Тот, кто следит за тобой

Как и собирался, Амит сделал татуировки с моим лицом и именем. Когда он пришел домой, то находился в возбужденном состоянии. Он с благоговением рассказывал, какое удовольствие доставило ему выбить мое изображение на теле. Мастер действительно оказался профессионалом своего дела, лицо на руке было точной копией моего. Пару дней мне приходилось обрабатывать тату, пока оно полностью не пришло в порядок. Эти моменты сблизили нас еще больше, я получала невероятное удовольствие ухаживая за ним. Я ощущала себя единым целым с ним, словно красные нити судьбы связывали нас воедино, сплетая души и сердца. Господи, с какой он любовью смотрел на меня в те моменты! Словно я божество, ради которого и жизни не жалко. Тогда в его взгляде напрочь отсутствовали собственнические нотки, только всепоглощающая и всепрощающая любовь и нежность. Вскоре татуировки зажили, и он без боли мог прикасаться к ним. Он очень любил эти отметки на своем теле, все больше поражая меня глубиной своей любви. В пятницу, забрав меня после занятий и вернувшись домой, Амит сел рядом со мной на диван и сказал, что собирается в командировку. Обычно его командировки длились пару дней, не больше, поэтому я легко восприняла его слова. Работа есть работа, ничего не поделаешь. На следующий день он уехал. Я провела всю ночь без сна, не понимая, что со мной происходит. Тяжесть на сердце и беспричинное волнение, заставляющее сердце быстро биться в груди. Мне трудно было уснуть всю ночь, но усталость взяла свое и ближе к утру я все-таки провалилась в мир сновидений. Из сна меня выбросил кошмар, заставивший проснуться от собственного крика и страха. Мне снился Амит. Злой и бешеный как зверь. Он в гневе, ненависть плещется в его взгляде, обращенном на меня. Во сне Амит желает мне смерти… это один из тех страшных снов, которые начинаются ни с чего, но заканчивается чем-то значимым, оставляющим след. Страшный сон, от которого мурашки по коже – долгое время не отпускал меня. На следующий день я сумела себя немного отвлечь, позвонила Тони и поговорила с ним о беспечных малозначащих вещах. Вечером зазвонил мой мобильник. На связи был дядя Амита, его голос был грустным и дрожащим. - Алло? Это Анетта? - Да, это я. - Это дядя Амита. Я звонил ему, но его телефон выключен. Могу я с ним поговорить? - Извините, Амит в командировке, приедет утром. - Вот как… - обреченно произнес он. - У вас что-то случилось? – обеспокоено поинтересовалась я, его голос был таким слабым, обреченным, словно в его семье случилось горе. - Да…мою жену убили… - Что? Как это произошло? – ужаснулась я. - Я работал в поле, вечером вернулся домой, она была мертва, когда я пришел... семь ножевых ранений и глаза… - боже! Какой монстр мог сделать с ней такое! - он заплакал. – после з-завтра состоятся похороны, если вы сумеете ему дозвониться, то скажите ему это… - Я сочувствую вашей потери и скорблю вместе с вами. У вас есть предположения кто бы это мог быть? Может соседи что-то видели? - Все украшения исчезли из шкатулки. Должно быть, это был обычный грабитель. Ах, бедная Алиса! Такая страшная смерть. - Господи! Какой ужас! – я закрыла рот руками, пребывая в шоке от случившегося. Сбросив вызов, долгое время я не могла прийти в себя. Сидя на полу, я прикрыла рот руками, не веря в произошедшее. Хотя мне и не нравилась эта женщина, но по-человечески было жаль ее. Никто не заслуживает такой смерти. Вскоре приехал Амит, вернувшись намного раньше указанного времени. - Анетт, - он подбежал ко мне с беспокойством на лице. – Что произошло? Тебе плохо? - Нет, Амит, я в порядке. - Почему тогда сидишь на полу? - Я разговаривала с твоим дядей недавно… он не смог дозвониться к тебе. - Да, у меня села батарея. Да что же произошло такого, что на тебе лица нет? - Пожалуйста, присядь Амит. – с трудом поборов слабость в ногах - я поднялась, потянув Амита за собой на диван. – я не знаю, как сказать тебе… - Можешь говорить, что угодно. Я мужчина и выдержу все, можешь не сомневаться. - Хорошо. – кивнула я. – случилось непоправимое, Амит… твою тетю