Глава вторая, часть двадцать первая
20 ноября 2023 г., 09:14
Кристофер всю ночь не смыкал глаз. Он достал из стола отцовский телефонный справочник с целью найти кого-нибудь, кто мог бы предоставить временное прибежище ему и Йенни, чтобы ненадолго залечь на дно. Возможно, слать незнакомцам просьбы о помощи только потому, что ты сын их умершего друга, ещё и в двенадцатом часу, было не лучшей его идеей, но и, определённо, не худшей. В его положении грех было даже не попытаться воспользоваться подобной возможностью. Когда последнее сообщение было, наконец, отправлено, Крис спокойно выдохнул, откинувшись в кресле перед камином. Огонь облизывал почерневшие поленья, треща от удовольствия, как много недель назад, когда Йенни только-только попал в семью. Волк никогда не сомневался, что это была именно семья и, несмотря ни на что, она ею и останется. Что бы ни произошло, куда бы ни закинула судьба, какие бы козни ни подсунула. Кристофер никогда бы себе не простил, если бы по его вине с Ти или с Йенни что-нибудь случилось. Хотя, впрочем, уже случилось.
Крис достал из шкафа стакан и бутылку бренди. Совсем недавно он даже смотреть в сторону выпивки не мог, а теперь отчего-то думал о том, что несколько глотков не повредили бы. Волк откупорил крышку и плеснул в стекло из стекла, вернувшись в кресло. Кровь богов. Янтарная смерть. Она запечатывала воспоминания, заставляла их застыть в глубинах мозга колючим неогранённым кристаллом, до которого не добирался свет. Кристофер посмотрел на камин на просвет через бренди. Медные огоньки играли на острых гранях, преломлялись в маслянистом теле нектара. Крис морщась пригубил и, опрокинув в пасть полстакана, подпёр голову кулаком. Опустошённый снифтер остался поблескивать каплями на кромке рядом с бутылкой на кофейном столике у кресла. По пищеводу растекалось тепло. Тяжёлый вздох. На языке всё ещё играли пряные виноградные нотки и спиртовая горечь; голова была тяжёлая, ворох мыслей катался в пустоголосом пространстве, как перекати-поле. Хотелось закрыть глаза и больше их не открывать, но это была всего лишь накопившаяся за день усталость. Кристофер смотрел на горящие поленья через полуприкрытые веки, стараясь моргать как можно реже, но через некоторое время не заметил, как перестал тратить силы на это бесполезное занятие, и задремал прямо в кресле под мерный треск ненасытного пламени. Крису ничего не снилось, голова пустовала по ночам уже очень продолжительное время. Он даже был отчасти этому рад, но странное, жгучее беспокойство не позволяло вдохнуть полной грудью последние несколько недель. Мимолётные часы спокойствия только подогревали это неясное ощущение и делали возможный грядущий удар сильнее, чем он предполагал. Однако без них, пожалуй, было бы куда тяжелее. Крис в последний раз улыбнулся своим мыслям уголками губ прежде, чем провалиться в мягкие объятия Морфея.
Утро лизало волка первыми солнечными лучами, свет заливал комнату через незашторенное с ночи окно. Крис приоткрыл глаза, щурясь на розово-рыжее зарево; рассвет в ровном зимнем воздухе выглядел особенно красиво, его оттенки мягко рассеивались в утренней дымке, ложась на стены и мебель плавным тёплым градиентом. Кристофер негромко вздохнул, задней мыслью думая, что за этим натянутым спокойствием таилось что-то ужасающее, что-то, что могло разделить жизнь на до и после, оставляя выживать в навалившемся между. Он чувствовал какой-то испуг перед новой жизнью, она казалась ему смертельной борьбой за право существовать в этом жестоком мире. Кристофер со скрипом поднялся с кресла и подошёл к окну, разинув рот от удивления — снег блестел у самого стекла. Господин Ву очень верно отметил, что эта зима будет особенной.
