Топ-модель

Вэй Усянь привык дэдлайнить, поэтому не придал значения тому, что заказчик прислал дополнительную партию шмоток и цацок, которые нужно было отснять на модели, но при этом не перенёс срок сдачи каталога. Усянь даже согласился дать вчера выходной своей модели для встречи с вернувшимся из Японии другом. Ничего страшного, отснимут всё в последний день, а обрабатывать фотографии и верстать каталог потом придётся всю ночь, чай не впервой, думал он, не подозревая, какая засада ожидала его на следующий день. Примерно за час до назначенной фотосессии ему позвонил Лань Сичэнь и голосом умирающего лебедя сообщил, что у него расстройство желудка, из-за чего он не сможет сегодня работать. Пришлось Вэй Усяню срочно звонить директору рекламного агентства и просить связаться с заказчиками, чтобы договориться о переносе срока. Однако господин Цзян не желал войти в его положение и сразу начал орать: — Вэй Усянь, ты вообще соображаешь, о чём просишь?! Это — всемирно известный бренд, только начинающий раскрутку в Китае. Неимоверная удача, что из сотен тысяч рекламных агентств они решили сотрудничать с нами, а ты предлагаешь пустить всё псу под хвост! Я не хочу, чтобы они пожалели, что выбрали наше агентство. Так что пусть твой засранец Лань Сичэнь активированного угля выпьет, сожмёт булки и шурует работать, иначе я вам обоим ноги переломаю. Подумаешь, топ-модель… Да таких моделей в Китае двенадцать на дюжину. Если бы основная часть материала уже не была отснята с ним, заменил бы этого сраного Ланя на Цзинь Цзисюаня из агентства «Ланьлин». Короче, вертитесь, как хотите, а готовый каталог должен быть у меня завтра утром, иначе я Лань Сичэню и его «Облачным Глубинам» напишу такие отзывы, что с ними больше никто работать не будет, а тебе выпишу штраф в размере годового оклада. — Хорошо. Будет сделано, — сказал Вэй Усянь и поспешно завершил вызов, после чего набрал номер Лань Сичэня и попытался вытащить его на работу: — Алло. Господин Цзян не согласен перенести срок. Сичэнь, может, ты выпьешь активированного угля и всё же приедешь? — Я уже принимал активированный уголь, и меня тотчас же снова вырвало, — убитым тоном ответил тот. — А клейкий рис не пробовал? Моя бабуля им меня в детстве лечила, — не сдавался Вэй Усянь. — Цзян Чэн мне ноги переломает, если каталог не будет готов к завтрашнему дню. — Я всё перепробовал, но рвота и диарея не останавливаются. Мне очень жаль, что так подвожу вас, господин Вэй. Ох, не стоило мне вчера есть сырую рыбу, но Мэн Яо утверждал, что это очень вкусно и в Японии все её едят, и привёл меня в такой атмосферный японский ресторанчик… — Чтоб этот твой Яо усрался веником! — в сердцах выругался Вэй Усянь. И, не желая признавать своё поражение, продолжил: — Туалет в студии имеется, так что приезжай, проблюёшься и просрёшься в перерывах между съёмками. — Я бы так и сделал, господин Вэй, — несмотря на плохое самочувствие и то, что с ним говорили весьма бесцеремонно, Лань Сичэнь оставался безукоризненно вежливым, — но я едва держусь на ногах от слабости. К тому же, вряд ли ваш босс оценит мой зелёный цвет лица и аллергическую сыпь на нём. — Ну, тональный крем ещё никто не отменял, а Мянь-Мянь — визажист от бога, — не сдавался Вэй Усянь. Обычно девушка лишь слегка подводила глаза Сичэня и наносила немного блеска на губы, чтобы сделать его и без того прекрасное лицо чуть выразительнее. Большего при природных красоте и обаянии Лань Сичэня и не требовалось. — Прошу прощения, господин Вэй, но мне действительно очень плохо и снова нужно в туалет, — опять извинился Лань Сичэнь. — А потом мой младший брат отвезёт меня в больницу. — Стоп! — заорал Вэй Усянь, в голову которого внезапно пришла гениальная идея. — Ты не раз говорил, что вы похожи как две капли воды. Так пускай твой брат заменит тебя сегодня на фото-сессии, а этот твой отравитель (если, конечно, и сам сейчас не помирает в корчах) — отвезёт тебя в больницу. — А-Чжань, сможешь выручить меня и подменить сегодня на фотосессии? — обратился