Тот, кто следит за тобой

Прошел месяц. Жизнь шла своим чередом, потрясая внезапными переменами. С Амитом происходили странные метаморфозы. Его моральное состояние было нестабильным, граничащее между депрессией и хорошим настроением, незаметно сменяющими друг друга. Он мог прийти домой весь испачканный поздно ночью, в ссадинах, царапинах и синяках. Амит старался не показываться мне на глаза, пытаясь сразу уединиться в своем кабинете и зайти в спальню лишь поздно ночью. Грязную одежду он тотчас чистил, а ссадины замазывал супер-плотным тональным кремом, который почему-то находился среди его вещей. Я переживала за него, старалась выбить правду, но он не желал объясняться, отделываясь скупыми фразами. Он объяснял все издержками работы, просил, чтобы я не волновалась. Но мне было известно, что Амит босс и в его обязанности не входила никакая пыльная работа, вредящая здоровью. Признаться, я стала много переживать об этом, в мою голову постоянно лезли сомнения, вредящие нашим взаимоотношениям. И хотя Амит по-прежнему старался быть со мной ласковым и любящим - я больше ему не верила. Я чувствовала, что все его действия и слова – одна сплошная ложь. Он стал ближе общаться с Эваном, что-то ему объяснять и рассказывать. Я не слышала, что он говорил ему, но по безумно горящим глазам Амита и немного испуганным Эвана - поняла, что лучше бы они не сближались. Амит стал меньше проводить время с Нарин. Он избегал ее объятий, разговоров, начинал вести себя нервно стоило ребенку подойти к нему. На ходу сказав: «мне нужно пройтись» Амит бросался прочь из дома и возвращался лишь глубокой ночью, когда все уже спали. Нарин очень переживала из-за резкой перемены отношений со стороны отца, чувствовала, что папа перестал ее любить. Я тоже это видела, но не могла понять в чем причина таких изменений. Я требовала от него объяснений, но Амит уклонялся от темы, говоря, что по-прежнему любит Нарин и ничего плохого не произошло. Но это была откровенная ложь и я это видела. Я не знала, как мне действовать, как узнать правду, скрывающуюся за толстым слоем брони Амита, но знала, что обязана все узнать, чего бы мне это ни стоило. Я чувствовала, в этом доме происходило что-то плохое, аура мрачности буквально витала в воздухе. С каждым днем это чувство становилось все более ощутимей. Мне становилось не по себе от присутствия чего-то нехорошего. Нарин по-прежнему пыталась наладить отношения с братом, но Эван был непреступен. Сестра слишком больно его ударила, выбрала другого, предав. Нарин много плакала, жаловалась на то, как сильно скучает по нему, а он о ней даже не вспоминает. Из-за бесконечных переживаний я стала плохо себя чувствовать: болел живот и кружилась голова. Я старалась больше отдыхать и ни о чем не думать, но навязчивые мысли бесконечно вертелись в моей голове, подбрасывая одну за одной идею, связанную с нездоровым поведением Амита. Наши отношения разладились, я все чаще стала замечать, что совсем не хочу близости с ним. Когда я видела его, в моей голове все время возникали вопросы, но они не находили выхода и мозг сам по себе строил безумные теории. Амит видел, что я отдаляюсь от него, чтобы почувствовать свою значимость в моих глазах, он заставлял мое тело гореть от его прикосновений. Хотя мой разум и противился этому, но тело – враг мне, оно предавало меня каждый раз. Достигнув разрядки, я отворачивалась к стене и безжизненными глазами глядела в пустоту, пока Амит непонимающе сверлил мне спину взглядом. Он не понимал, что со мной происходит, считал обычными гормонами беременной, но думаю, Амит все-таки чувствовал неладное. В его силах было прекратить мои мысленные страдания, но он не хотел отвечать на мои вопросы, заставляя все больше и больше отдаляться от него. Я чувствовала, что моя жизнь пошла по наклонной и все, что сейчас происходило со мной – неправильно и быть не должно. В тот момент я поняла, что действительно сожалею о своем выборе, но было уже слишком поздно что-то менять. В выходной день я проснулась от того, что Амит ласкает мою щеку ладонью. Я недовольно открыла глаза, коротким движением руки – убрала его ладонь и отвернулась к нему спиной. - Анетт, поговори со мной. Так больше не может продолжаться… - Что ты от меня хочешь, Амит? Это у тебя бесконечные секреты. - У меня нет секретов, дорогая, - мягко сказал он. – из-за беременности ты стала слишком