убили… - Как это произошло? – с расширенными от шока глазами, спросил он. - Грабитель ворвался в их дом и убил ее. - Не может быть… - Завтра состоятся похороны… - Ты поедешь со мной, Анетт? - Конечно, милый, я не смогу оставить тебя одного в такое трудное время. - Спасибо. – крепко сжав меня в объятиях, я почувствовала напряжение в его теле. - Если хочешь плакать – то плачь, сейчас тебе необходимо это. Я знаю, как сильно ты любил ее. - Не думаю, что сейчас мне необходимо это. Мне нужна только ты, Анетт. Твои руки, твое тело, вся ты, хочу, чтобы ты была рядом со мной. - Я никуда не уйду, буду рядом с тобой. На следующий день мы с Амитом поехали в деревню. Всё это время в машине стояла мертвая тишина, ему не хотелось разговаривать, а я не желала напрягать пустой болтовней. Мне было жаль Амита, за такое короткое время он потерял двоих близких людей. А ведь со дня смерти Эдмонда прошло не так много времени. Бедный Амит. Удивительно, что люди, стоявшие между нами – так скоро уходили из жизни. Должно быть у нас с Амитом был защитник, злобный бесплотный дух, убивающий всех, кто нам препятствует. Похороны прошли в узком кругу, среди которого совсем не было ее друзей. В тот момент мне поистине было жаль ее: она прожила жалкую жизнь, в которой было лишь хвастовство, злоба и безграничное высокомерие. Посторонние не могли сказать о ней доброго слова, считая ужасной женщиной. Амит произнес речь, и я заплакала. Меня тронули слова, произнесенные Амитом. Он умел правильно подобрать слова, чтобы они коснулись сердец слушавших. В тот день мы остались ночевать в доме дяди. Я настояла на этом, считая, что дядя нуждается в нашей поддержке. Он остался один, ему будет очень тяжело, пока не смирится со случившимся. На следующий день мы уехали домой, Амит по-прежнему молчал. Но зайдя в квартиру, словно сорвался с цепи, сходу сбивая меня с ног. Он прижал меня к стене, иступлено поглаживая мои волосы ладонями. - Спасибо, что была со мной, спасибо. – он дрожал и я попыталась сильней обнять его, чтобы успокоить. Опустившись передо мной на колени, он обхватил меня за талию, уткнувшись лицом в живот. Я тесней прижала его голову к себе и погладила, успокаивая. Наклонившись к нему, я коснулась губами его макушки. - Тебе не за что благодарить меня, любимый… пойдем в кровать, ты устал с дороги. – он позволил мне отвести его в спальню, раздеть и уложить в кровать. - Поцелуй меня, малышка. – ни слова не говоря, я повиновалась его желанию, вкладывая в поцелуй всю свою печаль, скорбь и утешение. Вскоре он отодвинул меня от своих губ. – целуй меня везде, где только можешь, пожалуйста… - я немного опешила от такой просьбы, но все же сделала так как он просит. Целуя каждый сантиметр его кожи, я получала огромное удовольствие, чувствуя его запах и возбуждаясь с каждой секундой все сильнее. Смотря в его лицо, я видела нескрываемый восторг, желание и любовь. Опускаясь с шеи к груди, с груди к животу, я чувствовала, как растет его возбуждение. Взяв в руки плоть, я стала сомневаться, что смогу коснуться его губами. Увидев мои сомнения, Амит уложил меня на спину и одним толчком вошел. Прикосновения, ласки и поцелуи к его телу так возбудили меня, что я была готова к нашему соитию. Грустный, скорбный танец страсти - горел в нас, оставляя позади все печали и беды, что приносит в нашу жизнь судьба. Крепко обнимая его и врываясь пальцами в волосы, я шептала в экстазе его имя и мечтала, чтобы этот момент никогда не кончался. Но вскоре наступило долгожданное освобождение, принесшее полное удовлетворение и сладкую истому. Через пару недель наша жизнь пришла в обычное русло. Амит пришел в себя и стал прежним. Мы сидели в гостиной, отмечая трехмесячную годовщину. Я приготовила праздничный ужин, поставила свечи, надела красивое платье, Амит тоже подготовился, одевшись по-праздничному. Сидя в объятиях друг друга - мы пили красное вино. Иногда я отпивала из его бокала, дразня воображение, а он обещал устроить сладкую ночь, слизывая вино и пробуя меня на вкус. - У меня есть подарок для тебя, Анетт. – я взглянула на него с