Тот, кто следит за тобой

Не помню, как ехала в такси, что говорила таксисту, когда он пытался завести со мной разговор, как шла по дорожке к дому и заходила внутрь. Осознала себя, когда сползла по стенке на пол, рыдая. В тот момент жизнь казалась такой чертовски несправедливой. Став по-настоящему счастливой - жизнь повернулась ко мне спиной. И как дальше жить? Как жить зная, что из-за тебя, из-за твоего эгоизма быть счастливой, едва не погиб человек?! Какое право я имела поступать так с Эдмондом? Зачем я изначально начала с ним отношения, зная, что никогда не полюблю. В моем сердце уже тогда был Амит, почему я не осталась верна этому чувству? Зачем я, заведомо зная, что никогда не полюблю Эдмонда, лгала ему, себе, пытаясь жить той жизнью, которая была мне не нужна? Лицемерно улыбаясь ему в лицо, смеясь, целуясь, а в душе мечтать о другом. Зачем я предала его, если не любя решила пройти свой путь рука об руку с ним? Зачем я поступила так нечестно с этим человеком? Зачем продолжала врать, встречаясь тайно с его племянником, проводя жаркие ночи в его объятиях и давать надежду Эдмонду, что все у нас хорошо. Зачем? Зачем? Зачем??? Этих «зачем» было так много и на них ответа не было. Я плохой человек, думала только о себе, своем счастье и той сказочной любви, которая ворвалась в мою жизнь сладостным вихрем, истиной, чистой и всепоглощающей страсти. Я была с ним невероятно счастлива, мне хочется продолжить наши отношения, но нельзя… теперь Эдмонд всегда будет стоять между нами и напоминать о той боли, что мы причинили ему. Зажмурив глаза, я смахнула слезы. Прости меня Амит за то, что собираюсь сделать с нами. За то, что не хочу дать нам шанс быть счастливыми, за то, что причиню тебе боль. Иначе не могу… я не имею права быть счастливой, быть любимой, улыбаться и знать, что где-то живет человек, который из-за нашей любви пострадал. Время для меня остановилось, погружая в забытье. Через пару часов вернулся Амит. Увидев мое состояние, он опустился передо мной на колени и прижал к себе. Я почувствовала, как слезы горя подступили к глазам. Сейчас я должна буду разбить надежды и навсегда лишить нас счастья. Последний раз вдохнув запах Амита, я осторожно отодвинулась от него. Амит непонимающе взглянул на меня. - Анетт? - Давай все закончим… - пробормотала я решительно грустно. - Что ты имеешь в виду, малышка? – он пытался прочесть на моем лице все ответы, но я опустила голову вниз, не давая читать себя словно книгу. Тогда Амит поднял мой подбородок пальцем, и я взглянула на его лицо полное боли и страдания. Мое сердце сжалось. - Я не смогу нормально жить, словно ничего не произошло. Смотря на тебя, я всегда буду вспоминать, что разрушила Эдмонду жизнь. - А как мне нормально жить, если я не хочу быть в этом мире без тебя? - не говори так… - Амит упал передо мной на колени, крепко прижимая к своему лицу мои ноги. - Пожалуйста, не оставляй меня. Мне никто кроме тебя не нужен. У меня есть только ты… Моя любимая… - он быстро встал на ноги и порывисто стал гладить меня по волосам, лицу, с какой-то одержимостью, фанатичным блеском в глазах. – Моя Анетт… - губы Амита легли на мои и предательское тело мгновенно отреагировало на него. Сквозь горе, страдания, душевную боль и слезы, которые смешались воедино, наши тела воспламенились от страсти. Но даже взаимное влечение не могло задушить чувство вины. Чувствуя ее неприятный вкус, я оттолкнула от себя Амита и ушла от него на расстояние. - Анетт… не делай этого с нами, не разрушай наше счастье. Мы ведь две половинки одного целого – ты и я, мы нашли друг друга. Спустя столько лет мы вновь воссоединились. Знаешь, впервые, когда я тебя увидел, подумал, что ты самая красивая девочка на свете. Тебе тогда было всего восемь, но уже тогда я знал, что мы созданы друг для друга. Только вместе – мы будем счастливы. - Сейчас, в больнице, борется за свою жизнь Эдмонд и в этом виноваты мы. Быть счастливыми, когда из-за нас может умереть человек – недопустимо. - Каждый человек имеет право на счастье. Мы не должны страдать из-за него. Он попал в аварию… так случилось, нашей вины в том нет. - Нет, Амит, я так не считаю. Пожалуйста, уходи. Я хочу побыть одна. - Нет, нет, нет… - качал головой Амит, растерянно бормоча. – не заставляй меня уходить… я не хочу расставаться… - Амит едва не плакал, я не хотела видеть его лицо полное мольбы и поэтому убежала, обливаясь слезами. Спрятавшись в ванной и закрыв дверь на замок, я упала на пол содрогаясь в рыданиях. Амит стучал мне в дверь, просил открыть, его голос дрожал. Он молил меня выйти, поговорить, хорошо подумать обо всем, признавался в любви, плакал. Но я закрыла уши руками, отказываясь его слушать, как мантру повторяя: Уходи, уходи… пожалуйста, уйди. Поняв, что я не выйду, Амит взял себя в руки и спокойным голосом сказал в закрытую дверь. - Можешь быть спокойна, Анетт, я оставлю тебя сегодня. Но я приду. И буду приходить каждый день, пока ты не будешь готова принять наши отношения. Удаляющиеся шаги и вот входная дверь