Ближе к полудню почти из семидесяти отправленных сообщений всё ещё числились непрочитанными порядка шестидесяти штук. Ответ пришёл только от одного немца, который некогда часто навещал отца и с которым Крис был знаком лично, пускай друг другом они никогда особо и не интересовались. Молодого Кристофера очень забавило, что курцхаар имел «кудрявую» фамилию; гость в свою очередь отмечал, что отсутствие перемен в настроении волка наступило слишком рано, что, несомненно, было плюсом. Господин Краузе был очень обрадован сообщением, несмотря на позднее время, ведь ему написал не кто-то, а господин Бан младший собственной персоной. Он обязался с радостью укрыть сына старого друга и подыскать достойную замену особняку в Пусане. А за «маленькую услугу» господин Краузе предложил ещё и незаметно вывести всё, что Крис посчитает нужным забрать с собой. Соглашаться на неясную авантюру было не в привычках волка, но ситуация требовала как можно более осторожного поведения и, посему, условились созвониться через несколько дней для уточнения всех обстоятельств, когда станут известны планы конторы на следующий месяц, что должно было свершиться не позднее сегодняшнего вечера. За обедом Крис вскользь упомянул, что, возможно, весной или в конце февраля им всем придется на время покинуть страну, чтобы переждать первое время после свершения планов Мэгу.
— Ты уж прости меня, старика, Кристофер, — грустно вздохнул Ти, протирая бокал. — Но я останусь. Кто-то должен ухаживать за цветами и следить за домом. Я живу здесь практически столько же, сколько себя помню.
— А вдруг с тобой что-нибудь случится? — обеспокоенно предположил волк, исподлобья поглядывая на терьера, облокотившись на стол и сцепив кисти в замок перед самым носом.
— Что, например? — хмыкнул Тэхён, приподняв бровь.
— Ну, что, если тебе станет плохо? — не унимался Крис.
— Вызову скорую, — холодно отрезал терьер и поставил фужер на полку к остальной хрустальной утвари.
— А если конторские придут и будут спрашивать?
— Скажу им, как есть, — улыбнулся Ти, обернувшись на Криса. — Я не знаю, куда вы уехали. Ведь ты так и не сказал, где мне вас потом искать.
— Я нашёл знакомого, который поможет нам укрыться на какое-то время, — Кристофер устало помассировал переносицу двумя пальцами. — После поездки нам придётся…
— Я тоже останусь, Крис… — тихо отрезал Йенни, как будто виновато потупив глаза. — Если всё так плохо, как ты говоришь, то будет лучше, если здесь у нас будут уши и глаза.
— Кто-нибудь, наконец, объяснит мне, что здесь происходит? — негромко возмутился Ти, и в комнате ненадолго воцарилась абсолютная тишина. — Ты уж прости мне моё поведение, Кристофер, но последние два месяца вы двое ведёте себя очень странно.
Волк, поджав губы, продолжал молчать, фенек досадливо потупил взгляд и опустил уши. Тэхён, вышедший перед ними в центр комнаты, нависал мрачной рыжей тучей, скрестив руки на груди и по-учительски глядя сверху вниз.
— Стоило вам связаться с этими… — Ти рыкнул в сторону, недовольно клацнув зубами, будто кусая повисшее в воздухе не сказанное вслух ругательство. — Всё перевернулось вверх дном. Тебя, Кристофер, постоянно нет дома. Ты не подумай, — осёкся терьер. — это, несомненно, хорошо, я рад, что ты наконец выбрался в свет. Но когда ты пропадаешь на две недели! От тебя ни слуху ни духу, а потом тебя возвращают с перекошенной мордой, в стабильно тяжёлом состоянии и ещё неделю держат на капельницах… — Тэхён возмущённо всплеснул руками и обессиленно сел за стол, нервно барабаня когтями по лакированному дереву. — Теперь вам нужно покидать страну, а я даже не знаю причины… я, конечно, простой слуга, господские дела не должны меня волновать, но для меня, Кристофер, ты много больше, чем господин.
Крис виновато поднял глаза на Ти. Терьер тяжело дышал, брови были удручённо скривлены покатой крышей над грустными, уставшими глазами, губы слегка дрожали; он молчал, терпеливо ожидая заслуженных объяснений.