Сичэнь к брату. В ответ донеслось неразборчивое мычание. — Просто делай всё, что тебе скажет господин Вэй. — Снова послышалось мычание, затем — шорохи, после чего в трубке раздался абсолютно безэмоциональный голос: — Лань Чжань слушает. — Я так благодарен вам за то, что согласились нас выручить, господин Лань! — обрадовался Вэй Усянь. — Записывайте адрес. — Господин Вэй, а это ничего, что у меня глаза другого цвета? — перебил его Лань Чжань. — Фотошоп и цветные контактные линзы ещё никто не отменял, — ответил ему Вэй Усянь. — Моя ассистентка как раз успеет сбегать за ними в оптику, пока вы будете ехать в студию. — Мгм, — раздалось в трубке, что Вэй Усянь предпочёл счесть за согласие и продиктовал адрес. *** Мянь-Мянь успела не только сбегать за выбранными Вэй Усянем линзами, но и купить кофе и булочки. Затем они оба успели перекусить и выставить свет, пока ждали Лань Чжаня. Наконец тот явился. Он был таким же красивым, как и его брат, вот только красота его была какой-то холодной и почти неживой. Лань Чжань действительно был ужасно похож на Сичэня, только весь зажатый и отстранённый. Даже не улыбнулся в ответ на улыбку Вэй Усяня и протянутую руку не пожал. Едва они поздоровались, как Усянь схватил его за руку и потащил в гримёрку. Лань Чжань вздрогнул от неожиданности и инстинктивно попытался отстраниться. — Ты чего? — удивился Вэй Усянь. — Неужели я сделал тебе больно? — Просто не люблю, когда ко мне прикасаются, — ответил тот. — Придётся потерпеть, потому что сейчас Мянь-Мянь будет тебя причёсывать и гримировать. Девушка принялась за работу, однако, что бы она ни делала, волосы Лань Чжаня жили своей собственной жизнью и не желали укладываться в нужную причёску. — Ты, что, только что помыл голову? — догадался Вэй Усянь. — Разумеется, — ответил Лань Чжань. — Это — катастрофа, — схватился за голову Вэй Усянь. — Любой дурак знает, что сразу же после мытья волосы становятся непослушными, поэтому все модели обычно моют голову накануне съёмок. — Но я не модель и вчера ещё не знал, что мне придётся фотографироваться вместо брата, — резонно возразил Лань Чжань. — Мянь-Мянь, нанеси-ка пока немного румян, чтобы подчеркнуть его скулы, и немного подкрась губы и глаза. Контактные линзы пока ставить не будем. Так он будет даже интереснее смотреться в том пиджаке с янтарной брошью. Все подумают, что на модели цветные контактные линзы для создания образа, — решил Вэй Усянь. — Потом забрызгай его волосы лаком с блёстками и попытайся хоть как-то их уложить. Как закончишь, веди его в гардеробную одеваться, а потом сделаем несколько пробных снимков. В гардеробной Усяня ждал очередной сюрприз: сначала Лань Чжань не хотел раздеваться при посторонних, потому как считал это неприличным, из-за чего пришлось выпроводить Мянь-Мянь и отвернуться самому, а потом — отказывался надевать предложенный пиджак, заявив, что он женский. — Да какая в жопу разница? Это же унисекс. Откуда ты взялся с такими старомодными взглядами? — недоумевал Вэй Усянь. — Двадцать первый век на дворе. — Убожество, — процедил Лань Чжань, но всё же позволил надеть на себя вышеозначенный пиджак. Несмотря на хмурый вид, выглядел в нём Лань Чжань просто зашибись! Вот Вэй Усянь и зашибся, пока снимал его. — Да расслабься ты, не на плацу стоишь! И улыбнись, наконец! — потеряв терпение, после часа мучений и сотни неудачных снимков закричал он. Уголки губ Лань Чжаня дрогнули, по-видимому, в тщетных потугах изобразить улыбку. — Это — катастрофа, — снова схватился за голову Вэй Усянь. — Да что ты стоишь как чурбан деревянный! — Ну попытайся меня пособлазнять! — Пф! — раздался полный презрения возглас, судя по всему, призванный означать: «Да кто ты такой, чтобы я тебя соблазнял?». — Ну, ладно, не меня. Мянь-Мянь, иди сюда и встань рядом со мной, — скомандовал он ассистентке. — Если я тебя не устраиваю, то попытайся соблазнить девушку. Выражение лица Лань Чжаня при виде Мянь-Мянь ничуть не изменилось. — Ты вообще хоть кого-нибудь когда-нибудь соблазнял? — не