Тот, кто следит за тобой

Я терял себя. Чувствовал, что с каждым днем вся моя жизнь идет под откос. Мне хотелось все больше крови, я не мог ею насытиться. Я сходил с ума от наслаждения, видя боль и страх женщин и мне хотелось, чтобы их мучения длились вечно. Анетт стала подозревать меня в чем-то. Но будучи не очень смелой, ей трудно было признаться самой себе, что со мной что-то не так. Она понимала, что я что-то утаиваю от нее, но боялась даже допустить, что ее любимый мужчина был серийным убийцей. Думаю, она даже не думала о таком. Она перестала меня хотеть… вот это стало для меня настоящим ударом. Я всегда чувствовал любовь Анетт, даже злясь на меня, ее влечение ко мне оставалось неизменным. Сейчас же, мне приходилось стараться вдвое больше и едва я видел в ее теле хоть какой-то отклик. Она лежала безэмоционально, глядя куда угодно, только не на меня. Казалось, она только и мечтает, чтобы наша близость скорее кончилась. Я не понимал этого, как она могла ко мне перемениться, когда мои чувства все еще свежи? Как и много лет назад - моя любовь осталась прежней. В какой-то момент я все же осознал, что ее безразличие ко мне связано с моими тайнами. Я слишком окружил себя ими. Во-первых, я каждый день приходил домой поздно ночью, во-вторых, стал избегать Нарин, в-третьих, мое лицо было постоянно в свежих ссадинах. Я не мог рассказать ей правду почему прихожу поздно ночью или почему на мне были ссадины, но мог раскрыть правду о Нарин и моей к ней холодности. Дело не в ней, дело во мне. Это я больной урод, не умеющий отделять маленькую девочку от моей жестокой матери. Моя девочка прониклась моим рассказом, и я увидел, как защитный щит и безразличие слетело с нее. Я вновь увидел свою Анетт. Хотя ее и терзали вопросы – она не стала задавать их, будучи пораженной неприятной историей моего детства. Через какое-то время я возвращался поздно ночью домой. Сегодня я был особенно счастлив, последняя жертва отдала мне себя всю без остатка. Прежняя застарелая боль, которая почти всегда была со мной, сменилась счастьем. Мое тело было испачкано чужой кровью, руки по локоть в крови, но на моем лице блаженство и эйфория. Закрывая глаза, вспомнил ее последние сдавленные стоны боли, хрип, когда она стала задыхаться и дыхание, что покинуло тело навечно – я ощутил трепет и восторг. Именно в этот момент я увидел в зеркале испуганную Анетт… Я попался. Она все поняла, но до конца не могла поверить. Я начал плести какую-то чушь про охоту, кровь оленя, до конца сомневаясь, что она поверит в это. И вдруг триумф, она приняла это за правду и поверила мне, моя Анетт очень доверчивая девочка. Таким как я ничего не стоит вить из таких крошек веревки. Мое возвышенное настроение тотчас сменилось страхом, когда ноги Анетт подкосились и она закричала от боли. После приезда врача, я провел у ее постели всю ночь. Не мог сомкнуть глаз, переживая за нее и нерожденного ребенка. Утром, когда она очнулась, я заметил отчуждение в ее взгляде и понял, что увиденное вчерашней ночью не ушло бесследно. Я не хотел от нее уходить, старался каждую минуту быть полезным, но она была раздражительна и мечтала поскорее избавиться от меня. Потом я поехал на работу, там все мои мысли были заняты Анетт и нашими плохими отношениями. Я не знал, как все исправить, но чувствовал, что сойду с ума, если она вновь уйдет от меня. Я понимал, что могу потерять ее из-за своей тайной жизни и готов был бороться с собой, со своей внутренней злобой, только бы Анетт продолжала, как и прежде одаривать меня своей улыбкой и любовью. Долго усидеть в офисе я не смог, поехал в ювелирный магазин и купил Анетт браслет с сердечком. Оно олицетворяло мою любовь