недоверчивой. - Дело не в беременности. Я чувствую, что ты постоянно лжешь мне. Откуда грязная одежа? Царапины, синяки? Только не говори мне, что на работе! У тебя не травмоопасная работа, а пораниться и испачкаться в своем кабинете – очень сложно. Я вижу, что ты перестал любить Нарин и не понимаю в чем причина. Ты можешь объяснить мне? - Никакой причины, Анетт… - Больше ни слова… я не хочу слышать твоего вранья. – коротко отрезала я. Какое-то время комната была погружена в тишину, после которой Амит заговорил едва не плачущим голосом. - Ты не любишь меня больше? Я чувствую, что потерял твое расположение. Ты перестала меня хотеть! Я тебе неприятен? Эй, Анетт, скажи мне… - он ткнулся носом в мой затылок. – я по-прежнему безумно люблю тебя, как в первый раз. Моя любовь не уменьшается ни на йоту, мне кажется, я никогда не смогу насытиться тобой. Думал, что ты тоже…но вижу, что только один я люблю. - Ты сам это сделал с нами, постоянно вызывая недоверие. Куда ты уходишь ночью? Почему приходишь раненый? Зачем скрываешь раны? Столько вопросов в моей голове, когда я вижу тебя, но ты не хочешь мне на них ответить. Я не могу больше верить тебе. - Любимая, я правда не могу тебе ничего рассказать. Но это не потому, что не хочу. Я боюсь, что из-за моей правды могу потерять то ценное, что есть у нас. - В данный момент ты теряешь все из-за своей лжи. Не знаю, сколько смогу еще это терпеть, но я на исходе. - Тогда ты уйдешь? – в голосе боль и отчаяние. - Да, и в этот раз я постараюсь сделать так, чтобы ты никогда меня не нашел. - Я найду тебя, где бы ты ни была. Перерою каждый уголок, объеду страны и города, достану под землей, но не дам тебе уйти! Ты моя, Анетт, моей будешь до самой смерти и даже после того... – в голосе проявилась стальная решимость, которая невольно испугала меня. Я решила немного смягчиться, перестав искушать Амита. - Я хочу лишь получить ответы. Разве я много прошу? - Хорошо, я расскажу тебе о Нарин и о том, почему переменился к ней. Дело в моей матери. Она слишком на нее похожа и то, что ты назвала Нарин ее именем, тоже играет весомую роль. - И что с того? – мои глаза округлились от абсурдности причины. - Моя мать была плохой женщиной, она причина всех моих проблем. - Амит, ты не можешь винить в своих проблемах умершую женщину. Только на тебе лежит ответственность за имеющиеся недостатки. - Анетт, все проблемы родом из детства, запомни это. - Но о твоей матери я слышала только хорошее. - Плохое - ты услышишь только от меня. С другими людьми мать лицемерила, а мне показывала свою гнилую личину. – в голосе Амита я услышала презрение, смешанное с болью. – первые мои воспоминания начались года в три. Отец и мать работали в одном месте, но если папа работал всю неделю имея лишь один выходной, то мама работала два дня, после чего столько же у нее было выходных. И так чередуясь. Таким образом, я очень часто оставался с ней наедине. Она была нежна и добра, когда рядом находился отец или кто-то посторонний, но оставаясь наедине со мной – мать становилась монстром. Эта женщина унижала меня, говорила, что ненавидит и мечтает, чтобы я поскорее сдох. Она избивала меня так, что следы были заметны только на теле, скрываемые одеждой. А когда ей надоедало это - она запирала меня в темной кладовке, не давая ни еды, ни питья. Отец возвращался домой поздно, поэтому я мог весь день просидеть один, не понимая за что мама так сильно меня ненавидит. Все-таки все ее поступки не сделали из меня тряпку… они сделали из меня злого и жестокого человека, который без труда может свернуть чью-то шею. – я поежилась от его слов, но не стала акцентировать на них внимания, так как подумала, что его слова преувеличение. - Но почему ты не рассказал отцу? – слезы жалости текли по моим щекам, представляя бедного малыша, перенесшего такие мучения в детстве. - Я хотел… она угрожала вырвать язык, если мне захочется открыть свой рот и рассказать кому-нибудь. Я очень боялся ее и верил каждому сказанному слову беспрекословно. Когда я стал старше, она начала заставлять меня вылизывать ее обувь до блеска и, если ей что-то было не по душе она хватала меня за волосы, долго трепала, а потом с силой тянула в кладовку. Я ненавидел ее и мечтал убить, но меж тем – боялся до смерти. Потом я пошел в школу, она стала для меня настоящим спасением, там я мог быть самим собой, не сдерживаясь и не пытаясь