выдержал Вэй Усянь. — Соблазнять непорядочно. Если нравится человек, то нужно проявлять о нём заботу и ухаживать, — выдал Лань Чжань. — Тяжёлый случай, — прокомментировал Вэй Усянь и плюхнулся на диван, доставая телефон. С этим Ланем решительно невозможно было работать. Вэй Усянь набрал номер Сичэня и долго ждал, пока тот возьмёт трубку. Он искренне надеялся, что тому стало лучше. — Привет, Сичэнь. Как ты? — Мне вкололи церукал, так что теперь меньше тошнит. Лежу под капельницой с физраствором от обезвоживания и жду результаты анализов, — раздался ответ. Вэй Усянь понял, что при таком положении дел нет смысла просить человека встать с больничной койки и ехать работать, поэтому всего лишь сказал: — Желаю скорейшего выздоровления. Я позвоню завтра. Он завершил вызов, подумав про себя: «Если Цзян Чэн меня не убьёт». Нечего делать, придётся работать с тем, что есть. — Лань Чжань, ты согласился помочь брату, но я пока не вижу желания работать, — обратился он к своей «деревянной» модели. — Мгм, — согласился Лань Чжань. — Для того, чтобы люди захотели купить то, что ты рекламируешь, они сначала должны захотеть тебя. Это — основной принцип рекламы, — пояснил Вэй Усянь. — Поэтому будь добр, постарайся сделать так, чтобы хотя бы я тебя захотел. Ведь есть же что-то, что ты любишь и хотел бы иметь? — Кролики, — неуверенно сказал Лань Чжань, и его лицо на миг приобрело мечтательное выражение. Вэй Усянь схватился за фотоаппарат, однако не успел запечатлеть нормальную человеческую эмоцию на лице Лань Чжаня, как оно снова стало ледяным, как только тот заметил, что его снимают. — Не обращай внимания на камеру. Давай просто поговорим, — предложил Вэй Усянь. — О чём? — Да хотя бы о кроликах. — Когда мы с братом были маленькими, у нас были белые кролики, — начал Лань Чжань, и его лицо снова расслабилось, перестав напоминать маску. — Мы играли с ними на лужайке у дома нашей матери, кормили морковкой, чесали за ушками… Вэй Усянь снова начал снимать, потом посмотрел фотографии. Они были лучше остальных, сделанных сегодня, но всё ещё далеки от того образа, который он хотел запечатлеть. — Теперь подвигайся, — попросил Вэй Усянь. — Повернись направо, потом налево, расстегни пиджак, запрокинь голову и оближи губы. Теперь посмотри на меня, как смотрел на своего любимого кролика. Он снова сделал кучу снимков, однако всё это было не то. — Ты вообще понимаешь, что от тебя сейчас зависит карьера твоего брата? — устало спросил он, отложив в сторону фотоаппарат. — Мгм, — кивнул Лань Чжань. — Он ведь попросил тебя делать то, что я тебе скажу, — напомнил Вэй Усянь. — Мгм. — Так какого хрена ты этого не делаешь?! — Я не умею, — признался Лань Чжань. — Так смотри и учись! — воскликнул Вэй Усянь и, расстегнув верхние пуговицы рубашки и сняв резинку, стягивавшую хвост на затылке, улыбнулся ему самой обворожительной из своих улыбок. Облизал губы, встряхнул головой так, чтобы волосы рассыпались по плечам, и пустил бесенят глазами. Затем он сделал пару шагов к Лань Чжаню и, расстегнув оставшиеся пуговицы, стянул с себя рубашку. — Ты что творишь? — шарахнулся от него Лань Чжань. Глаза его горели праведным гневом, а кончики ушей покраснели. — А на что это похоже? — призывно улыбаясь, ответил Вэй Усянь. — На бесстыдство! — выплюнул Лань Чжань и наглухо застегнул свой пиджак. — Да, твою ж налево! — выругался Вэй Усянь. И это ещё его Цзян Чэн называл невыносимым. Попробовал бы господин Цзян пообщаться с этим нефритовым истуканом… Подобно Цзян Чэну, ему сейчас хотелось поколотить Лань Чжаня, однако портить тому лицо было нельзя. Поэтому пришлось прибегнуть к испытанному успокоительному — припрятанной в одном из шкафчиков бутылке вина. Откупорив пробку, Вэй Усянь сделал несколько глотков, после чего ему в голову пришла очередная гениальная идея. — Пей, — сказал он, протягивая бутылку Лань Чжаню. — Я не пью, — отказался тот. — Да никто не предлагает тебе напиваться в зюзю, просто сделай несколько глотков. Это поможет тебе расслабиться, — не