— Ти, мы… — Кристофер тяжело вздохнул, понимая, что ему придется втянуть в этот водоворот ещё и терьера, который даже не знал, на что подписывается, но оставлять его так, не обмолвившись и словом о происходящем, было неправильно. — Мы попали не в самое лучшее положение. Скоро должно кое-что произойти, что, вероятно, потрясет город, и я буду отчасти тому виной. Я не могу сказать большего, — предвосхитив вопросы дворецкого покачал головой Крис. — Для твоего же блага лучше знать только это.
— Кристофер, — Йенни поднялся со своего стула и, подойдя к волку со спины, положил руку на плечо. — Думаю, Тэхёну лучше знать, какой информацией он хочет обладать.
— Ты не понимаешь, — вздохнул Крис, зарываясь пальцами в отросшую шерсть на лбу, и прочесал до самого затылка, поправляя чёлку. — Я не уверен в том, что они обойдутся обычным разговором, чтобы получить то, что им нужно. Они жестоки, и я понятия не имею насколько далеко они готовы зайти.
— Если господин плохо спит, слуга не имеет права спать спокойно, — усмехнулся Ти. — Я не тот, кто им нужен. Расскажи то, что посчитаешь нужным, а до остального я додумаюсь сам.
Крис тяжело выдохнул, устало закрыв глаза.
— Я не тот, кем был много лет назад. Во всяком случае, не тот, кем я себя считал, — волк потупил взгляд, сглатывая колючий комок протеста и нерешительности. — Я… убил. И Йенни тоже… Не специально, но всё-таки, — Кристофер осторожно встал, задумчиво прохаживаясь по центру столовой из стороны в сторону; голос предательски дрожал, в груди тарахтело сердце. — Я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с кем-нибудь из вас. Особенно, если я буду тому виной… Поэтому я должен уехать. Ненадолго. Может, на несколько месяцев. Может, на более долгий срок.
— Поступай так, как считаешь правильным. Я сделаю всё, что от меня требуется, чтобы как-то помочь тебе.
Ти похлопал Криса по плечу и крепко прижал к себе, обняв за спину под руками. Волк положил голову на ухо терьеру, тот негромко фыркнул, но вырываться не стал; Кристофер чувствовал его рокочущее под рёбрами сердце, оно стучало быстро, будто боялось не успеть постучать рядом с сердцем Криса, не успеть сблизиться почти за четверть века настолько, чтобы волк позволил мимолётную слабость кому-то вроде него, — обычный слуга, не более, чем пешка в господской игре. Но пешка, которая дошла до того конца доски и стала ферзём, приближённой короля. Той, кто могла слушать его беспокойное сердцебиение когда главной фигуре объявили шах.
***
— Итак, господин Бан, господин Ян, — учтиво кивнул Тону, пока Крис и Йенни занимали свои места в круглом конференц-зале на минус третьем этаже. Их вызвали в контору к трём часам, чтобы решить несколько вопросов, связанных с грядущим путешествием в Польшу, а также для «ещё одного маленького мероприятия», почему они сейчас сидели в строгих выходных костюмах: Кристофер в чёрном, Йенни — в белом на чёрную рубашку. — Спасибо, что пришли. Итак, господа, дамы… Тону начал свою долгую вступительную речь о важности деятельности организации и негромко огласил статистику деятельности конторы за прошедший год. — Противоправных действий в отношении аукционированных омег зарегистрировано, — чётко надиктовывал кролик, опустив глаза в синюю папку с подписью «OMEGA-benefit Corp» в руках, и легонько прихватив пальцами очки, чтобы не съезжали. — четыреста семьдесят тысяч случаев за прошлый год. Судебных исков с целью отстоять права пострадавших в результате нарушения пунктов имущественно-собственнических договоров и договоров аренды в отношении омег выиграно шестьдесят процентов. Господин Тону выдержал недолгую паузу, убирая очки в нагрудный карман пиджака прежде, чем поднять взгляд на аудиторию. — Результаты, несомненно хорошие, коллеги, но вы можете лучше, — хмыкнул кролик и