быть хорошим… Приходя домой, я безукоризненно учил уроки, а после подвергался ее пыткам. Она действительно ненавидела меня и вымещала свою злобу за мое рождение. А потом ее уволили… и она перестала ходить на работу... Чуть раньше родителям стали жаловаться на мое агрессивное поведение, я думал мать убьет меня за то, что ей приходится краснеть из-за меня. Но вместо этого я увидел подобие улыбки, словно бы она одобряла мое поведение. Я стал замечать, что ненавижу всех людей, что меня окружали. Все их улыбки, дружелюбие – вызывало во мне злобу и желание переложить свою боль на их плечи. Я ненавидел своего отца, который был настолько занят, что не замечал, что творится у него под носом. Их смерть стала для меня своего рода освобождением, поэтому особо я не горевал. - Но раньше ты говорил, что чувствовал вину за их смерть. – вдруг сказала я, вспомнив, что раньше он говорил мне. - Анетт, я солгал тебе… Раньше мне приходилось много врать, чтобы добиться чего-то. – было неприятно это слышать, но я задала свой следующий вопрос: - Но почему она ненавидела тебя? - Она была больна… у нее было такое же психическое расстройство, как и у меня. Спустя много лет я нашел заключение психиатра. - грустно улыбнулся Амит. - Она умело играла свою роль – строя из себя невинную овечку. Никто даже предположить не мог, что скрывалось в душе матери, только психиатр знал о ее состоянии. Со временем я понял, что смерть матери не избавила меня от мизантропии. Люди вызывали во мне брезгливость, омерзение и презрение. С годами я стал скрывать эту свою особенность и научился играть роль нормального человека, маскируя ненависть под маской дружелюбия. Но ты стала исключением для меня. Ты – мое все, Анетт. Я не смогу жить без тебя. – Амит протянул свою ладонь к моему лицу. - Ты пытался найти ее психиатра? - Нет. Да и что бы это дало? Мне уже известно о ее болезни. -он выдохнул. - В любом случае сейчас это не имеет никакого значения. Моя мать в прошлом… - Нет! Твоя мать не в прошлом! Она все еще влияет на твою жизнь и не дает нормально жить. А как же Нарин? Что ты чувствуешь к ней? - Тебе не понравится мой ответ. – коротко усмехнулся он. - И все же. - Она слишком похожа на мою мать. Мой мозг не может их отделить, словно они одно целое. Я понимаю, что мама и Нарин разные люди, но когда смотрю на дочку, то вижу ее и воспоминания отбрасывают меня в прошлое… - слова Амита повергли меня в шок. Я не знала, что сказать, как поступить. Нарин и Амит страдали друг из-за друга. Нарин – потому что папа перестал уделять ей время, Амит – потому что не может находиться с ней рядом. Что делать? Я не могла даже представить. - Амит, то, что ты ощущаешь Нарин и маму одним целым – ненормально. Нужно обратиться к специалистам, чтобы они перепрограммировали твои мозги думать иначе. - Психотерапия – замечательная вещь, Анетт, но мне не слишком помогла. - Значит, нужно найти что-то другое. Мне больно смотреть на страдания дочки. Она любит тебя и хочет, чтобы папа был с ней рядом. Я очень переживаю за Нарин, сначала от нее отвернулся Эван – теперь ты, это слишком для маленькой девочки. - Не волнуйся, Анетт. Все мысли Эвана только о ней. Немного помучает и вернется к ней. – Амит широко улыбнулся, блаженно прикрыв глаза. – Он такой же, как и я, ловко попался в ее сети. - Что ты имеешь в виду? – удивленно спросила я. – Эван и Нарин еще дети, к тому же брат и сестра, их даже грешно сравнивать с нами. – Амит медленно засмеялся, какой-то своей мысли, но все же уклончиво ответил. - Кто знает, Анетт, какая судьба ждет их впереди. Но уже сейчас я вижу его насквозь. – меня прошибло от осознания, что Амит знает больше, чем говорит и это что-то лежало на поверхности, стоило глубже копнуть, задуматься, но у меня не хватало смелости сделать это. - Я надеюсь, что ты прав и Эван в скором времени перестанет издеваться над Нарин и простит ее. - Поверь мне, это случится очень скоро. – повисло молчание, после которого я вновь заговорила об отношениях с дочерью. - Амит, я понимаю, что Нарин напоминает тебе твою мать, но, пожалуйста, не отталкивай ее. Нарин не она, твоя мать мертва, а ребенку ты делаешь больно своим безразличием. - Я понял, Анетт. Постараюсь исправиться. – я мягко улыбнулась. все-таки показать характер иногда – отличная идея, хоть какая-то завеса из тайн приоткрылась. - Между нами все хорошо? – с надеждой спросил