к ней и намерение, что с этого дня я готов меняться ради нее. Разумеется, это было обещание для меня самого, потому что признаться ей в преступлениях я не мог. По дороге домой я натолкнулся на низко висящую ветку, которая расцарапала лицо… закон подлости, если не женские ногти царапают мне лицо, так ветка. Похоже я обречен приходить расцарапанным даже тогда, когда не виноват в этом. Анетт находилась на том же самом месте, когда я в последний раз ее видел – в спальне. Увидев меня, я явственно ощутил, как переменилась она в лице, словно перед ней стоит не человек, а какой-то монстр. Я застегнул на ее слабой дрожащей руке браслет и поцеловал ладонь. Не видя в ней отклика, я стал задавать какие-то вопросы, на которые она безразлично отвечала. Поняв, что с ней что-то не так я спросил, нравится ли ей браслет, который купил. Она заявила, что я не купил его, а снял с чьей-то руки. Мне захотелось смеяться. Именно в тот день, когда я реально купил ей браслет в ювелирном магазине, она заявила, что я снял его с кого-то. Внешне я не показывал ей каких-то эмоций, лишь холодное спокойствие, внутри же я чувствовал дикий страх. Мои руки и ноги дрожали, мне страшно было от того, что эта правда разлучит нас. Я не стал продолжать плести ложь, а отвечал на ее вопросы без утайки. Поздно что-то придумывать, когда правда вышла наружу. Но как ей стало все известно? Ответ пришёл сразу, когда Анетт рассказала, что увидела срочный репортаж с места преступления. Сложила все у себя в голове и пришла к выводу, что тем преступником всегда был я. Умная девочка, хоть к разгадке ее подвели почти что за руку. Впрочем, не стоит винить ее в тупоумии, она слепо любила меня и предпочитала всегда закрывать глаза на мои странности, вспышки агрессии. Конечно, ей и в голову не могло прийти, что человек искренне любивший ее, мог оказаться преступником, разыскивающимся много лет. Я находился в шоке от того, что Анетт знала правду. До конца не понимал, чем мне это грозит и вел себя так, словно бы ничего из ряда вон выходящего не произошло. Моя Анетт подготовилась ко встрече со мной, даже нож припрятала. Я не хотел ей причинять боль, но внутри меня начало скапливаться раздражение и злость. В итоге она сильно ударила меня и убежала, мысленно я пообещал себе, что когда догоню сверну ее маленькую шейку. Но внезапный грохот внизу этажа протрезвил меня, и я почувствовал, как быстро забилось мое сердце от страха. Завизжала Нарин, зовя меня на помощь. Борясь с отголосками боли в паху, оставленной Анетт на память, я бежал к ней на помощь. Дав короткое распоряжение Эвану позаботился о Нарин, я выбежал из дома на руках с Анетт. Из нее обильно выходила кровь, я понял, если не успею вовремя, то могу потерять их обоих. Всю дорогу я вспоминал все молитвы, которым когда-то нас обучали в сиротском приюте, дал клятву Богу никогда не убивать, только бы Анетт жила. Я сойду с ума, убью себя, но больше никогда никого не убью, даже если будет велико искушение. Молитвы или клятва помогли – Анетт осталась жива, но наш сын умер. Хотя я был и расстроен, все же радовался тому, что моя девочка в порядке. Всю ночь я рыдал, как ребенок, вспоминая то, что едва не потерял ее. Утром она очнулась, и я увидел в ее глазах пустоту, холодность и презрение ко мне. Я понял, что потерял ее. Теперь она добровольно никогда со мной не останется. От ее любви не осталось и следа. Позже я отправился домой. Я был разбит и уничтожен. Нарин назойливо задавала мне вопросы о состоянии своей мамочки и о том, когда она сможет ее увидеть. Дочка переживала за нее, я старался терпеливо вести себя с ней, надеясь, что ее желание со мной пообщаться иссякнет и она оставит