Тот, кто следит за тобой

Прошел целый месяц с тех пор, как мы вернулись в Англию. За это время я и Тони развелись. Это произошло очень быстро благодаря связям и деньгам Амита. В тот же день нас с Амитом расписали. У нас не было пышной свадьбы, платья и гостей, как мы когда-то мечтали. Все это уходило на второй план, ведь я вновь была счастлива рядом с ним. Признаться, мне не хотелось торопиться с браком, я готова была подождать немного, чтобы убедиться окончательно в полной излечимости Амита. Но он настоял на этом, торопясь сделать меня своей. Зарегистрировав брак, мы несколько дней жили в доме Эдмонда, куда Амит перевез мои вещи, когда продал квартиру. В этом доме все осталось так же как и при жизни его хозяина, но атмосфера царила грусти и одиночества. Время для этого особняка – остановилось. Еще не так давно это место поражало меня своим величием, богатством и великолепием. Обслуживающий персонал продолжал ухаживать за домом внутри и снаружи, поддерживая в нем достойный приличный вид. В гостевой комнате я нашла свои наряды и драгоценности, которые подарил мне Амит. Взяв из шкатулки то самое жемчужное ожерелье с инициалами, подумала, что оно идеально подойдет к платью, которое я купила недавно. Собрав необходимые вещи, мы решили отправиться в гости к дяде Амита, чтобы отпраздновать событие и познакомить его с нашей дочерью. Он был ее дедом, пусть и не родным. Мистер Джозеф был крайне удивлен тем, что у Амита есть четырехлетняя дочь. В родстве он, конечно, не сомневался, ведь она очень походила на его племянника. Амит редко созванивался с дядей, поэтому тот ничего не знал о его психическом заболевании, лечении и о нашем расставании. Когда Нарин заговорила о своем замечательном первом папе, я заметила, как удивленно вскинул брови дядя, но вопросов не задавал, считая, не тактичным лезть в чужие отношения. После трагической кончины жены, Мистер Джозеф обрел себя, став уверенней и улыбчивей. Теперь он действительно был похож на настоящего хозяина, гостеприимного и общительного. Смерть жены сняла тяжкий гнет с его плеч, и он задышал полной грудью. Говоря о жене, он выражался очень сдержанно, скупо, но тем не менее тепло и по-доброму. Думаю, он любил ее, хоть она третировала и всячески ущемляла его. Вечером мы устроили семейный ужин. Я принарядилась, надев новое платье, купленное в Лондоне, сделала высокую прическу и нанесла красивый макияж. Нарин никогда не видела меня такой красивой. В Юджине я все время носила штаны и блузки, никогда не надевала платья и юбки. Мне было все равно на свой внешний вид, поэтому я не делала красивых причесок и макияжа. Я выглядела, как серая мышь, но Тони все равно любил меня всем сердцем. Сейчас, когда Амит вновь появился в моей жизни – я вернулась к старым привычкам и к убеждению, что рядом с ним должна выглядеть идеально. Интересно, смог ли Амит любить меня без всей этой мишуры из макияжа, причесок, красивых шмоток и каблуков? Рядом с ним я всегда была куколкой. Неизменно одевалась в цвета нежных пудровых оттенков, подчеркивающих милый образ ангела с белыми волосами, большими нефритовыми глазами и пухлыми сочными губами. С ним я была идеальной, цельной, полной жизни и огня. Осмотрев критичным взглядом свой образ, я подумала, что жемчужное ожерелье идеально подойдет к этому наряду. Амиту понравится. С улыбкой подумала я. Накрыв на стол и позвав домочадцев, я стала ждать пока все рассядутся. Нарин весело болтала с дедом и Амитом, рассказывая смешные истории из нашей жизни с Тони. Дедушка слушал, подыгрывая смешным историям, побуждая рассказывать ее еще и еще. Нарин любила быть в центре внимания, поэтому в тот вечер ее трудно было остановить. Амит слушал Нарин, улыбался, иногда