Амит, вглядываясь в глубины моих глаз. - Хотя у меня еще много вопросов к тебе, я рада, что услышала хоть на один вопрос ответ. Коротко улыбнувшись, я встала с постели и пошла в ванную комнату принять душ. Почти сразу Амит присоединился ко мне и, хотя у меня остались к нему вопросы, разговор положительно сказался на наших отношениях. Мне было очень жаль Амита. Он был прав, жестокое отношение матери не могло не оставить на нем негативного следа. Как следствие Амит превратился в мизантропа, едва терпящего людей, но постоянно мирящегося с их присутствием в жизни. Все-таки какие душевные страдания он носил в себе все это время. Амит оказался прав, вскоре Эван и Нарин помирились. Случилось это поздним вечером, когда я поднималась по лестнице к себе в спальню, чтобы лечь спать. Дети должны были уже спать, но внезапно я заметила Эвана крадущегося по коридору к комнате Нарин. Эван меня не заметил, поэтому я бесшумно последовала за ним. Тихо приоткрыв дверь комнаты Нарин, Эван незаметно проскользнул в нее. На цыпочках он подошел к кровати и склонился над ней. Нарин боялась темноты, поэтому ночник всегда горел в ее спальне. Я стояла у темной двери, наблюдая за действиями Эвана, полностью оставаясь незамеченной. Какое-то время он просто смотрел на нее, потом его ладонь опустилась на щеку сестры и погладила ее. В его взгляде было столько любви, трепета, что на мгновение я будто бы увидела Амита в моменты особой близости с ним. Отогнав тревожные мысли, которые начали закрадываться в мою голову, я продолжила наблюдать за детьми. Потревоженная неожиданной лаской, Нарин в удивлении открыла глаза, увидев ночного гостя. - Эван? - Ш-ш, Рина… - он накрыл пальцами маленькие губы девочки. – Я долго думал, что скажу тебе, когда встречусь с тобой. Мне столько хотелось тебе сказать, но увидев твое лицо - я позабыл слова. - Эван, я так рада, что ты пришел. – она крепко обняла его за шею. - Нарин, ты самый дорогой для меня человек. Хотя ты и сделала мне очень больно - я прощаю твое предательство. Я так тосковал по тебе все это время. – Эван сгреб сестру в свои объятия и зарылся носом в складки ее шеи. - А как же близняшки? – шепотом спросила девочка, отстраняя Эвана так, чтобы видеть его глаза. - Брось, они и в подметки тебе не годятся. Каждый раз находясь с ними, я думал только о тебе. Признаться, я знал, что эта дружба причинит тебе боль и стал с ними общаться только для того, чтобы ты поняла как это больно, когда выбирают кого-то вместо тебя. Тебе ведь было больно, Нарин? – с мрачным превосходством поинтересовался он. - О, Эван. Какой же ты жестокий… - простонала девочка. – конечно же мне было больно. - Я рад. – в его голосе удовлетворение вперемешку с нежностью. – Теперь ты знаешь, что будет, если вновь предашь меня, я уйду… но в следующий раз окончательно. – манипуляция, причем очень профессионально обставленная. Разумеется, он никуда не уйдет, но Нарин этого не знала и верила каждому слову брата. От услышанных слов девочка вздрогнула всем телом, воочию представляя, как Эван вновь покидает ее. В тот момент Нарин приняла решение во чтобы то не стало ставить Эвана превыше всех. - Нет, Эван. Я больше никогда так не поступлю. Ты всегда будешь на первом месте. – лицо Эвана просияло, и он вновь обнял Нарин. Сняв с себя одежду, Эван скользнул под одеяло к Нарин. – сегодня я буду спать с тобой. Со мной можешь не бояться темноты. – и он потянулся, чтобы выключить ночник. - Это так, мне никогда не страшно, когда ты рядом. – комната погрузилась во мрак и я поспешила незаметно уйти. Мрачные коридоры дома были словно окутаны тьмой, которая чувствовалась повсюду. Я не могла объяснить это чувство, но оно словно уродливый паук оплетал все стены, заражая своей тьмой все вокруг. Особенно сильно я ощущала это, когда рядом находился Амит. Это чувство усиливалось, стоило ему начать увиливать от вопросов, которые все еще роились в моей голове. Раньше я ощущала этот дом своей крепостью, в которой уютно и спокойно. Но теперь он перестал быть моим пристанищем, обителью. Впредь, я чувствовала его совсем иначе, словно тюрьму, в которой творилось что-то неладное. Шел двенадцатый час ночи, наша спальня пустовала. Амит сказал, что задержится на работе, но я не верила ему. Что-то было в его жизни, что заставляло почти ежедневно задерживаться неизвестно где, и приходить домой глубокой ночью. Внезапно я