вернулся к тексту доклада. — За прошедший год… противоправных действий зарегистрировано… двести пять тысяч случаев, — по залу прокатилась волна оваций и довольного шёпота. — Коллеги, тише, пожалуйста. Судебных исков выиграно… девяносто пять процентов. Перекрикивая аплодисменты аудитории, Тону добавил, жестом призывая собравшихся в кабинете сотрудников подождать ещё немного: — Как вам всем известно, OMEGA-benefit Corp начала свою агитационную кампанию только этой осенью, но она уже дала свои плоды, — Кристофер поймал на себе мимолётный взгляд кролика, чьи губы дрогнули в смущённой улыбке и тут же приняли своё обычное загадочное положение перевёрнутого кривого коромысла. — Этой осенью к нам присоединился господин Бан Кристофер Чан, выходец влиятельной в Пусане и за его пределами четы Банов… Крис осторожно встал со своего стула и сдержанно поклонился под оглушительный грохот ладоней. — Которого выбрала наш идейный вдохновитель и непревзойдённый лидер, доктор Лисун Лиен, — господин Тону подошёл к нахмурившемуся Кристоферу, чтобы после встречи «остались памятные воспоминания для архива» и, склонившись к самому его уху, шёпотом добавил: — Улыбайтесь, господин Бан, так остальным будет куда сложнее понять, что у Вас на уме. Сверкнула ослепительная вспышка фотоаппарата, к которой Крис был не готов, и он зажмурился, запоздало натянув губы в кривой треугольник. — Мы то, кем мы притворяемся, господин Тону, — показательно обнимая кролика процедил волк и хищно клацнул зубами у самого уха. — Поэтому осторожнее выбирайте свою маску. Кристофер чувствовал, как у него непроизвольно поднялись уголки губ. — Улыбка — лучший ответ на хамство, — усмехнулся господин Тону, возвращая на нос съехавшие очки. — Чтобы улыбаться своему обидчику в лицо, нужно быть либо умным, либо сумасшедшим, — покачав головой, отметил Крис, но странное ощущение покалывания в щеках никуда не делось. — Редко кому это говорю, но в Вас, господин Бан, я ощущаю и то, и другое. Кролик сильно изменился в лице и часто оборачивался, возвращаясь к импровизированной кафедре, но в конечном счёте вернулся к своему привычному выражению. — Теперь о том, для чего я попросил вас всех собраться здесь этим холодным вечером пятницы, — господин Тону выдержал загадочную паузу, хотя все прекрасно знали, для чего почти весь юридический и оперативный состав заставили задержаться в конференц-зале в конце сокращённого дня. — Нам поступил первый международный заказ из Польши по обвинению в подпольной организации притона с целью получения прибыли и продажи неузаконенных услуг. Цель: господин Ломовский Жан-Бонифаций. Господин Тону нагнулся под стол и достал две коробки ксерокопий, упакованных в удобные папки. — А вот это, — с негромким придыханием сказал он, изымая содержимое из картонных ящиков. — То, чем господин Бан и господин Ян сильно облегчили всем присутствующим задачу по поиску архивированной информации. — Прощу прощения, господин Тону, — очередную волну аплодисментов нарушил неуверенный голос из дальнего конца аудитории. — Насколько мне известно, господин Бан принят на службу относительно недавно. — Тебе всё верно известно, Мин, — кивнул кролик, качнув ушами. Его взгляд был прямо устремлён на мыша, которого крупно трясло всем телом. — Тогда… как? — секретарь нервно сглотнул, оттягивая ворот рубашки. — Как они попали в архив, не имея пропуска пятого уровня? — Я их туда впустил, — сухо констатировал Сомо и поправил очки, оперевшись на стол на вытянутые руки. — И выпустил, когда они закончили и позвонили мне. Всё верно, господин Бан? Кролик повернулся в сторону Криса почти всем телом и сверлил его очень странным, нетипичным для него взглядом, от которого у волка по спине побежал неприятный холодок. В аудитории тем временем повисла натянутая