сдавался Вэй Усянь. — Но ты уже пил из этой бутылки, — подозрительно глядя на облизанное Усянем горлышко, сказал Лань Чжань. — Блин, как ты с девушками будешь целоваться, если такой брезгливый? Ладно, сейчас тебе принесут чашку, — сказал Вэй Усянь и позвал ассистентку: — Мянь-Мянь, принеси-ка мне, пожалуйста, чистую чашку и влажную салфетку. Девушка сразу же принесла ему целую упаковку влажных салфеток и одну из кофейных чашек. Одарив её улыбкой, Вэй Усянь достал салфетку, протёр ею горлышко бутылки, после чего налил вина в чашку. — Спасибо, пока можешь передохнуть, — отослав ассистентку, Вэй Усянь протянул чашку Лань Чжаню. — Я не всякому это вино предлагаю, так что радуйся, что тебе выпала честь попробовать «Улыбку императора». Лань Чжань взял протянутую ему чашку, некоторое время нерешительно покрутил её в руках, после чего сделал несколько глотков. — Действительно вкусно, — согласился он, после чего внезапно рухнул на Вэй Усяня, собиравшегося снова приложиться к бутылке. Не ожидавший такого Усянь тоже не удержался на ногах, и оба рухнули на пол. Даже падая, он умудрился удержать бутылку и не дать пролиться драгоценному вину. А вот чашка выскользнула из руки Лань Чжаня и разбилась, ударившись об пол. — Эй, Лань Чжань, это уже не соблазнение, а откровенные домогательства, — попытался пошутить Вэй Усянь, однако Лань Чжань не ответил и даже не пошевелился. Дыхание его было ровным и медленным, как у глубоко спящего человека. Теперь стало понятно, по какой причине Лань Чжань отказывался от алкоголя. А какой тяжёлый, зараза! А с виду и не скажешь. Пришлось снова звать ассистентку: — Мянь-Мянь, иди сюда и помоги мне перетащить эту пьянь на диван. Вдвоем они кое-как справились с укладыванием уснувшего Лань Чжаня, после чего Вэй Усянь сказал: — Ну всё, туши свет, прибери осколки и отправляйся домой. Судя по всему, съёмки сегодня не будет. А я подожду, пока этот Лань проспится, и попытаюсь выбрать хотя бы одну сколько-нибудь сносную фотографию и немного над ней пошаманить. Стоило Мянь-Мянь покинуть студию, а Вэй Усяню — сесть за компьютер, как Лань Чжань восстал. — Надо работать, — заявил он и направился к стене, на фоне которой Вэй Усянь его до этого снимал. Пьяный Лань Чжань выглядел гораздо более живым. Возможно, с ним всё же удастся сделать ещё несколько сносных снимков. Вэй Усянь снова взялся за камеру и начал давать указания: — Расстегни пиджак и попытайся меня пособлазнять. Да, вот так! Теперь повернись ко мне вполоборота. Лань Чжань действовал на автопилоте, однако его автопилот оказался гораздо более прикольным парнем, чем он сам. Вэй Усянь сделал несколько неплохих снимков, после чего потащил уже не сопротивлявшегося Лань Чжаня переодеваться. На этот раз тот не возражал ни против одежды, ни против цепочек с подвесками на обнажённой шее (для этого пришлось оставить расстёгнутыми несколько верхних пуговиц на рубашке модели). После этого Вэй Усянь снова потащил Лань Чжаня сниматься. Лань Чжань так смотрел на него, что Вэй Усянь диву давался, как можно выглядеть столь невинным и одновременно таким соблазнительным. Сделанными в этом образе снимками Вэй Усянь остался доволен, после чего снова потащил Лань Чжаня переодеваться, а затем — опять фотографироваться. Так повторилось несколько раз, пока не было отснято всё необходимое. Как только Вэй Усянь разрешил Лань Чжаню расслабиться, тот рухнул на диван и снова уснул. А вот Вэй Усяню было не до сна, потому что ему предстояло отобрать самые удачные снимки, заменить нейтральный фон на них заранее выбранным для той или иной модели одежды, подправить мелкие огрехи и поместить это всё на пустовавшие страницы каталога. Закончил он трахаться с работой к утру. Так что к моменту пробуждения Лань-пьяни глаза Вэй Усяня приобрели тот же цвет, что и у столь любимых Лань Чжанем белых кроликов. Лань Чжань извинился, затем поспешно переоделся в свои вещи и ушёл. Измученный Вэй Усянь не стал его провожать, потому что нужно было успеть отправить готовый каталог Цзян Чэну.