подумала, что у него появилась любовница, этим можно было объяснить его задержки на работе… Мысли о любовнице причинили мне боль, хотя у нас не все было гладко – все же, он был моим мужчиной и делить его я не собиралась. Меня раздражала такая кардинальная смена отношений, дом давил, эти бесконечные вопросы, я вдруг поймала себя на мысли, что возможная любовница могла переключить внимание Амита на себя и он оставил бы меня в покое. Нет, все-таки я сомневалась в ее наличии. Амит по отношении ко мне не изменился, все такой же трепетный и страстный, желающий меня каждую ночь. Вряд ли имея любовницу и возвращаясь от нее – он набрасывался бы на меня с ненасытной похотью. Той ночью мне не спалось. Я ворочалась с одного бока на другой. Внезапный стук входной двери известил о приходе Амита домой. Почти два ночи. Тихо спустившись по лестнице, я вошла в чуть приоткрытую ванную и замерла от ужаса. Мой Амит лихорадочно смывал с рук кровь. Его одежда была в крови, кое-где порвана, волосы растрепаны, а глаза горели безумным блеском. Он взглянул на себя в зеркало и хищно улыбнулся отражению, а потом его взгляд вцепился в меня и до него наконец дошло, что я наблюдала за ним. К тому моменту он уже смыл с рук кровь, но ее запах пропитал эти стены, заставляя задыхаться от удушливого запаха смерти. - Ты почему не спишь так поздно? – он сделал вид, что ничего необычного не произошло. Он надеялся, что я не видела руки по локоть, измазанных кровью. - М-мне не спалось. – мой голос дрожал от страха, я поняла, что увидела что-то ужасное, но боялась даже представить, что все это значит. - Ты не хорошо выглядишь, тебе плохо? – он подскочил ко мне, сжав мои плечи в ладонях. Я поспешно убрала его руки от себя. Брезгливо поморщившись, я вспомнила кровь, что была на них. - Не трогай меня. Убери руки. - Анетт? Что случилось? – невинно спросил Амит. - Я видела твои руки. Они все были в крови. И твой взгляд, твоя улыбка… - вспомнив увиденное – я передернулась всем телом, ощущая брезгливость и страх перед стоящим возлюбленным. - Мы были на охоте, Анетт. Коллеги предложили поехать в лес поохотиться. Это кровь оленя. Не более. – с улыбкой ответил Амит так, словно бы пояснял что-то глупому наивному ребенку. - Охота? Кровь оленя? – он быстро закивал головой, а я была слишком трусливой, чтобы копать вглубь, выискивая правду. Да и как я могла злить Амита, когда наверху спали дети. Я не должна провоцировать его, пока они не будут в безопасности. Даже если все сказанное Амитом ложь, и он действительно скрывал что-то ужасное. – Я уж было подумала, что ты убил человека. – нервно выдохнула я, следя за его реакцией. Он был очень спокоен и весел, словно сама ситуация его забавляла. Да и как тут не забавляться, если я верила всему, чтобы он не говорил. Амиту всегда удавалось обвести меня вокруг пальца, не вызывая подозрений. Вот и сейчас, он смотрел на меня, улыбался, и думал, что ему вновь удалось меня обмануть. Но это не так. Дремавшая до сего момента интуиция говорила мне о том, что за добродушной улыбкой Амита – скрывалась опасность. Что-то животное, дикое и ужасное, то что сулило смерть каждому, кто встанет на его пути. Резкая боль внизу живота отвлекла меня от мыслей об Амите. Он подхватил меня на руки и поспешно поднявшись на второй этаж, уложил в постель. Амит судорожно сжимал трубку телефона в руках, пытаясь дозвониться в ночной час лечащему врачу. Наконец, сонный голос послышался в трубке телефона, и я мысленно выдохнула. Врач приехал спустя минут сорок. Выслушав мои жалобы и осмотрев – врач сделал вывод, что у меня была угроза выкидыша. Поставив капельницу и кое-какие уколы, врач сказал, что завтра я должна прийти на УЗИ. Когда врач ушел, я почти сразу провалилась в сон. Краем сознания я ощущала, что Амит беспокойно измеряет шагами комнату, после чего лег на кровать и долго не мог еще заснуть. Утром он выглядел изможденно, глаза красные, полны раскаяния и сожаления. - Как ты себя чувствуешь, Анетт? Живот болит? – он положил свою ладонь на низ моего живота и просящими глазами взглянул на меня. Он переживал обо мне. И только я хотела смягчиться к нему, как образ перед зеркалом с кровавыми руками – всплыл перед моим взором. Я отвела от Амита взгляд и убрала его руку. - Я в порядке. - Врач сказал, что вчера ты могла потерять ребенка. Господи, Анетт, ты так меня напугала. – он опустил голову