лисом и через некоторое время убедился, что не зря. До текущего хода только поддержива, ставки, сейчас, изрядно почесав репу, как и два раунда до этого, он ехидно бросил карты в стол, выставив все имеющиеся за душой фишки. Крис и Тогу переглянулись, пока по ту сторону стола не вырос дилер. Актер из лиса вышел куда более никудышный, чем мухлевщик, и маска на нем раскололась так же быстро, как выпала из-под пиджака карта. С той же скоростью лис покинул заведение в изрядом сопровождении. Символичный выигрыш ушёл господину Тону под тройку королей, а фишки жулика резво исчезли в тени бдительнооо хорька.       — Неожиданно нагло.       — Не могу не согласиться, — Крис успел заскучать и зевнул, прикрываясь картами.        Нужно было ослабить галстук. Мало того что духота точила тело со всех сторон, пусть и довольно просторный, но все же конечный, зал начинал заполняться феромоновой какофонией.       — Собственно, у меня к Вам дело, господин Бан.        Господин Тону обошел стол и навис над Крисом самым неприличным образом. Впрочем, зная, какими средствами и методами располагал этот альфа, удивляться было осьбо нечему, разве что хотелось закатить глаза.        — Сегодня на аукционе представят одного очень интересного омегу, двенадцатый номер. Я думаю он вам понравится.        Глаза наровили закатиться все сильнее.       — Вы же прекрасно знаете моё отношение к аукциону, господин Тону. Я не люблю этого.       — Равно как и я, — хмыкнул кролик и добавил: — Вы, всё-таки, присмотритесь, господин Бан. Вдруг что-то поменяется.        Господин Тону поблагодарил Криса за игру и растрворился в скопище альф, направляющихся к столу. Внутри звенело неприятное предчувствие. Предчувствие касаемое жизненных принципов.