смеялся, но я видела, что его веселье показное, на самом деле, при упоминании Тони, Амит внутри кипел. - Прекрасный ужин, Анетта. Ты чудесно готовишь. – одобрительно молвил дядя, вытирая рот салфеткой. Его глаза опустились на уровень моих ключиц и вдруг застыли, внимательно смотря на ожерелье на моей шее. - Откуда это у тебя? – вдруг спросил он немного нервно. - Амит подарил. Вам нравится? – улыбнулась я, касаясь пальцами холодных жемчужин. - Я могу взглянуть? – краем глаза, я заметила, что Амит побледнел лицом, но не обратила на это внимание, полностью сосредоточенная на дяде. - Конечно. – расстегнув ожерелье, я протянула его дяде. - Это оно. – кивнул растеряно мистер Джозеф, сжимая жемчуг в ладони. – Откуда оно у тебя? Это ожерелье было на шее Алисы, когда ее убили… - я замерла от ужаса, понимая, что все это время носила ожерелье покойницы. Как оно вообще оказалось у Амита? - Я купил его в Лондоне в лавке с драгоценностями. Оно действительно тети? Продавец предупреждал, что оно кому-то принадлежало, но мне оно так понравилось. Я даже подумать не мог, что оно могло принадлежать тете... – он грустно опустил голову. - убийца подстраховался, продав драгоценности далеко от глубинки. Извини, Анетт, что солгал тебе тогда. Покупая его, я даже не видел инициалов. – я не злилась на него, откуда он мог знать, что эта вещь принадлежала его убитой тете. Мистер Джозеф протянул мне ожерелье. - Если позволите, я бы хотела, чтобы оно осталось у вас. – ответила я, ничуть не жалея о своих словах. Все равно я больше никогда не смогла бы его надеть. - Конечно. Вечер был расстроен, но к счастью, первым из этой гнетущей гробовой тишины вышел мистер Джозеф, разрядив обстановку. - Амит, Нарин так похожа на твою мать, когда та была еще девочкой. Мы выросли в этой деревне все вместе и Александру я знал с пеленок. – в глазах дяди заплясали одобрение и радость. Амит напротив напрягся, его сжалась в кулак, а лицо превратилось в застывшую маску. Я не поняла почему разговор о матери Амита, так разозлил его. - Александра? – оживилась Нарин. – Дедушка, меня ведь тоже зовут Александра! – малышка радостно заулыбалась деду. - Правда? – я кивнула. - Когда Нарин родилась, то была очень похожа на Амита. Я помню, что он рассказывал мне, что внешностью был полной копией матери. Тогда мне пришла идея назвать Нарин в ее честь. - Ты очень добрая, Анетта. Александра была потрясающей женщиной. – на миг мой взгляд уловил, как искривились губы Амита. Что-то тут не так… - Должно быть Амит очень обрадовался этому? – а Амит, казалось, багровел с каждой секундой все больше. Я очень за него переживала и коснувшись его руки своей, попыталась привлечь внимание. Мое прикосновение подействовало на него отрезвляюще и напряжение в его теле ушло, так же как и кулак расслабился. - Извини, я задумался. – пробормотал Амит, касаясь губами моей щеки, полностью игнорируя вопрос дяди. Оставшийся вечер мы провели весело и оживленно, играя в карты и кости. Нарин сидела на коленях у Амита, принимая полное участие во всем. Ночью мы разошлись по спальням и почти сразу уснули, а на следующий день мы попрощались с Мистером Джозефом и отправились в путь, обещая навестить его в скором времени вновь. Всю дорогу до Лондона в машине стояла волшебная обстановка семейности. Нарин трещала без умолку, делясь впечатлениями и задавая интересующие ее вопросы: куда мы едем? Какой у нас дом? Какие соседи? Какая у нее комната? И так далее. На все вопросы отвечал Амит, так как я ответов не знала. Так как путь был долгим Нарин вскоре уснула, и я могла поговорить с Амитом о его вчерашнем поведении. - Амит, я видела, как вчера ты отреагировал, когда дядя завел речь о твоей маме. Что не так? Ты не