Реминисценция

      — Ма! — Лиам с широкой улыбкой окликнул Али, стоящую у стола. Она болтала в шейкере протеин; когда Лиам подошёл к ней, она оставила посудину на столе и внимательно посмотрела на сына. — Мне надо тебе кое-что сказать.       — Говори.       Она на секунду отвлеклась на дурдом, который творился у Лиама за спиной: всё семейство, за исключением пока Оливера с женой, собралось в доме Джо. В это воскресенье они отмечали Пасху, и это было что-то с чем-то — Рене, Лети с Эр и Эмили гонялись по всей территории особняка, пряча пасхальные яйца; Джой как всегда разговаривала по телефону, расхаживая по наполненной голосами гостиной , как маятник; Софи с Кристофером, Рикки и Анна всерьез взялись за праздничный стол, а Рейна с Али просто маялись, иногда смеясь то в одной, то в другой компании родственников.       Выдержанный модерн надежно спрятался за тоннами пастельного цвета шариками и плетёными корзинами. Али невольно морщилась, натыкаясь на морды кроликов на каждом чертовом углу. Кто-то только что врубил христианские песни на весь дом. Али усмехнулась и подумала, что этому сказочному сборищу не хватало только бешеного визга детей; они бы носились вокруг с водными пистолетами и сбивали бы декор со стен и столов, прямо как Анна с Лиамом в детстве.       — Прости, я отвлеклась. — Али вернула сыну внимание, в улыбке дёрнув уголком губ. — Что ты хотел сказать?       Лиам поджал губы, смерив Али многозначительным взглядом. Счастливые, чуть наивные огоньки зажглись в голубых глазах, как у ребенка, которому не терпится поделиться чем-то хорошим. Она никак не могла привыкнуть к татуировке у него на лице; иногда Али казалось, что она видит сына сквозь чернила — и вовсе без них.       — Ну в общем! — загадочно выдал он. Лиам катался с носка на пятку — такой еще детский садик.       — Ну? Сынок, не затягивай, мне уже не двадцать.       — Ты станешь бабушкой.       Али ошалело уставилась на него. Кажется, даже дышать перестала.       — Нет, — выдохнула она.       — Да, — со смехом ответил он.              — Мне не нравятся твои шутки, Лиам, не шути о таких вещах, — медленно выговорила Али; она экстренно сделала судорожный глоток протеина, словно это убойный виски, а не просто белок. — Какая я тебе бабушка? Ты что, считаешь, я такая старая? И ты, ты что… Тебе двадцать один год, у тебя даже девушки нет! Всё, Лиам, — отмахнулась Али. — Прекращай давай эти шутки.              Лиам засмеялся. Счастье так и перло из него — точно пена в бурлящей воде.       — Я не шучу!       Али с упрёком сдвинула брови.       — Эр! — она позвала как раз вовремя вернувшуюся в дом жену. Роуз подбежала к ней и несколько раз чмокнула Али в щеку. — Скажи этому молодому человеку, чтобы прекратил меня разыгрывать.       — М? — с любопытством навострила уши Эр. — Пошути со мной, детка, я люблю шуточки.              — Да это не шутка нифига, — все с той же искрящей, задорной радостью закатил глаза Лиам. Он оперся локтями об островок барной стойки, глядя на обеих родительниц одновременно. — Я говорил, что вы станете бабушками.       Реакция Роуз сначала была не менее забавной, чем у Али: она просто застыла и моргнула, как истукан. Затем, решительно обойдя стол и взяв сына под локоть, она отвела его чуть в сторону и заговорщически, словно они собрались обсуждать план по захвату мира, прошептала:              — Ты не шутишь?       — Нет, — весело ответил Лиам.       — Серьезно? — с придыханием уточнила Эр.              — Да боже, конечно, да! Я серьезно, мама, я очень серьезно, — закивал он и обхватил ее плечи, впечатавшись в Эр горящим от улыбки лицом. — У меня будет бэйбик. Я буду папой. Вы с А будете бабушками.       — Прости-прости-прости, Лиам, но я должна спросить, — на одном дыхании выпалила Роуз и наклонилась ближе, с надеждой шепча: — это не от Эмили? Она же не беременна, да?       — Эмили? — взволнованно повторил ее имя Лиам. — О, нет. Эмили… нет, это не она.       — Отлично! — тут же подскочила Роуз. Она просияла, как драгоценный камень под солнечными лучами, и бросилась сыну на шею; Лиам ответил на объятие смехом, думая про себя, что мама Эр вряд ли когда-то обнимала бы его крепче. — О боже-боже-боже, я стану бабушкой! Али! Господи, неужели это случилось?! Это отлично! Это вау! О господи! — счастливо верещала Роуз; она прижала к себе Али в спешном объятии и посмотрела на неё, озадаченную, в ожидании такой же реакции.       — Так, погодите… Так это серьезно? — заторможенно вытолкнула Али.       Лиам с Роуз взорвались добродушным смехом.       — Кто она? — шокированно моргнула Али, совершенно забыв о том, что заканчивались последние минуты, в течение которых она должна была влить в себя протеин.       — Её зовут Джесс, — спокойно объявил Лиам. Он снова уложил на стол локти. — Мы с ней тусовались в Сакраменто иногда… По правде говоря, ничего серьезного. Она тоже диджеит и мы классно ладим, она крутая. Но мы не женимся или типа того, — торопливо предупредил Лиам. — Мы просто друзья.       — А, то есть, — кое-как выдавила Али, — ребенка вы надружили?       — Джесс хотела ребенка, я тоже был не против, типа, бэйбик это всегда хорошо. Получится и клёво, но если нет, значит, нет. Вообще-то у неё уже пятый месяц, — смущённо признался он.       — Что, пятый месяц?! — громко воскликнула Эр. Казалось, она вот-вот расплачется и расплавится. Она смахнула влагу с ресниц, не в силах подавить рвущуюся из горла улыбку. — Это невозможно, ты хочешь сказать, я возьму на руки свою внучку или внука уже через четыре месяца?.. — Эр разрыдалась окончательно.       Али, в отличие от Эр, просто глотала слова.       — Ма-ам, — растроганно протянул Лиам. Он подошёл и обнял их обеих. — Эй, тихо. Я не говорил раньше потому, что сам не знал. Джесс сообщила только на днях, я просто уехал и… В общем, она сегодня будет здесь. Я очень рад. Только не плачте, ну чего вы, эй?..       — Так это малышка или малыш? Признавайся, ты, маленький скрытный обезьяныш!       — Сегодня мы это узнаем, — с гордостью кивнул он. — Я заказал торт. Мини-гендер-пати, м? Я хочу дочу. Буду плести ей косички и надевать разные носки. — Он прижал к себе Эр с Али крепче. — Мы будем вместе ерзать в них по паркету.       — Сын, ты меня удивляешь, — со вздохом покачала головой Али. — Вот уж не думала, что мой младший станет отцом раньше, чем старший. Ты уже подумал, как всё это должно быть? Джессика живёт в Сакраменто? Ты же собрался переезжать обратно в ЛА, этого не будет? Как вы разделите опеку? Или вы сойдетесь? — сыпала вопросами Али. — Если вы сойдетесь, вам нужно пожениться.       — Мы не сойдёмся, — с тем же благоговением ответил Лиам, и его блаженное настроение в этом контексте прозвучало как облегчение. Он чмокнул мам в лоб и отошёл, выглядывая кого-то. Затем со вздохом опустился на стул за баром. — Мы просто будем родителями для нашего бэйбика, мам. Это можно делать и по отдельности, и мы можем договориться насчёт опеки.       — Вы не находите общий язык, или что? — спросила Али, с подозрением поглядывая на притихшую Роуз. — Почему бы вам из категории друзей не перейти в следующую?       В этот момент в гостиную, хохоча во весь голос, влетели Эмили и Рене. Эмили упала на диван, прижимая к себе красное пасхальное яйцо, и Рене с криком я тоже хочу прочитать пыталась отобрать его у нее. Лиам проводил их взглядом, не сводя его с Эмили. Томпсон сделала вид, что не видит этого.       — Потому что я влюблен в другую девушку, — пожал он плечами.       — Что? — удивлённо моргнула Али. — Господи, Лиам. С тех пор, как ты переехал в свой Сакраменто, я ни черта о тебе не знаю.