нервная, едва ли не пугающая тишина. — Да, конечно, — прочистив от неожиданности горло, подтвердил его слова Кристофер и поправил галстук, ослабляя узел и чуть оттягивая воротник. — Всё так и было. — Отлично. Мин, — Тону почти победно-благодарно улыбнулся уголками губ и, натянув прежнюю суровость, обернулся на мыша. — напомните мне, будьте добры, что случилось с госпожой Торн в том месяце? — ПБЗ, — буркнул сотрудник, опустив голову и вжавшись в плечи настолько, насколько позволяла здоровая физиология его от природы гибкого тела. — ПБЗ, — соглашаясь, повторил за ним кролик, слегка качнув головой. — А по какой причине? — Доподлинно неизвестно, — голос секретаря дрожал, как у заики. — По документам… — По документам — это понятно, — перебил его Сомо, тихо хмыкнув. — А реальная причина увольнения какова? — Несанкционированная передача пропуска пятого уровня лицам, неудостоенным пятым уровнем… — Верно, Мин. У тебя есть дополнения? — Никак нет. — Отлично. Ненадолго воцарившую тишину прервал негромкий кашель кролика. — Итак, ознакамливайтесь, пожалуйста, с досье, и я жду ваши предложения по поводу возможных вариантов реализации программы, — хмыкнул господин Тону, и зал наполнил жужжащий гул. Кристофер воспользовался моментом, пока все оживленно листали ксерокопии, чтобы выхватить Сомо в коридор на пару минут. — Возьмите, пожалуйста, — Крис протянул ему красную ключ-карту. — Простите, что поставил Вас в неудобное положение. Я забыл про неё вчера… — Это, ничего, хорошо, что вспомнили, а то я сегодня, как без рук, — негромко хихикнул Тону и спрятал карту в нагрудный карман. — И спасибо Вам. Правда, спасибо. Кристофер молча улыбнулся и окликнул кролика, когда тот уже собирался вернуться в конференц-зал. — У меня есть личные контакты Жана, — волк поспешил показать господину Тону визитку, которую Крис случайно обнаружил у себя в нагрудном кармане пиджака перед выходом в контору; её он получил при самой первой встрече с пардом и отчего-то так и не выбросил, хотя неоднократно порывался. — А ещё есть причина для личного визита. — Вы даже себе не представляете, господин Бан, насколько это хорошая новость, — Сомо заметно оживился, добродушно улыбаясь, но скоро вернулся к своему привычному сдержанному состоянию. — Пойдёмте, нам ещё многое нужно обсудить. Волк молча кивнул и вернулся в аудиторию следом за кроликом. Дискуссия продлилась порядка часа, время вылета в Польшу определили концом февраля, чтобы закончить все дела до второго марта. Весь следующий месяц обещал выдаться очень тяжёлым, нагруженным. Кристофер по возвращении домой тут же списался с господином Крузе и договорился о переправе в Германию в День независимости, и пёс пообещал устроить всё в лучшем виде. За символическую плату, естественно. Но о деньгах Крис не беспокоился, он удивительно быстро — всего за неделю — нашёл покупателя активов отцовской компании, разобрался с документами и обналичил большую часть средств в долларовом эквиваленте, разделив их на две сумки, которые спрятал в сейфе в кабинете за картиной. Одна для него самого, другая — для Йенни и Ти. Фенек поднял свои связи, которые успел завести, пока крутился вокруг первых хозяев. Он часто сопровождал их на визиты, званые вечера, деловые встречи; его много кто знал из довольно обеспеченных семей, а также несколько сигм. Отчасти Кристофер даже временами подумывал, что у лиса знакомые даже более влиятельные, чем у него самого, что объяснило то, как быстро он смог найти прибежище для себя и Тэхёна. Почти половина февраля пролетела незаметно быстро. События спешно сменяли друг друга, и за ними было сложно следить за временем. Последним, что планировал сделать Крис перед тем, как исчезнуть, он хотел разорвать договор с Йенни на условиях его полной дееспособности и