меня в покое. Но Нарин все не уходила. Она отчаянно искала моего общества, тем самым вызывая во мне злость. Я вновь взглянул на ее лицо и та застарелая боль, что пару дней меня не беспокоила вновь вернулась. Мне захотелось кричать от отчаяния и злобы, почему это маленькое существо имеет на меня такую власть, почему она делает из меня монстра? Я понял, что пока Нарин жива не видать мне покоя, или она или я. Остановив поток речей Нарин, я сказал ей, чтобы она шла купаться в ванную. Она заплакала и сказала, что мамочка всегда помогала купаться ей. Я ответил, что сегодня помогу ей я. Нарин какое-то время сомневалась, но в итоге кивнула. Я пришел к ней в ванную, когда Нарин уже погрузилась по грудь в горячую воду. Вода расслабляла и уносила с собой напряжение и переживания девчонки. - Давай поиграем в игру? – Нарин сразу заинтересовалась и кивнула. – Ты закрываешь глаза, задерживаешь дыхание и опускаешься под воду. - Но папа, это ведь не игра, если ты тоже не погрузишься в воду? - Мы обязательно поиграем с тобой в эту игру, когда будем в бассейне. А пока я могу представить, что нахожусь под водой, задержу дыхание и кто из нас дольше продержится, тот и победит. - Хотя это не совсем честно, я согласна. – мысленно я улыбнулся. Девочка нырнула под воду и задержала дыхание. Прошло не больше 30 секунд, когда я заметил, что Нарин готова вынырнуть. Тогда я схватил ее за плечи под водой и удержал, не позволяя вынырнуть. Девочка брыкалась и кричала под водой, теряя остатки кислорода в легких. А я чувствовал счастье и избавление всех своих проблем. Краем сознания я заметил, что в ванную кто-то ворвался. Почувствовал, как меня несколько раз чем-то огрели, обернулся и увидел разъяренный взгляд Эвана. Меня прошибло шоком, я впал в какой-то ступор и не мог пошевелиться. Он оттолкнул мои руки от Нарин, вытащил ее на воздух и с упреком взглянул на меня. - Что ты пытался с ней сделать? Что? Ты едва не убил ее! – Нарин откашливалась, постепенно приходя в себя. - Нет, Эван. – хрипло сказала она. – Мы с папой играли, он лишь хотел, чтобы я дольше побыла под водой. - Дуреха, ты чуть не умерла. – Эван взял белое махровое полотенце и стал вытирать Нарин. А я сидел и не мог ни пошевелиться, ни сказать ничего. Перед тем, как увести Нарин из ванной комнаты, Эван грозно сказал мне: - Не походи к ней больше. Я глаз с тебя не спущу. – и они ушли, а я опустился на влажный пол и невесело засмеялся. Не помню сколько времени просидел на полу, в чувство меня привел звон трели, извещающий о том, что кто-то стоит у двери. Усталой походкой, с совершенно пустой головой, я пошел к двери. Краем сознания подумал о том, что за мной могла явиться полиция, узнав о том, что я истинный преступник. Но я, не колеблясь, открыл дверь. Я слишком устал от всего, даже полиции не боялся. На меня свалилась словно старческая усталость, которая сделала меня безразличным ко всему. На пороге полиции не было. В тот момент я подумал, что лучше бы меня арестовали, чем вновь бороться с искушением убить ту, кто причинил боль моей Анетт. Сара была вызывающе одета, красное узкое платье чуть выше колен обтягивало стройную фигуру женщины. Глубокий вырез декольте приковывал взгляд, но не мой, я не был ценителем женской красоты. В моей истории была лишь одна женщина, которую я по-настоящему желал. Другие мимо проходящие особи женского пола меня мало интересовали, более того вызывали презрение и желание искалечить. Моей первой женщиной стала проститутка, мать Эвана, именно из-за моей неопытности она забеременела. На ее месте я представлял образ повзрослевшей Анетт. Чувство презрения возникло, когда я бурным потоком кончил в нее. Открыв глаза и увидев