* * *

      — Эмили!       Эмили картинно охнула, притормозив на пороге дома. Ну, как всегда; малыш Лиам оказался настоящим мистером Прилипалой, и уже несколько месяцев не оставлял попыток, видимо, снова трахнуть её. А ради чего бы ещё так приставать к человеку, мамочки?..       Не то чтобы Томпсон была сильно против, но она никому в этом признаваться не собиралась. Джо попросила ее не спать с Лиамом, и пока что Эмс успешно удавалось играть в недотрогу. Ещё чуть-чуть — и звание ученицы школы Благородных девиц явно будет ей обеспечено.       — Эмили, — повторил Лиам прямо у нее за спиной. Эмили обернулась, и он попытался взять ее за руку. Она подняла руки ладонями вверх; кажется, достаточно красноречивая просьба не прикасаться к ней. Лиам понял и отошёл на шаг. — Пожалуйста, поговори со мной. Куда ты?       — Мне это всё не нравится, — фыркнула она. — Дети там, дети тут. Слишком сладенько.       Он с милейшим выражением скользнул в дверь спальни слева — и спустя мгновение вышагнул оттуда с огромным букетом… фиолетовых роз? С блёстками.       Эмили скептически изогнула бровь.       — Я сам их красил и блёстки сыпал. Ты же любишь блёстки. Пуф. — Он, поджав губы, дурашливо тыкнул ей в плечо пальцем. — Я люблю тебя.       — Ты дурак, Лиам, — покачала головой Эмили. Она взяла букет: эта фиолетовая махина оказалась тяжеленькой. — Тебе настолько было нечем заняться?       — Я хотел, чтобы тебе понравилось, — просто ответил он. — Я не нашел, где можно купить фиолетовые розы, так что… ты же любишь фиолетовый. И блёстки. Я знаю. И ещё…       Он потянулся в задний карман штанов. На нем были чёрные шорты и рубашка с желтым покемоном; высокие цветные носки идеально подходили под платье Эмс, и Эмили казалось, что это — тоже специально. Мальчик вел себя донельзя трогательно, только вот это не то, что ее трог…       — Божечки-кошечки, где ты это взял?! — Она почти подпрыгнула, когда в руках Лиама блеснули золотые билеты с лазерной гравировкой ХХ — Эмили знала, что это за билеты, уже заранее: Хидден-Холл. Лиам счастливо ей улыбнулся, подняв билеты выше над головой так, чтобы Томпсон не смогла до них дотянуться. — Это, мать твою, Хидден-Холл? Это Хидден-Холл?!       — Да, — кивнул он и осторожно, чтобы Эмс под шквалом прилившего к щекам адреналина не повредила их, опустил металлические квадраты ей в руку. Эмс почувствовала, как в груди забилось быстрее: да там, боже, чертова бомба. — Это Хидден-Холл.       — Где ты их взял? — Она в восторге разглядывала лазерную гравировку, второй рукой автоматически прижимая к себе букет роз. Чисто из вежливости: ей миллионы раз притаскивали цветы, но до этого дня ни один дурачок не додумался их покрасить и уж тем более присы́пать блёстками. Эмили они правда интересовали куда меньше, чем возможность наглотаться адреналина в его чистейшем, первозданном виде — в Хидден-Холл было очень сложно попасть; таких адских машин — горок на высоте полутора тысяч футов, лестниц, как в НЙ, прямо на небоскрёбе, катапульт и качелей с разгоном в сто пятьдесят миль в час, — не было больше нигде на свете. Томпсон посчастливилось побывать в ХХ один раз, и это было лучше, чем всё, что ей доводилось испытывать в своей жизни. Правда, она сломала там ногу и заработала небольшую черепно-мозговую, когда неудачно приземлилась на Билдинге… Джо тогда чуть не загорелась, так кричала.       К тому же, в Хидден-Холл пускали исключительно со справкой о полном физическом и психическом здоровье. Эмили туда путь был заказан благодаря Джо, но если Лиам кого-то там хорошо знал — а он знал, раз у него откуда-то взялось целых два билета, — то всё могло прокатить.       — Я диджею там, — ответил Лиам. Эмили вскинула на него пытливый взгляд, и тут же встретила другой: призрачно-голубой, как и у всех Джетов, со слепым обожанием в радужке. Лиам кусал губы, когда волновался, и они у него были истерзаны просто в хлам. — Вообще-то я не планировал, но раз уж они так хотели… Я сказал организаторам, что буду не один.       Ну что за милый малыш.       — И что же ты хочешь за это, пупсик? — едко спросила Эмили. — Жаркую ночь? Этого не будет… Я не трахаюсь за что-то, Лиам, я трахаюсь только тогда, когда сама хочу, так что гиблый номер.       Он возмутился так, что почти задохнулся. Это выглядело так комично, что Эмс захихикала, ожидая, что же незаурядный Дэдхэд ей ответит.       Внезапно он рухнул перед ней на колени — прямо тут, в коридоре, куда в любой момент мог зайти кто угодно. Не то чтобы Эмили переживала по этому поводу, но Джой ведь решит, что Лиам рабом ее подрабатывает… Лиам обнял ее за талию и уперлся подбородком прямо ей в грудь.       — Ну и что это? — хмыкнула она.       — Единственное, что я хочу от тебя, это чтобы ты ты полетела со мной и не думала, что я такой ебучий мудень, — ответил он. — Я готов быть твоей подушкой для ног. Или — хочешь? — носильщиком зонтика. Говорят, в Париже будет дождь в эти дни.       Эмили стукнула его по лбу. Ну что за дурак?..       — Я буду отливать для тебя «Черри битс», — ласково промурлыкал он и прижал ее к себе ближе. — Я написал про тебя песню.       — Хм, — прищурилась Эмили.       — Ты должна быть моей королевой. Давай. Я готов делать всё, что ты хочешь. Ты полетишь со мной в Париж?       — Ладно, малыш, — вздохнула она. Черт бы с ним. Эмили отдала Лиаму один билет. — Ты знаешь, что я не отказываю себе в радостях.       Как легко сделать человека счастливым, верно? Он вскочил на ноги и закружил ее, точно в цветочном хороводе; так резко, что Эмили выронила блестящий букет, но крепко-крепко сжимала в руке билет в Хидден-Холл.