интересом, ожидая, что же он преподнесёт мне. – закрой глаза. – я закрыла. Что-то тяжелое и холодное легло на грудь. Открыв глаза, я потрогала жемчужное ожерелье. Я была рада такому подарку, мне нравился жемчуг и его сочетание с некоторыми видами одежды. Бросившись обнимать своего любимого мужчину, я крепко поцеловала его. Чуть позже, мы лежали в объятиях друг друга в постели, обессиленные и потные. Амит исполнил свое обещание, подарив мне поистине незабываемую ночь. От вина, которое Амит слизывал с моего тела, все липло и чесалось, хотелось поскорее обмыться. В ванной комнате я задержала свой взгляд на отражении в зеркале. На меня смотрела совершенно удовлетворённая и счастливая женщина. Опустив взгляд ниже, я заметила, что на моей шее до сих пор жемчужное ожерелье. О, оно действительно прекрасно. Залюбовавшись на минутку, я расстегнула его и положила на тумбочку у раковины. Приняв душ, я почувствовала прилив сил и бодрости, счастье с новой силой захлестнуло меня. Взяв с тумбочки ожерелье, я пошла к двери на ходу рассматривая его. И вдруг я встала в проходе как вкопанная, увидев чужие инициалы. А.Л. Что еще за А.Л? Войдя в комнату, я увидела, как Амит копается в моем телефоне, что-то ища. Я уже привыкла к тому, что он просматривает мой телефон и заранее удаляла все звонки и сообщения от своего друга, чтобы лишний раз не будить в Амите зверя. - Амит, у тебя есть другая? – спросила я сдержано. - Что за чушь, Анетт. У меня есть только ты. - Правда? А кто такая А.Л? – спросила я, указывая на ожерелье. Амит лишь на секунду побледнел, после чего ответил. - Заметила все-таки! Анетт Ливарт, как тебе, звучит? – он лукаво улыбнулся мне. - То есть, ты хочешь сказать, что на этом ожерелье мои инициалы? - Будущие! Ведь скоро ты станешь моей женой. - Ну, предложения еще не поступало, поэтому не скоро… - смущённо пробормотала я, явно тронутая его поступком. - Очень скоро. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, чтобы носила мою фамилию и родила мне детей. Господи, как же я этого хочу! – он обнял меня за талию, притягивая к себе. - И это взаимно. *** Прошло не больше недели, когда это произошло. Был вечер, и я ждала Амита с работы. Накрыла на стол, зажгла свечи, красиво оделась, надушилась. В ванной комнате нас ждала расслабляющая ванна с пышной пеной и ароматическим маслом. Все было готово к романтическому вечеру для нас двоих. Но судьба распорядилась иначе и мои планы нарушил звонок неизвестного номера: - Алло, Анетта? - Да, это я. С кем говорю? - Это Эстер, дорогая, мама Тони. - Здравствуйте, Эстер! Как у вас дела? Как здоровье? – мне было очень приятно слышать ее. - Хочу скорее оказаться в Лондоне, но не могу заставить чертов автобус ехать быстрей. - Вы едете в Лондон! – обрадовалась я. – К чему такая спешка? - Ты разве не знаешь, милая? - О чем? - Недавно кто-то избил Тони. Сейчас он лежит в больнице, а я еду к нему. Приеду только завтра утром. Ох уж это расстояние. Собственно, звоню, чтобы попросить навестить его. Он говорит, что в порядке, но я чувствую, что это не так. - Конечно-конечно, я сейчас же поеду! Жаль, что я раньше не узнала об этом, тогда бы давно навестила его. А в какой он больнице? - В центральной. Вызвав такси, я потушила свечи и накинула на плечи кардиган. Мне достанется от Амита, если он вернется и не застанет меня дома. Узнав, где была - точно свернет шею, ведь я пообещала не общаться с Тони. Но ничего, попрошу прощения и все будет хорошо… Возможно позлится… но я готова была рискнуть. Мне не хотелось оставлять Тони одного в трудной ситуации. На улице с приближением лета, становилось все теплее. В больнице я была примерно через пятнадцать минут. Мне повезло, посещения были разрешены и меня почти сразу проводили в палату к другу. О, бедный Тони! На нем живого места не было. Лицо опухло, руки в синяках и ссадинах, тело перебинтовано от множественных переломов. - Привет. Как ты? – спросила я, беря осторожно его за руку. - Нормально. – прошептал он, стараясь не открывать сильно рот. – откуда ты здесь? - Мама позвонила, рассказала. - Не надо