самостоятельности, естественно, не придавая такую новость огласке, потому что она бы очень скоро обрела широкое распространение, что в их положении приравнивалось к возможному срыву всех планов, а посему вести себя нужно было тише воды, ниже травы. Во всей этой суматохе, они с Йенни сильно отдалились друг от друга, решая каждый свои проблемы и задачи, что, по мнению волка, было даже правильным. Вероятно, он терял время, которое мог с ним провести, чтобы попрощаться, извиниться, расстаться, но сейчас он никак не мог позволить себе подобной роскоши. Впрочем, как и сам фенек. Но Крис сожалел и ещё об одном: после последней встречи он так и не увиделся с Мэгу, в частности потому, что она была задействована в тренировках в конторе и не выходила на связь. Незаметно подкрался день вылета в Польшу. Кристофер и Йенни взяли с собой рюкзаки с вещами первой необходимости, потому что самолет прибывал в Варшаву в ночь, и им нужно было бы переждать, пока Крис договаривался с Жаном о встрече. Сейчас волк и лис ехали в неприметном такси в сторону выезда из города, пока не встали в пробку недалеко от центра. — Почему стоят? — отчуждённо поинтересовался Крис и достал из уха наушник, потянув за проводок. — Авария? — Вы как будто новости не смотрите, — усмехнулся водитель, постучав пальцами по замшевой обивке руля, и добавил. — Митинг. — За что бастуют? — Против чего, — пояснил мужчина. — Альфам не нравится, к чему подталкивает государство «OMEGA-benefit». После их деятельности возросли штрафы и появились новые обязательные пункты в договорах на омег, которые сильно подпортили бизнес некоторым предпринимательным личностям. Значительно им насолила, словом. Вот, и собираются теперь. Дороги перекрывают, магазины грабят… куда мир катится? — водитель со вздохом плюнул в открытое окно и поднял стекло, складывая руки на груди. Кристофер нетерпеливо поглядывал на часы каждые несколько минут. Времени до рейса оставалось больше двух часов, но опоздать всё равно не хотелось бы. Волк достал телефон, чтобы сменить трек в наушниках, но его отвлекло сообщение, пришедшее с неизвестного, но очень знакомого номера: «Доброе утро, господин Бан. Утро, если не ошибся. Жан Ломовский беспокоит. Прошу прощения за внезапность, но у меня наметился ряд проблем, поэтому я бы хотел увидеться с Вами как можно скорее. Понимаю, что не в моем положении просить Вас о подобном, но не могли бы ли Вы посетить Польшу на днях? Точный адрес вышлю Вам по прибытии.» Кристофер застучал пальцами по экрану, губами немо проговаривая текст: — Здравствуйте, господин Ломовский. Очень удачно, что Вы написали. Я как раз собирался посетить Варшаву по коммерческим делам и хотел заглянуть к Вам как-нибудь, чтобы обсудить все интересующие нас вопросы, — волк нажал на кнопку «отправить» и, недолго подумав, начал набирать ещё одно сообщение. — Мой самолёт прибывает в Польшу в ночь. Остановлюсь в гостинице, днём решу свои проблемы, к вечеру, полагаю, освобожусь. У Вас нет какого-нибудь подходящего неформального места для нашей непринуждённой беседы? Может быть у Вас есть хороший ресторан на примете? Йенни, естественно, тоже летит со мной, если Вы изъявите желание и он будет не против, я смогу обеспечить вам личную встречу. Ответ пришёл незамедлительно: «О, это замечательно! В таком случае, пожалуйста, напишите мне, как у Вас появится для меня немного времени. У меня есть все основания полагать, что на меня кто-то донёс, поэтому я бы хотел при первой же возможности решить все вопросы с Вами и господином Яном. Если он не будет против, я бы хотел передать ему кое-что лично, в ином случае, передам через Вас. Не подумайте, я не настаиваю, но был бы искренне рад увидеть его.» Кристофер ничего не ответил, только невольно глянул на Йенни. Лис дремал, прислонившись головой