* * *

      Джой едва не поперхнулась шампанским, когда Лиам втащил в зал громадный торт в виде розово-голубой коляски. Скромное кондитерское творение оказалось в половину роста самого Лиама, и все за столом отреагировали на этот шедевр смехом и предложениями катать в нём будущего ребенка— а что, оставалось только колеса приделать.       Роуз, сидящая с Али на другом конце декорированного пасхалкой стола, явно витала где-то между седьмым и восьмым. Джой смотрела на сияющую Эр и сама не могла перестать улыбаться. Надо же. Ее сестра будет… бабушкой. Такое странное слово для Роуз! А для Али, которая впахивала в зале, как будто ей тридцать, и подавно — наверняка она не позволит называть себя бабушкой, в отличие от Эр, которая грезила новым статусом, как будто бы получила новую серьезную должность. Она не отходила от Джессики ни на секунду: сидела рядом, обнимала по-матерински за плечо и сыпала вопросами как нескончаемый генератор вопросительных знаков. Эр наверняка бы рассыпалась конфетти, если бы Лиам предложил Джессике замуж, а не просто соорудил бы ребёнка.       В пока лишь слегка округлившемся животе этой девушки — нестандартной, как и сам Лиам, с розовым ёжиком на голове и серёжкой в носу, — росло третье поколение семьи Джет. Джой ощущала себя растаявшей. Ее грудную клетку заполняли яркие всполохи.       Неожиданно для себя она утирала слезы, выступившие на ресницах, когда Лиам с Джессикой разрезали гигантский торт. Лиам счастливо завопил, когда на ноже осталась ярко-розовая начинка. Девочка.       Джой широко улыбнулась и обняла сидящую рядом Рей за плечо; она хлопала вместе с остальными, и тоже ринулась поздравлять их, когда, наконец, Роуз перестала рыдать, зажимая Лиама с Джесс в объятиях.       — Я буду тетей, Лети, прикольно, да?! — заверещала Рене, бросившись Лете на шею. Джой выпустила смешок, слегка пригубив из бокала сладкой безалкогольной водички: что-то ее дочь не выказывала подобного энтузиазма, когда узнала, что станет старшей сестрой.       — Поздравляю вас, это так здорово! — воскликнула Рикки.       — Малышке нужны будут розовые носки, — очень серьезно добавила Лети, взъерошив свои кудряшки.       — Вы уже решили, когда Джессика переедет из вашего жуткого Сакраменто? — деловито поинтересовалась Али. — Только не говорите мне, вы, оба, что я буду видеть малышку только по праздникам.       — Мы разделим опеку, — успокаивающе сказала Джессика. — Неделю со мной, неделю с Лиамом. Я не собираюсь бросать Сакраменто…       — Задолбали, честное слово, — пробормотала Эмили. Она скучающе вытащила из кармана свой «Чапман», бессовестно воспользовавшись тем, что почти все покинули свои места, чтобы обнять будущих родителей.       Она всерьез собралась курить в зале? Джет уже открыла рот, чтобы заглушить этот ее порыв, как вдруг Лиам ее опередил. Он подошёл сзади и мягко выхватил сигарету из пальцев Эмс.       — Эй! — возмутилась она.       — Прости, котик. — Он очаровательно чмокнул её в макушку. — Не кури, здесь беременные женщины.       — Всё, Дэдхэд папка, глядите-ка, — расхохоталась Джесс. Сюр, но Джессику усадили рядом с Эмили — и, судя по всему, они неплохо поладили. Эмили откинулась на спинку стула и начала разгильдяйски раскачиваться туда-сюда.       Лиам с очаровательной лыбой во все тридцать два присел рядом с Джессикой и прислонил ухо к её животу.       Джой нашла взглядом Рей; она стояла недалеко от лестницы, о чем-то болтая с Софи. Ее приталенное белое платье обтягивало фигуру, и у Джет мурашки по плечам побежали, когда она представила, как через месяц они с Рейной тоже узнают, кто у них будет. Первый раз Джо сильно хотела дочь. Второй раз… наверное, пол не имел такого уж большого значения. Главное, чтобы с ребенком и Рейни всё было хорошо — теперь это стало в приоритете.       