Контраст

На Драконьем хребте не бывает хорошей погоды. Тут всегда порывистый ветер, сухой мороз, и хрусткие снежинки больно бьют в лицо. Альбедо оставляет плошку с остатками томатного рагу и тянется к планшетке. С последним экспериментом проблемы, но он не может понять, на каком этапе формула дает сбой. На Драконьем хребте всегда холодная погода, после теплой Инадзумы с соленым запахом моря и нежной сакурой местные минус двадцать непривычно заползают за шиворот и заставляют его ежиться. Сахароза и Тиммей ушли в Мондштадт за ингредиентами, и на много километров вокруг только высокие сосны, снег и озябшие хиличурлы. Альбедо кутается в спальный мешок у разведенного костра и бездумно водит карандашом по бумаге — незатейливые наброски помогают ему отвлечься от работы и скорее уснуть. На листе с замятым уголком тонкие кисти рук. Запястья оплетает веревка, и пальцы едва напряжены. Руки на рисунке гораздо изящнее, чем в жизни. Альбедо обводит грифелем лунки ногтей, костяшки и ставит точку-родинку на впадине между большим и указательным. Это он добавляет от себя. Ладони Кадзухи всегда покрыты, Альбедо пришлось самовольно раздеть их ради рисунка. Остатки инадзумского влажного тепла еще ощущаются, с каждым штрихом в животе разливается жар, и это точно не томатное рагу. Альбедо откладывает блокнот и карандаш в сторону, соединяет собственные запястья и представляет на них хлопковую бечевку. «Интересный факт, — звучит голос Кадзухи у него в голове. — Именно в связанном состоянии, как ни парадоксально звучит, я чувствую себя свободным».