было ей звонить. Не хочу тебя волновать. Иди домой. - Успокойся, Тони. Лучше скажи кто это сделал с тобой? - Не знаю, там было темно и на нем была маска. Он набросился на меня, когда я шел домой. - Как думаешь, это был тот самый преступник, о котором ты рассказывал? - Вряд ли. Он не взял у меня ничего… собирался прирезать, но ему помешали, и он сбежал. - Тебе повезло… а как же пистолет? Ты не пытался припугнуть его им? - Похоже моим пистолетом только детей пугать. – Тони попытался улыбнуться, но боль в губах остановила его. - Он какой-то бесстрашный был, просто выбил его из рук и с яростью стал избивать меня. - Мне жаль… может у тебя есть недоброжелатели? - Нет, я со всеми в нормальных отношениях. Но не думаю, что это простая случайность… кто-то явно мечтает от меня избавиться. - Ты знаешь, что твоя мама едет к тебе? - Серьезно? Ох, я же говорил ей сидеть дома. – он закатил глаза. - Она переживает за своего ненаглядного сыночка. – с улыбкой сказала я. - Который теперь совсем не ненаглядный. – буркнул Тони. - Ну, это временно, все пройдет. Рада, что все обошлось. Ты не представляешь, как я испугалась за тебя. - Значит, еще не все потеряно. – с улыбкой мечтательно произнес Тони. - Что ты имеешь в виду? – переспросила я. Он ничего не ответил, лишь загадочно улыбнулся, хотя улыбка и приносила ему сильную боль. - Ты очень красивая сегодня. – с улыбкой сказал Тони. – Твоему Амиту очень повезло. - Спасибо. Какой-то девушке тоже необычайно повезет с тобой. Ты славный и очень хороший. - Брось. – смущенно ответил он, чувствуя, как заливается краской. – Но тебе пора, Анетт. Я не доверяю твоему Амиту, не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня. - Не переживай, все хорошо. Амит хороший и не сделает мне больно. - Очень на это надеюсь. Я еще посидела несколько минут, после чего отправилась домой. В тот день Амит так и не узнал, что я куда-то уезжала. Мне повезло. Когда я приехала домой – его еще не было, и я вновь зажгла свечи, как будто бы никуда не уезжала. Каждый день, до полного выздоровления Тони, я навещала его в больнице. Иногда по утрам, когда не было первых пар, иногда вечером. Я рассчитывала так, чтобы Амит ни о чем не догадался и у меня прекрасно это вышло. Эстер дежурила у него целыми днями, отходя от сына только по нужде. В палате, втроем, мы очень весело проводили время. Мне повезло, эти дни Амит очень много работал, часто задерживаясь на работе. Такая занятость была на руку для тайных встреч с Тони и его мамой. Через пару недель Тони выписали из больницы. Эстер решила погостить у сына, боясь оставить его одного. В больнице я искренне привязалась к этим двоим людям, таким искренним и добрым матери и сыну. Наблюдать за их взаимоотношениями было забавно, Эстер перла как танк со своей заботой, а Тони хотел отказать ей, но под натиском и упорством своей матери – бросал малейшее сопротивление. Такие забавные, веселые, ставшие близкими мне людьми. Мне не нравилось, что Амит запрещал общение с Тони. С ним я чувствовала себя комфортно, на одной волне. Но из-за ревности Амита, мне приходилось скрываться и врать. Однажды Амит заметил, что я очень веселая и какая-то излишне счастливая прихожу с учебы. Пришлось придумывать, что одна из одногруппниц рассказывала забавную историю, от воспоминаний которой хотелось смеяться. Конечно, Амит спросил, что это за история и я, к сожалению, не смогла выкрутиться и придумать что-то смешное. Тогда-то Амит, что-то заподозрил. Я стала замечать, что он с излишним остервенением выискивает что-то в моем телефоне, подолгу наблюдает за мной, пытается поймать на лжи. Стал контролировать мою жизнь, узнавал во сколько начинаются занятия, при этом не забывая уточнить у кого первый урок, потом провожал до кабинета, страстно целуя перед всеми одногруппниками. Когда заканчивались занятия независимо от работы - забирал меня и не дай бог мне задержаться дольше, чем на пять минут. У меня впервые появилось ощущение будто я птица, живущая в клетке, шаг в сторону - расстрел. Хотя я и не мыслила жизни без него – такой контроль мне не нравился.