мне на грудь, а я испытала неприятие и захотела оттолкнуть его голову от себя. Рано еще, не нужно вызывать лишних вопросов пока я так слаба и дети в доме. Вскоре Амит отвез меня в больницу, где мне сделали УЗИ. Увидев общую картину исследования, врач сказала, что была очень серьезная угроза беременности, мне нужно больше отдыхать, меньше ходить и практически все время лежать в постели, а также меня нельзя было волновать и заставлять нервничать. У меня был тот редкий случай, когда угроза была до такой степени велика, что беременная обязана всю свою беременность лежать, словно больная. Совсем некстати. Пару дней Амит не отходил от меня, раздражая своим присутствием. Почти ежесекундно спрашивал, все ли со мной хорошо и нужно ли мне чего-нибудь. После долгих споров я все-таки уговорила его оставить меня в покое. В тот день Амит все-таки ушел на работу. Шел четвертый день моего заточения в стенах спальни. Книги надоели, Нарин и Эван приходили, пытались меня немного развлечь, распевая дуэтом романсы. Дети великолепно пели дуэтом, слушая их, я могла заслушаться и осознать себя только когда в комнате уже никого не было. Дотянувшись до тумбочки с пультом, я включила телевизор. Переключая один за другим каналы, я думала, чтобы такое посмотреть. Шли новости, какой-то срочный репортаж. Сделала погромче. «Вчера был найден труп молодой женщины, Глории Уилльямс. Женщина была зверски убита, обескровлена и выброшена на берегу Темзы. Это уже седьмое похожее преступление за последние два месяца. Предпоследнюю жертву, 25летнюю Дженнифер Мартин нашли в темном переулке. Как и с других жертв, с нее были сняты все ценные вещи. На месте преступления эксперты обнаружили следы борьбы, но улик против себя преступник не оставил. Все жертвы имели схожую внешность: темные волосы и синие глаза. Проведя расследование было выяснено, что раньше он был связан с бандой насильников и убийц, посаженных 7 лет назад на пожизненный срок в тюрьму строгого режима. Вот что нам стало известно от преступников: «Его настоящего имени мы никогда не знали, он называл себя «ангелом смерти». Днем мы никогда не встречались, только по вечерам. У него был странный фетиш, он интересовался только черноволосыми и синеглазыми, ему нравилось видеть их страх, истязать, а потом мучительно долго убивать. Когда жертва умирала, он закрывал ей глаза со словами: мама, я опять сделал это с тобой. Но мне почему-то не легче. - А как случилось, что вас поймали, а его нет? - Его не было с нами в тот вечер, он должен был подойти позже. Девчонку кто-то спас, я долго гадал, что имел в виду Клаус, перед тем как ему свернули шею. Он хотел сказать: «Предатель!», но ему вовремя заткнули глотку. Он предал нас и спас девчонку. Вот что сказали преступники. К сожалению, личность и местоположение девушки неизвестно. Если кто-то что-то знает об этой истории, позвоните по номеру, указанному на экране. На этом все, переходим к другим новостям…» Нервно выключив телевизор, я подтянула к животу колени. Все переживания о нерожденном малыше улетучились, и я забылась, пребывая в шоковом состоянии. Мои глаза расширились от ужаса и наполнились слезами. Дыхание перехватило, захотелось закричать, но ни звука не вышло из моего горла. Я не могла поверить, что Амит злодей, которого так долго искала полиция! Он и те преступники были заодно тогда? Не могу в это поверить! Не узнай он мое лицо тогда - меня постигла бы участь всех их жертв. А драгоценности, что он едва ли не каждый день дарил мне - все снято с убитых тел? Нервно стянув с себя все драгоценности, подаренные им, я бросила их на пол. А как же то жемчужное ожерелье? Мистер Джозеф признал, что оно принадлежало убитой миссис Ливарт, значит, это Амит убил собственную тетю, которая была ему как мать? Господи Боже, с кем я жила все это время? С каким чудовищем! Значит, тогда его руки были действительно в человеческой крови! Это была кровь несчастной Глории. Задержки на работе, царапины и ссадины на теле – все следы сопротивления несчастных девушек, ставших его жертвами. А Тони… Как я тогда не догадалась, что это Амит едва не убил его. Ведь были предпосылки! Он знал о пистолете-зажигалке, я сама ему сказала об этом и когда мне Тони рассказывал это, первым делом я должна была подумать на Амита. Но черт возьми, как я могла думать на него? Ведь я считала его порядочным человеком, благоразумным, уравновешенным, нормальным