совсем иную женщину, я отшвырнул ее от себя и тотчас оделся. До тех пор, пока я не встретил Анетт – больше у меня не было женщин. Но я много читал, смотрел порнографические фильмы, мысленно практиковался и пил специальные лекарства для усиления мужской силы и выносливости. Как-то Анетт поинтересовалась, сколько женщин до нее было у меня, я сделал вид, что являюсь едва ли не альфа-самцом, но это было совсем не так. - Я слышала, что произошло с Анеттой, Амит. Пришла поддержать тебя. – она положила руку с длиннющими красными когтями на мое плечо и как бы случайно провела ими по моей шее. Я отошел в сторону, давая ей дорогу пройти в дом. Она слишком бесила меня, чтобы уйти безнаказанной из дома. Я провел ее в гостиную, где сразу плеснул в стакан виски со льдом и протянул ей. Сара мягко улыбнулась, взяла стакан в руки, сделав глоток золотистой жидкости, женщина прикрыла глаза и нежно сказала. - Амит, впервые увидев вас с Анеттой, я поняла, что вы совсем не подходите друг другу. – я стиснул челюсти, чувствуя, что с каждым ее словом бешусь все сильнее. Но я сдержался, рано еще. - А кто мне подходит? - Конечно, я. – похоже сегодня Сара решила открыть все свои карты и без обиняков пойти в наступление. - Как же мы подходим? - Ну, посуди сам. Я красивая, умею одеваться, ты от меня явно без ума… - мысленно я захохотал от ее тупости. - я умна и тебе со мной будет не скучно, а с ней ты только из-за ребенка. - Ты действительно так думаешь? – скривившись спросил я, впрочем, на мою гримасу она не обратила внимания. - Конечно, видно же, что между вами пропасть. Она мне и в подметки не годится. – Сара ухмыльнулась. - Ты права, - я встал. – и в подметки не годится. - Рада, что ты согласился. - Вот только я говорил это о тебе. Анетт во сто раз превосходит тебя. Что? умная? Да ты тупа, как курица… иначе никогда не пришла бы сюда ко мне ночью. Девочка! Ты и понятия не имеешь с кем имеешь дело. - Я вижу, что имею дело с пылким мужчиной… тебе нужна женщина под стать тебе, а не серая мышка Анетта, в которой нет ни огня, ни страсти. – Сара действительно была глупа, даже не заметила в моей речи угрозы и продолжала гнуть свою линию. - Она никогда не сможет защитить то, что принадлежит ей. - Ей и не нужно ничего защищать. У нее есть тот, кто убьет каждого ее обидчика. А ты обидела ее. – на мгновение глаза Сары расширились. - Что ты говоришь, Амит? Ты же замечательный человек… - Замечательный? – я расхохотался. – Задай этот вопрос девушкам, что были убиты мной. – Тут эта глупая женщина поняла, что попала в ловушку. Попыталась убежать, но из-за высоченных шпилек нога ее подвернулась, и женщина упала на пол. Этого было достаточно, чтобы напасть на нее сверху. Я обхватил ее руками за шею и стал душить. Она пыталась отбиться от меня, царапала руки, но это лишь раззадоривало меня. Слышать предсмертные хрипы, видеть, как краснеет ее лицо и глаза выкатываются из орбит, я готов был сдохнуть от наслаждения. Наконец, жизнь покинула ее тело. Отпихнув труп по дальше от себя, я с презрением взглянул на нее. Внезапно на меня напала вина за то, что я не сдержал обещание, данное Богу, и убил кого-то. В миг, откуда ни возьмись, пришло осознание, что Анетт будет рада гибели Сары, поэтому не осудит меня. Я даже не собирался избавляться от тела, подхватил ее на руки и понес в нашу с Анетт спальню. Вот любимая обрадуется завтра, когда приедет домой. Я был в каком-то бреду и не понимал реальности. Примерно в 11 ночи я услышал шум в коридоре. Тихо встав, я последовал на услышанный звук. Тень прошмыгнула в комнату детей. Я пошел туда. Свет ночника осветил фигуры двух спящих в обнимку детей, а рядом была другая тень. Анетт