любил ее? – Амит вновь напрягся. – Не закрывайся от меня, пожалуйста, я лишь хочу понять тебя. – на мгновение Амит прикрыл глаза, так словно разговор об этом его выматывал. - Когда-нибудь я расскажу тебе об этом. Но не сейчас. – он выдохнул. - Могу только сказать, что мама – олицетворение всего неприятного, что случалось со мной в детстве. Когда я слышу любое упоминание о ней, воспоминания оживают и заставляют проживать их вновь и вновь. – я едва не потеряла дар речи от услышанного. И хотя он не сказал ничего конкретного, я поняла, что Амит страдал по ее вине. Она стала виновницей, спровоцировавшей его болезнь. - Мне очень жаль, Амит. Я не должна была называть Нарин в ее честь. Я действовала из лучших побуждений. - Ничего, что сделано, то сделано. Я не сержусь, родная. Все в порядке. – он нежно погладил меня по голове, даря приятное тепло. Большие глазницы окон встречали нас приветливо и дружелюбно, обещая райскую, наполненную счастьем жизнь. Наш особняк был великолепен, с разбитым у фасада садом, детской площадкой: с различными качелями, качалками, горками, детским лабиринтом, песочницами и игровыми домиками. Площадка была огромной и рассчитана на целый выводок детей, в прочем Амит не раз говорил о том, что хочет большую семью. Внутри было светло и уютно, повсюду цветы, скульптуры из мрамора и гобелены на стенах. Комнаты просторные и богато обставленные, вся техника, имеющаяся в доме – последних моделей и супернавороченная. От детской невозможно было оторвать глаз: яркая, сочных цветов комната, со множеством игрушек, предназначенных от детей младенческого возраста и до отрочества. В ней было все что угодно, от мягких игрушек, до кубиков и конструкторов. Особо много было игрушек, развивающих логику, память и мышление. Нарин была очарована и все время проводила в своей комнате. Дома имелся внутренний и внешний бассейн, в котором мы с Амитом дурачились. А потом смотрели романтические комедии, плавно перетекающие в бурную страсть. В Амите ее было очень много, казалось, он никак не может насытиться мной. Мы находились все время вместе, исключения составляли рабочие дни, когда Амит уходил на работу. Нарин быстро привыкла к Амиту, она любила играть с ним в салочки или прятки. Амиту нравилось учить ее чему-то новому и на удивление, он оказался очень терпеливым учителем. Амит носил ее на плечах, катал на спине и ужасно баловал, я же была строгой мамой, которая за плохое поведение и баловство отчитывала и ставила в угол. Пока Нарин не называла Амита папой, но Тони упоминала все реже. Нас окружали соседи, две богатые семьи, искавшие уединения подальше от городской суеты. У них были дети, примерно одного возраста с Нарин. Справа жили соседи по фамилии Майерсы. Они были пожилыми людьми. Их сын вместе с супругой недавно погибли в авиакатастрофе и у них остался пятилетний внук. Бедняжка, он до сих пор не подозревал, что его родителей больше нет в живых. Кайл жил вместе с бабушкой и дедушкой, смышленый и добрый мальчик. Нарин быстро с ним подружилась. Миссис Майерс была чудесной женщиной, общительной, доброй и очень воспитанной, я сразу подружилась с этой старушкой. Она мне очень напоминала Эстер, по которой я тоже очень скучала. Ее муж был бизнесменом, поэтому у них с Амитом было много общего. Беседуя о бизнесе - им никогда не было скучно. С соседями слева было сложней… мне они совсем не нравились. Семейство Райтов состояло из пяти человек, из которых два родителя и трое детей. Саре и Джейсону было около тридцати пяти лет. У них был четырнадцатилетний сын Генрих и семилетние близняшки дочки Изабелла и Марианна. Сара и Джейсон женились не по любви. В их паре был только расчет и выгода. Сара была красивой, но неприятной