в конце концов… Нужно было что-то делать, как-то защитить Нарин, Эвана и моего не рождённого ребенка. Но что я могла? У меня не было своих денег, я никогда не просила их у Амита, а все необходимое он покупал сам. Если не подать виду, что мне все известно, то он нас не тронет, и мы с детьми будем в безопасности. Но как я могла молчать? Терпеть близость с ним, выдерживать прикосновения и представлять, как он убивал их. Десятки женщин были зверски убиты его руками. Как я могла жить с ним все эти годы и ни разу не заподозрить неладное? На все, что касалось Амита – я смотрела сквозь пальцы, он умел пустить пыль в глаза… признаться, он и не старался, просто я была слишком влюбленной, наивной дурочкой, которая не хотела пораскинуть мозгами и посмотреть правде в лицо. Передо мной больной ублюдок, моральный урод, которому доставляет удовольствие истязать женщин, зверски убивая их. Каждый его жестокий поступок был придавлен мучительной и жесткой правдой. Я жила во вранье. Все эти годы, наполненные любовью – были ложью. Плача и размазывая тушь по лицу, я шла на кухню, не обращая внимания на легкую тупую боль внизу живота. Положив в носок маленький ножик, я подготовила себя ко встрече с ним. Потом я сделала несколько важный звонков. Вечером, уложив детей спать, я легла в кровать, ожидая прихода Амита. Его поступь я узнала сразу и каждый шаг, отдавался в моей голове пульсирующей болью. Мне было страшно встретиться с ним лицом к лицу. Еще утром я шутливо выталкивала его на работу, уговаривая оставить меня в покое и не кудахтать передо мной словно мать-наседка. Сейчас я ждала смертельного врага, от которого зависело жить или умереть мне этой ночью. Он тихо открыл дверь в спальню, боясь нарушить мой покой. Свет осветил его лицо, и я сразу заметила свежие царапины на его лице, чертов ублюдок, мало ему смертей! - Привет, любимая, ты ждала меня? – он ласково улыбнулся мне, а мне привиделись все его жертвы, которых он истязал все это время. - К-конечно, как и всегда. - Ты у меня такая умница. Как себя чувствуешь сегодня? - Все хорошо. - Смотри, у меня для тебя подарок. – он подошел почти вплотную ко мне, взял мою руку и застегнул на моем запястье браслет с сердечком. Я бы разрыдалась в другой ситуации и сказала, как это мило, но не в этой. Мне хотелось сбросить с себя этот браслет, снятый с чужой руки и плюнув ему в лицо - бежать куда глаза глядят. - Тебе нравится? – он подтянул мою руку ближе к своим губам и поцеловал мое запястье. Место поцелуя зудело, выдавая неприязнь к нему. - Нравится. – кивнула я. Он притянул меня ближе к себе, погладил по щеке и приблизил губы… Претворяться было невозможно, перед глазами стояли десятки зверски убитых, истерзанных, забитых… тошнота подкатила к горлу, я оттолкнула его в сторону и побежала в ванную, чтобы освободить и без того пустой желудок от содержимого. - С тобой все хорошо, Анетт? – он протянул ко мне руки, но я оттолкнула его. - Убери от меня свои грязные руки, чудовище! – я вбежала в спальню, показывая своим взглядом как ненавижу его. - Что не так, Анетт? Это все гормоны? Или тебе не понравился браслет? Ничего куплю тебе новый. – улыбнулся он. - Купишь? Или убьешь, чтобы отнять его? – с подозрением спросила я, продвигаясь к кровати. - Так ты все знаешь… Мне жаль, что тебе пришлось все узнать… мне нравилось быть твоим идеальным мужчиной. И мне больно видеть ненависть в твоих глазах. - Теперь ты и меня убьешь? - О чем ты? Естественно, я не убью тебя! Для меня ты дороже всего на свете. Не волнуйся, любимая, это все мелочи, мы их переживем. Ты же знаешь, больше всех в мире я люблю только тебя. - Мелочью ты называешь женщин, над которыми издевался, а потом убивал? Ты и насиловал их тоже? – голос дрогнул от отвращения и боли. - Если хочешь знать, у меня отвращение ко всем этим… женщинам… я ни за что не смог бы коснуться их, они мерзкие и грязные… - У них тоже были любимые люди, у кого-то дети…такие же как Нарин и Эван… как ты мог убить их? – мой голос надрывался, я перешла на шепот. - Все эти женщины копия моя мать. Я пытался передать им свою боль, но это бесполезно, чтобы ни сделал, все еще ощущаю ее. Меня разрывает изнури, Анетт, я задыхаюсь… - Ты болен, Амит… - с сожалением пробормотала я. – твоя мать умерла и ей уже все равно на твою боль. - Я знаю это. Но ты не представляешь, каково это жить с этим