к окну. Крис отчасти завидовал его безмятежности, хотя подозревал, что фенек понимал, что ему, вероятно, придется встретиться со своим бывшим хозяином. Когда пробка наконец рассосалась и такси пробилось к аэропорту, все остальные сотрудники корпорации, собравшиеся на рейс, уже давно ждали их в центральном зале. Перед посадкой Крис обмолвился с господином Тону о переписке с Жаном, после чего коллективным решением было принято всё следующее утро потратить на прогулку по улицам с экскурсоводом в лице Йенни, а те, кто решил остаться в номерах, вызвались начать подготовку, чтобы по возвращении основного состава хотя бы что-то было готово. Уже сидя в самолете, Крис долго наблюдал за уменьшающимся Пусаном, пока город наконец не скрылся под шапкой серебристых облаков. Пейзаж завораживал, пространство за окном иллюминатора напоминало снеговое море, волны которого бились о недосягаемый горизонт. Через какое-то время волк перестал сопротивляться размеренному гулу со всех сторон и заснул.***
Кристофер проснулся от жуткой тряски, казалось, что всё вокруг вот-вот коллапсирует и сожмётся до размеров крохотной точки, превращая фюзеляж, салон и пассажиров в единую взрывоопасную массу. Крис вжался в кресло, пока каждая клетка его тела вступала в резонанс с вибрациями самолёта. Ощущение было таким, будто его разрывало на части и тут же собирало воедино, не позволяя атомам разлететься на достаточное расстояние. Его точно прокляла бездна под ногами, шесть уровней которой накладывались друг на друга и не давали повернуть головы от страха. Кристофер с трудом оторвал руку от подлокотника, чтобы тут же вцепиться пальцами в лапу Йенни. Бортпроводница, сама крепко удерживаемая в кресле ремнём, с помощью динамиков сообщила об умеренной турбулентности. Вещи сыпались с верхних полок, внутренности волка по ощущениям походили на мягкое желе, к горлу подступал горький колючий комок. За окном была непроглядная тьма, концентрированная чернота — коалесценция ночи. Не было видно ни облаков, ни звёзд, ни суши. Грохот заглушал мысли, пока сердце яростно отбивалось от желания вдруг остановиться, сесть на скамейку, чтобы закурить трубку и больше не вставать. Кристофер зажмурился, и всё стихло. Пульс гремел во всём теле сразу, волк даже не сразу почувствовал, насколько глубоко когти ушли в обивку подлокотника, — он резко распахнул глаза, с ужасом глядя на руку Йенни, которой лис накрывал и неспеша гладил сжатую в кулак кисть Криса. Фенек что-то шептал, но звуки не пробивались сквозь оглушающий писк в ушах. Губы то складывались в тёплую успокаивающую улыбку, то продолжали немо повторять какие-то слова. Полёт длился ещё около часа, пока Крис наконец не решился поднять шторку иллюминатора. Внизу паутиной ярких вспышек тёплых, почти пастельных оттенков красного, жёлтого, рыжего разлеглась разделённая рекой на старый и новый город Варшава. В стёклах высоток отражалось чёрное звездное небо и мелькающие у самых подножий смазанные блики автомобильных фар; над городом полупрозрачным облаком нависало невесомое, точно закатное, зарево. Кристофер приподнял уголки губ, глядя на пейзаж за окном; сколько фотографий из деловых поездок отца волк ни пересмотрел, вживую Варшава оказалась в сотни раз прекраснее. Ближе к полуночи окончилось заселение в гостиничные номера. Кристофер устало упал на кровать, и с губ сорвался сиплый выдох, постепенно перешедший на более низкие, грубые ноты, став похожим на хриплый рык. Как только ухо волка коснулось подушки, желание даже снять с себя одежду куда-то волшебным образом испарилось. Крис не заметил, как пролежал так почти полчаса, пока его не окликнул Йенни: — Не хочешь принять душ? — затягивая пояс на халате, предложил лис. — Почти полдня летели. — Честно? — усмехнулся Кристофер. — Вообще