Джет улыбнулась. Флюиды какого-то исключительного тепла танцевали под ее кожей. Бледное розовое кружево, украшающее пасхальных кроликов, пришлось к случаю. Сюрприз ее племяннику удался; самый младший среди детей Эр, он сделал Пасху в этом году по-особенному семейной.       — …конечно, у меня будет доча, — хмыкнул Лиам, любовно обнимая живот Джесс. — Мой аленький цветочек, папа тебя уже любит… — Джо выпустила смешок в бокал. — Папа будет с твоей мамой тебя рожать.       — Что? — Джессика подавилась соком. У неё были такие же большие голубые глаза, как у Лиама, и ее возмущение выглядело комичным и милым одновременно — увеличившийся зрачок сделал их ещё больше. — Нет!       — Может, ты её ещё и сиськой кормить собрался? — поморщившись, спросила Эмили. — Фу, мерзость.       Лиам отмахнулся. Он прикрыл глаза, расплывшись в улыбке; кажется, он действительно поймал коннект со своей дочерью.       — Не слушай их, моя маленькая, — демонстративно фыркнул в живот он. — Я с тобой.       Джессика покачала головой и одновременно с Эмили выдала:       — Дурак.       — Молодец, — похвалила ее Томпсон.       Они стукнулись кулаками. Лучшие подружки воочию.       — Со мной тебе будет веселее, чем с мамой, — на полном серьезе рассуждал Лиам.       Вообще-то Джой слабо представляла себе, как Лиам собирался быть отцом без матери ребенка рядом с собой. Это звучало как страшный сон; у тебя где-то там далеко есть дочь, но ты не можешь видеть её каждый день, не можешь взять ее на руки, подышать в пушистую макушку, пока она спит… Новорожденные малыши пахнут сладким молоком, и их постоянно хочется целовать, потому что ничего милее, чем крошечная копия тебя — сопящая, родная, теплая, — в мире просто не существует.       Джой с нетерпением ждала, когда новый этап принесет в ее жизнь нового маленького человека. Снова.       У Джо будет двое детей.       Рене и?..

* * *

      — Девочка? — спросила Лорейн. Она улыбалась одними только губами — бесцветно и сухо, и Рейне хотелось сжаться в ком от ее такого непривычно колючего взгляда. — Как назвали? Прости, я не читаю журналы.       Слишком горячий даже для Калифорнии ветер повеял прямо Рейне в лицо. Она стиснула ручку коляски крепче; справа от них возвышалось два здания — «Дигнити», сияющий теперь как хрустальная люстра, и «ЦПС», в котором Рейна рожала вторую дочь. Не верилось, что после родов прошел уже целый месяц… По правде говоря, Рей все ещё не пришла в себя окончательно.       Она неловко поджала губы. Рей не видела Лори уже давно, и сегодня, заметив, как она вышла из «Дигнити», автоматически ее окликнула. Хоть кто-то из ее жизни до вторых родов — Рейне был просто необходим этот глоток свежего воздуха.       Она оглянулась на высокие ступени, ведущие в клинику. Скоро оттуда должна была выйти Джой. Будет не очень хорошо, если она увидит Лорейн… Хм, да, наверное, глупо было звать ее.       — Это Вай, — опомнившись, ответила Рей. Она поправила спящей дочери белый боди; невольно дёрнула уголком губ, когда заметила неосознанную улыбку: ох уж эти десны. — Вайолет.       Лорейн кивнула, стиснув ремешок рюкзака на своем плече. Рейна не знала, что ещё тут можно было сказать… Лори совершенно не изменилась. Себя Рей чувствовала совсем другой.       В глазах напротив плескалась соль.       — Почему? — внезапно спросила Лори. Рейна сразу поняла, что она имела в виду не имя. — Ты не собиралась… заводить второго ребенка.       Рейна опустила глаза. Лори бы не поняла никогда. Никто бы не понял Рей так, как она иногда могла сама для себя всё разложить по полочкам: мыслей бывало чересчур много, и все они, как крошечные петельки, переплетались с тем, что они пережили с Джой вместе.       