чувством, это невыносимо… мучительно больно… и это чувство ослабляет свой поводок стоит мне убить кого-то похожего на нее. - А Тони… это ты тогда напал на него? - Он – моя ошибка… Я должен был убить его там, тогда между нами не было бы тех лет разлуки. - До тех пор, пока я не узнала бы о тебе из новостей. - Ты узнала все из новостей… воля случая. Ты редко, когда смотришь телевизор и надо было включить именно в этот момент. – он меланхолично улыбнулся. - Сама поражена… - зло бросила я. - А твоя тетя, как ты мог убить ее? – с презрением прошептала я. - Догадалась, все-таки. Это было все ради тебя… Она обидела тебя, я не мог простить этого, вот и прибил ее. Знаешь, она так кричала, когда я стрелял в нее, а мне совсем не было ее жаль. Думал только о том, как ты обрадуешься, когда узнаешь о ее смерти. - Ты монстр! Я сопереживала тебе искренне! - Конечно это так, но в душе ты была рада, ведь без нее твоя жизнь стала проще. - Ты сумасшедший! – заорала я, бросаясь на него с ножом, припрятанный под подушкой. Перехватывая мои руки, Амит нежно произнес. - Осторожно, Анетт, у тебя угроза выкидыша недавно была. Я не хочу, чтобы своими необдуманными поступками ты навредила ребенку. Лучше, поспи. - Ты спятил? Да я ни за что больше не лягу с тобой в постель! - Не выводи меня, Анетт! – начал злиться Амит. - Иначе что? Выбросишь меня с балкона? - Это меньшее, что я могу сделать… - конечно мне это известно. Пытаясь вырваться из его рук, я ударила ногой ему в пах, выбегая из комнаты. Сбегая вниз по лестнице, я обернулась назад, чтобы убедиться, что он не бежит за мной. Не рассчитав приземление на очередную ступеньку, моя стопа подвела меня и я кубарем свалилась вниз, теряя сознание… Немного позже, наблюдая за собой со стороны, я увидела себя в машине Амита. Он очень переживал и постоянно посматривал на меня. Со лба Амита стекал пот, он нервно вытирал его рукавом. Слезы стекали по его щекам, я слышала, как сухие губы умоляли Господа спасти меня. Амит обещал, что больше никого и пальцем не тронет, только бы он не забирал меня. На горизонте показалась больница и подхватив мое тело на руки, Амит внес меня внутрь. Там он поднял всех с ног на голову и меня немедленно стали осматривать, после чего известили Амита о срочной операции. Очнулась я утром, солнце залило палату. На стуле сидел Амит, на щеках его следы пролитых слез. Взглянув на свой живот, я почувствовала пустоту и стала припоминать события прошлой ночи. Так ничего и не вспомнив, я толкнула Амита в плечо. - Проснулась? Ты как, Анетт? - Разбита и уничтожена. - Ты потеряла ребенка. Это был мальчик. – голосом полного горя, сказал Амит. - Прости, Анетт! Это все из-за меня! Не в силах унять свою боль, я зарыдала - Милая, пожалуйста…у нас будут еще дети. – попытался успокоить меня Амит. Я окатила его полным ненависти взглядом. - Какие дети? Я видеть тебя не могу! Ты мне всю жизнь испортил! Убирайся и оставь меня в покое. - Анетт, любимая, прости меня. Прости! – он рыдал, целуя мои ноги, а я всячески пыталась отбиться от него. Вскоре он ушел, пообещав, что в следующий раз придет с Нарин и Эваном. Меня охватила тревога за детей, сейчас они находились в одном доме с больным убийцей, и я ничего не могла поделать. Если мой план сработает, то уже сегодня ночью я освобожусь от него, но нужно время. Вскоре я услышала трель мобильника, взглянув на дисплей увидела знакомые цифры несохраненного номера. - Ты здесь? – без слов приветствия, нетерпеливо спросила я. - Ты сказала, что я нужен тебе. Я бросил все и прилетел. Вчера ты не смогла объяснить толком, что произошло, но я понял по твоему голосу, что вас нужно спасать. - Дети остались с ним одни, они в опасности. - Анетта, где ты? – в его голосе я услышала страх. - В больнице, у меня был выкидыш… без тебя я не справлюсь. Боюсь, Амит может причинить боль Нарин. - Почему? - Амит болен, ему кажется, что Нарин его мать, которая в детстве издевалась над ним. Помнишь о маньяке, который убивал девушек? - Да. - Тони, это все он… - мой голос задрожал от подступивших слез. – он продолжает это делать… я случайно увидела срочный репортаж. Пока они не знают, что это Амит, но я обо всем догадалась. - Ты позвонила в полицию? - Нет. Сперва я хотела дождаться тебя. - С этим нельзя тянуть. - Я знаю, именно поэтому ты должен кое-что сделать. – на той стороне провода Тони кивнул, молча выслушивая мой план.