с любовью взглянула на детей, убедившись, что они живы, собралась бесшумно выйти из комнаты, но натолкнулась на меня. Ничего не говоря ей, я посторонился, дав ей выйти из комнаты. В коридоре я спросил у нее: - Ты как здесь очутилась? Врач тебя еще не выписал, ты слишком слаба! - Как я могла оставить их наедине с тобой. – возмущенно ответила она. - Как видишь они живы и здоровы. Ты выглядишь лучше, чем утром, любимая. Как чувствуешь себя? - Паршиво, не могу отделаться от правды, которая открылась мне. - Забудь, Анетт, это никак тебя не касается. То, что я делаю – только мое дело. - Амит, это отражается на всех нас. Каково мне жить с тобой зная, что все это время ты вел двойную игру? Дома ты заботливый, любящий муж и отец, за пределами дома, где-то на задворках - жестокий убийца и маньяк. Ты убиваешь женщин только потому, что они чем-то напоминают твою мать! В чем они виноваты перед тобой? Они не заслуживают такой участи. Они не она. - Благодаря этим убийствам я могу держаться на плаву, жить нормальной жизнью, любить тебя. Не будь их - я уже давно бы свернул маленькую шейку Нарин и забыл об этой боли. Я понял, только с ее смертью все закончится. - Не смей трогать Нарин! – чуть повысив голос и стукнув меня кулаками в грудь, сказала она. - Только представь, Анетт. Никого кругом нет, только ты и я. Мы можем запереться в доме и целыми днями напролет любить друг друга. – я закрыл блаженно глаза, представляя этот образ мысленно. - Разве не прекрасно? Я не буду ни с кем тебя делить и забуду об убийствах. Достаточно лишь устранить помеху нашему счастью. Все из-за нее. - Ты больной ублюдок, Амит. Я жалею о том дне, когда встретила тебя. О всех воспоминаниях, которые лелеяла и берегла. Обо всем, что связанно с тобой. - Не говори так, Анетт. Наша история любви прекрасна, благодаря тебе я еще человек. - Ты монстр, Амит. Только чудовище способно убить свое дитя. – дрожащие пальцы выдавали ее волнение и страх. Она боялась меня. - Не бойся меня, Анетт. Я не причиню тебе зла, только не тебе… - вкрадчивым шепотом сказал Амит. - Нарин – это она. Только теперь она не причиняет мне боли телесной. Видя ее – мне хочется убивать. - Ты ведь убивал задолго до ее рождения. Когда спас меня от тех преступников – ты был одним из них. - Тогда я ощущал потребность в убийствах, как и сейчас, но после лечения – потребность отпала. Лишь с появлением Нарин все закрутилось вновь. Признаться, сначала я боролся с собой, хотел быть обычным человеком, мужем и отцом, но каждый раз видя Нарин я все больше мечтал о крови. - Я проклинаю тот день, когда мы встретились. К счастью, теперь я больше не люблю тебя. - Я совсем не переживаю об этом. Ты полюбишь меня вновь, ведь для тебя я стану всем, твоими руками и ногами. – не желая ее пугать, я заговорил о другом. – Дорогая, у меня для тебя сюрприз. – и я взял ее за руку, потянув в сторону спальни. Конечно, Анетт пыталась убрать мою руку от себя, чтобы ее невинная кожа не соприкасалась с адской плотью преступника, но моя хватка была цепкой. Когда Анетт увидела распластанное тело Сары на нашей постели, она закричала, заглушая крик ладонью. - Что ты с ней сделал, Амит? - А ты как думаешь? Я убил ее ради тебя. Разве ты не счастлива? Ты ведь и сама мечтала о ее смерти, когда узнала, как она обращается с Генри. Когда она наговорила тебе гадостей у бассейна, разве ты не хотела ее убить? - Да, я злилась на нее, но никогда не желала смерти. - О-е-ей, как скучно, Анетт. Хорошо, что твой любимый взял все в свои руки и покончил с тварью вместо тебя. - Что ж ты не сдержал данное слово Господу? – с сарказмом спросила Анетт. - Ты слышала? - Да. - Я понял, что атеист и не верю в Бога.