Она заправила за ухо темную прядь волос, длинных и волнистых — Джо нравились ее длинные волосы, и Вайолет тоже… малышка постоянно хватала Рей за них, когда она кормила дочь грудью. Разве можно было сейчас рассуждать о том, что Рейна когда-то там не хотела второго ребёнка?       — Тебе будет сложно понять это, Лори, — ответила она, рассматривая не Лорейн, а Вайолет — так было проще. — Такое не обсуждают, когда ребенок уже есть, потому что это теперь неважно. Нельзя не любить ребенка, которого носишь в себе девять месяцев, а потом сутками держишь у груди. Мы с Джо, — голос почему-то дрогнул на имени ее жены, и Рей искренне не понимала, с чего бы это, — всё уладили.       — Нет. — Она с горькой усмешкой покачала головой. — Это она уладила тебя. Ты просто сделала то, что хотела Джой, как и всегда. Думаешь, теперь всё будет хорошо?       У Рей в сердце болезненно ёкнуло. Она нахмурилась, исподлобья взглянув на Лорейн. Она не имела права говорить ей таких вещей. Больше нет.       — Да, — процедила Рейна, — всё будет замечательно. Я не спрашивала у тебя, правильно я поступила или нет, и ты не можешь оценивать мою жизнь вот так.       — Ничего подобного я не делаю, — с придыханием ответила Лори. Она стиснула ремешок рюкзака крепче, и то, как дернулось ее запястье, было очевидно. — Я… ладно, нет, всё. — Она покачала головой. — Я просто хочу сказать, что, — выдохнула Лорейн; в светлых глазах блеснули слезы, — ты по-прежнему можешь звонить мне в любое время. Что бы ни случилось. Или если ты просто… ну, например, захочешь поговорить с кем-нибудь. Я буду рада тебя послушать.       — Спасибо, Лори, но вообще-то я не уверена, что Джой понравится это, — сказала Рейна, сглотнув образовавшийся в горле ком. — Тебе лучше… правда, будет лучше, если ты найдешь себе женщину, с которой не будет сложностей, типа, — она попыталась улыбнуться, — ее жены и детей.       Лорейн прикусила внутреннюю сторону щеки. Она смотрела на Рейну дольше, чем могло потребоваться, чтобы подобрать слова для ответа. Рей медленно катала коляску с дочкой на месте, чтобы отвлечься от пронизывающего взгляда Лорейн; казалось, она прошивает ее горящей леской.       — Может, — несмело предположила Рей, — ты могла бы усыновить малыша. Ты же хотела… ну, чтобы не быть одной. У человека должна быть семья.       — Не с моей работой, — оборвала она. — Я пока не готова.       — Ясно.       Между ними накалилось молчание после ее ответа. Они зашли в тупик, и теперь Рей ощущала себя такой глупой… Зачем она только окликнула ее. Она делала Лорейн больно. Рейна позвала ее, чтобы в очередной раз сделать больно?       Она сгорела бы со стыда — провалилась бы прямо в асфальт, если бы они постояли вот так вот ещё немного. Люди проходили мимо; широкая дорожка цвела маленькими красными розами вдоль бордюра, переходила в синие лепестки каких-то ещё цветов, и Рей фоном слышала, какой громкий мир вокруг них.       Только фоном. Между ней и Лори стояла застывшая тишина — и Джой разбила ее своим появлением. Она будто бы вытащила пробки, заглушавшие гул машин, отдаленную музыку и разговоры шагающих по тротуару мужчин и женщин; прибавила звука в их обособленный вакуум.       В потрясающем голубом костюме, с улыбкой и ключами от «БМВ» в правой руке, Джо подошла к Рейне и поцеловала ее в лоб. Ладонь Джет уверенно улеглась Рей на талию.       — Лорейн, — просияла Джой, — какая встреча. Ты ещё не поменяла свою жестянку на что-то получше? — хмыкнула она, и Рейну от этого вопроса залило пылающей краской. — Может, подвезти?       Лорейн иронично усмехнулась.       — Нет, — ответила она. — Боюсь, там маловато места… Поделишься секретом: как твое космическое эго все ещё туда помещается?       — Никаких секретов, — отмахнулась Джет. — Я просто взяла себе тачку побольше.       Рейне захотелось, чтобы мир снова растерял звуки.