ничего не хочу. Но не помешало бы. — Давай, давай. Крис кряхтя сполз с постели и простонал, выгибаясь в спине; негромко щёлкнули суставы. — Массаж бы тебе тоже не помешал, да? — тихо бросил фенек из комнаты. Волк взял халат и поплелся в ванную. Шум воды в душевой кабинке отражался от стен равномерным шёпотом, перекатываясь вдоль кафеля и перемешиваясь с паром. Кристофер отложил одежду на полку и вступил под тропический дождь душевой лейки. Он облокотился на стенку кабинки, позволяя воде тёплыми дорожками стекать с головы на спину. Намокшая шерсть потянула вниз всей своей тяжестью, но эта тяжесть казалась даже приятной после долгого перелета. Волк устало закрыл глаза. Капли, разбивающиеся о поддон заглушали ненужные противные мысли, которыми роилась голова. Думать не хотелось. Ничего не хотелось. Крис чувствовал, что выгорел. Будто кто-то испил его до дна, влил в себя всё до последней капли, не оставив ничего, кроме ненужной оболочки. Жизнь его измотала, хотя, впрочем, разве не этого он хотел, когда соглашался на приглашение господина Тону посетить подпольный аукцион в Пусане? Разве не желал динамики, новых знакомств, новой жизни наконец? Впрочем, если бы он не согласился, скорее всего, очень скоро за него бы взялся наследственный алкоголизм, который бы вылился в ряд проблем, и сын кончил бы, как его отец. Струи бились о макушку и плечи, хвост безвольно повис между ног. Крис провёл рукой, которая до этого лежала на плече и массировала трапецевидные мышцы, по груди и животу, спустился ниже, касаясь себя впервые за долгое время. Чувство было, как будто новым, чужеродным, ощущалось, как открытое заново в его самый первый раз. Кристофер помнил этот момент, точно он произошёл вчера. Его трясло от неясного предвкушения, а желание преступить тонкую грань между любопытством и получением удовольствия подстегивало странное существо внутри, которое наблюдало за юным волком из самых тёмных уголков его бессознательного. Его чёрная фигура пряталась от пытливого ума, показывая себя только тогда и только тогда, когда мимолётная грёза главенствовала над рациональным мышлением, позволяя подсознанию показывать самые яркие фантазии и самые чёрные кошмары. Сейчас Крис отчего-то не получал никакого удовольствия. Избавление от тяжести естественной потребности являлось скорее данностью, чем способом выдохнуть и вдохнуть полной грудью. Теперь, оборачиваясь на свой большой опыт общения со зверем, когда он понял его повадки, распорядок дня, отчасти познал его сущность, Кристофер ясно видел: он не чёрный — белый. Вот и сейчас он смотрел на Криса из-под сомкнутых век своими большими красными глазами. Тело прошило успевшее кануть в забытье ощущение тяжёлой скованности, когда все мышцы ниже живота разом схватывало судорогой, как от точного удара шокером. Напряжение волнами прокатывалось по ногам и паху, выдавливая сначала струей, а затем крупными каплями все оставшиеся немногочисленные силы и желание делать что-либо, помимо бессмысленного повторения попыток превратить существование в жизнь, которые медленно сводились к кажущемуся не таким уж и далёким крадущемуся безумию. Примерно через полчаса, когда Кристофер вымылся и высушил шерсть, он смотрел на себя в зеркало, косматого, обросшего неприлично длинно для личности такой, какой он когда-то был. Волк не стал одеваться и даже не накинул на плечи специально для этого захваченный с собой гостиничный халат, когда вышел из ванной комнаты в спальню. Крис положил в шкаф аккуратно сложенные вещи и без сил залез под одеяло, устраиваясь рядом со спящим Йенни и пытаясь прижаться к нему поближе, при этом не разбудив, несмотря на данное себе и ему обещание. Кристофер закрыл глаза и моментально провалился в сон, через тяжёлую дремоту ощущая невесомое прикосновение лиса.