хлопнула. Где-то вдалеке заурчал двигатель автомобиля. Амит уехал. Слезы подкатили к глазам и потекли ручейками по щекам. Почему все так не справедливо, почему мы должны страдать? Разве люди рождаются, чтобы жить в страданиях, а потом умирать? Оставшийся день и все утро следующего дня, я провела в постели. Не было сил даже встать, руки дрожали, а ноги подкашивались. Лицо опухло от слез, делая из меня совсем непривлекательную особу. Амит приехал во второй половине дня, стучал в дверь, но я не открывала. Простояв на улице час – уехал. А во мне боролись отчаянные желания догнать его, обнять и расцеловать, но я не могла, каждый раз Эдмонд всплывал в памяти и останавливал меня. Потом у меня появились силы, и я решила, что должна помочь Эдмонду выйти из комы. Приходя к нему в больницу, я разговаривала с ним, просила прощения. Пыталась оправдаться, мечтательно веря, что Эдмонд откроет глаза и скажет, что прощает меня. Я читала ему его любимые книги, проводила много времени у кровати. Амит привозил какие-то дорогостоящие препараты, которые должны были быстро поставить его на ноги. Я радовалась его заботе, думая, что Амит все понял и хочет искупить свою вину. Но, к сожалению, препараты мало помогали, и он по-прежнему оставался в коме. В больнице я часто встречалась с Амитом, но во мне странным образом проснулась решительность, которая помогала переносить наши встречи. Мы вели себя секретно, не разговаривая на личные темы в больнице. Мне не хотелось, чтобы за нашими спинами шептался медперсонал. Я похудела, даже очень. Есть совсем не хотелось. Моя жизнь стала похожа больше на существование. Живя надеждой получить прощение Эдмонда, я каждый день неустанно проводила дни у его постели. Так прошел месяц. По учебе я безбожно скатилась, меня вызывали несколько раз в деканат, поговорить о моей успеваемости, но мне было все равно. Чудесным образом мне удавалось избежать исключения. Слышала, что кто-то приходил договариваться обо мне, но я не знала кто и меня, по правде, в то время это мало интересовало. В один из дней я встретилась на улице с Тони. Он очень беспокоился обо мне и хотел помочь, но я отказывалась принять его помощь. Единственный, кто мог помочь мне лежал в коме и держал в узде, не давая быть счастливой. Сегодня должна была состояться крутая вечеринка, на которой будет присутствовать очень много народу. Тони позвал меня с собой и в этот день я почему-то почти сразу согласилась, хотя в последний месяц он раз пять приглашал и все время получал от меня отказ. На вечеринке было много знакомых лиц, все приветствовали меня и озабочено спрашивали, где долго пропадала. Стараясь отключиться от проблем, я пила алкоголь, танцевала, плакала на плече Энтони и рассказывала ему всю правду о своих отношениях. Он качал головой, гладил меня по спине, успокаивал. Говорил, что рядом и поможет справиться с моей болью. Удивительно, но поговорив с ним, мне действительно стало легче. Рассказывая свои горести Тони, я взяла его за руку, чувствуя необычайную поддержку друга. В тот момент мои глаза поймали в толпе образ Амита. Его темный взгляд был полон злости, руки сжимались в кулаки. Амит стремительно приближался ко мне, но подходя ближе лицо его смягчилось. Не обращая внимания на Тони, Амит откинул руку моего друга от моей ладони и накрыл своей. - Пойдем потанцуем, Анетт… - Тони хотел вмешаться, но я жестом попросила не делать этого. Держась за руки и чуть покачиваясь от выпитого алкоголя, мы пошли на танцпол. Амит властно прижал меня к себе, крепче сжимая в своих объятиях. Он вдыхал мой аромат, тесно прижимался: я буквально ощущала, как он скучал по мне. И я тоже… оказавшись рядом с ним, я поняла, как сильно мне его не хватало. Все это время я закрывалась от него, пряталась, держала на расстоянии, хотя хотелось быть еще ближе. - Я так скучал по тебе… какая же ты жестокая, малышка… - Я знаю, - кивнула я. – но так надо. - Ты каждый день ходишь к нему, а меня совсем забыла. - Я должна ходить к нему. Так он простит нас быстрей, если узнает, что мы заботимся о нем. - Сейчас нет преград. Нет дяди, который стоял между нами. Он в коме и ему все равно. - Не говори так, он придет в себя и обязательно нас простит. - Мне не нужно его прощение, я не чувствую за собой вины. Тогда бы мне пришлось пожалеть о своей любви к тебе, а об этом я никогда не пожалею. - Не хочу сейчас спорить… мне так хорошо. Давай просто потанцуем немного. Еще не время для нас двоих… - А когда будет время? - Когда Эдмонд придет в себя и простит нас. – повторила вновь я фразу, в которую искренне верила. - А если он год будет в коме и все равно не простит нас. Что тогда? - Тогда… - я не могла сказать этого в слух, но Амит все понял. - Ты бы выбрала его… - потрясенно сказал он. Я ничего не сказала, лишь крепко зажмурила глаза, борясь с непрошенными слезами. Мне пришлось бы выбрать его, сейчас он один и нуждался в моей поддержке. Когда танец был закончен, Амит стремительно ушел, не сказав ни слова. А я осталась гадать, чем вызвала его гнев?