женщиной. Все разговоры сводились к ее красоте. Мне она совсем не нравилась, не видела я в ней ничего интересного и стоящего, пустая и бездушная кукла. Она и ее муж – стоили друг друга. Джейсон любил жаловаться на жизнь, всем был недоволен. Даже солнце за окном могло вызвать недовольство этого неприятного человека. Каждый их приход – сплошное нытье и жалобы. Хотелось поскорее выпроводить такую компанию и забыться в любимой семье. Из всех членов семейства симпатию я испытывала лишь к их сыну. Он был трудным ребенком. Своим поведением Генри пытался, привлечь внимание родителей. Генрих постоянно дрался и являлся в школу с не выученными уроками, на него постоянно жаловались учителя, что он ведет себя по-хамски и неуважительно. По этой причине родителей часто вызывали в школу, но это не заставляло их обратить на него внимание, казалось, сын для них не существовал. Единственное, что их волновало, помимо них самих, это куколки-дочки, которые росли такими же малодушными, как и их родители. Изабелла и Марианна – близняшки, идентичные друг другу, как внешне, так и внутренне. С виду ангельские создания: белокурые с кучеряшками, голубоглазые с длинными ресничками, просто загляденье, а не девчушки. Но так могло казаться со стороны. На самом деле их милые, спокойные лица искажались негативной гримасою высокомерия; кроткий характер становился буйным, невоспитанным, звериным, заставляющим девочек нападать на других детей с оскорблениями и подтруниванием. Они нарочно портили вещи в доме, а потом выставляли все так, что это сделал кто угодно, но только не они. Зачастую все нападки были против Нарин, они невзлюбили ее, всячески дразнили и подставляли. Не раз я заставала дочку, плачущую в синяках и ссадинах. Она не признавалась, но Кайл рассказал кто ее обидел. Он пытался ее защищать, но у него ничего не выходило, девочки были старше и рослее его. А однажды я увидела в окно, как одна из близняшек разбивает в нашем доме вазу, позже она обвинила во всем Нарин. Дочка молчала как партизан, не выдавая истинных виновников. - Мам, я не делала этого… - в тот вечер к нам в спальню вошла Нарин. – я не разбивала вазу. - Я знаю, солнышко. Ты никогда бы не сделала этого. Не хочешь рассказать почему тебя задирают девочки? – Нарин слегка покраснела и смущенно опустила голову. - Они хотят играть с Кайлом, но они ему не нравятся, и он играет со мной. - Дорогая, ты хорошая девочка, вот к тебе и тянутся люди. – я погладила ее по щеке. - Нарин, послушай меня, - Амит сел на край кровати. Опустив ноги на пол, он притянул Нарин к себе. – Всегда давай сдачи, даже если боишься. Никогда не показывай им свою слабость и слезы. Они чувствуют твой страх, и он им нравится. Они будут издеваться над тобой до тех пор, пока ты позволяешь им делать это. - Хорошо. – кивнула она счастливо - А можно мне сегодня с вами спать? - Нет, солнышко, иди в свою постель. – строго сказала я. - Анетт, пусть сегодня она останется с нами. – попросил Амит. - Ну хорошо, Амит. Раз папа разрешил, тогда ложись. – придвигаясь к Амиту, я уступила место Нарин сбоку от себя. - А можно я лягу посередине? – мы с Амитом переглянулись. Она никогда не хотела спать рядом с Амитом, все же она только привыкала к нему. - Конечно, милая. – мы обняли Нарин, сплетая свои пальцы друг с другом. Смотря друг другу в глаза, мы нежно улыбались, это был самый добрый момент нашей жизни. И я была счастлива. - Мм.. Амит, ты теперь мой папа? – вдруг спросила она. - Да. - Значит, я могу называть тебя так? - Конечно, малышка. - Здорово, папа. – не могу вообразить каким счастьем озарилось лицо Амита в тот первый раз, когда Нарин назвала его папой. Тогда мы прожили целый год и Нарин наконец окончательно привыкла к нему.