Слишком

      Каса тошнило. И вовсе не из-за алкоголя, как бы ему не хотелось обратного. Прошлой ночью он потерял над собой контроль. Он знал это. Он знал, что ему нельзя пить ничего крепче яблочного сока, но он всё равно сорвался. Во время маниакальной фазы он мог опьянеть даже от кофеина.       На самом деле, пока сам не побываешь на его месте, ни за что не поймёшь, на что похожа маниакальная фаза. Это как нагреть молекулу: все частицы внутри неё гремят и гудят до тех пор, пока, наконец, просто не разлетаются в стороны. Вот на что это похоже. Тело гудит, и с этим ничего нельзя поделать. Любая идея, какая не посетит — большая или маленькая, требует немедленного исполнения. Хочется сделать столько всего и сразу, что не знаешь, с чего начать. Вещи, о которых раньше не задумывался, словно ударяют в голову. И всё, что можно сделать — сесть на место и позволить неизбежному случиться. Как в игре в вышибалы ты — последний оставшийся из вашей команды игрок. Когда наступает маниакальная фаза, не чувствуешь, что контролируешь своё тело и свои поступки. Просто уступаешь сумасшествию и наблюдаешь за тем, как вращается мир.       И по правде говоря, это здорово. Все цвета становятся ярче. Все слова становятся красивее… Всё словно… лучше. До тех пор, пока молекула не разлетится на части. Тогда ты оказываешься нигде и везде одновременно. Не имеет значения, сколько будет длиться маниакальная фаза: на то, чтобы найти все свои кусочки и собрать их воедино уйдёт несколько дней. И на эти несколько дней ты почувствуешь себя совершенно нормальным. Словно снова превратился в ребёнка или подростка. Мир уже не такой яркий, но ещё не чёрно-белый. А потом приходит понимание, что какие-то кусочки потерялись, а оставшиеся кусочки не подходят друг к другу, и ты превратился в кучу случайных атомов. И вот тогда снова наступает депрессивная фаза.       И цикл начинается по новой.       Воскресенье было «днём головоломки» — как его любил называть Кас. Он целиком потратил его на дела, которые большинство людей посчитали бы… рутинными. В дни вроде этих ему было особенно приятно знать, что он всё ещё может заниматься обыденными вещами. Например, застелить свою постель. И разложить по местам одежду. И сходить в магазин. Кас составил список всех дел, которые ему необходимо было сделать сегодня, и отправился в местный магазин. Он ненавидел «Уолмарт». Там было слишком много людей. Слишком суетно для него.

***

      Когда Дин отправлялся в квартиру Каса, он планировал навести там быструю уборку и помыть посуду. Но войдя внутрь, он обнаружил, что в ней безупречно чисто. Не так стерильно, как в больницах, но гораздо лучше, чем он мог себе представить.       Конечно, не то чтобы он думал, что Кас расклеится без него. Но… вообще-то ему приходило такое в голову. Он думал, что знал, чего ожидать от Каса. Но, даже несмотря на весь прочитанный им материал, он оказался не готов столкнуться с его проблемами на практике. И больше всего его озадачило, что сам Кас куда-то делся.       Поэтому он присел на уродливый жёлтый диван и остался ждать.

***

      В такие дни Касу нравилось составлять для себя списки. Он вычеркнул всё из списка покупок, и написал новый список дел на остаток этого дня.             — разобрать продукты;             — сделать домашнее задание;             — посмотреть фильм про монстров на SyFy;             — поспать.       Кас открыл дверь в свою квартиру и сразу же отправился на кухню. Он прошёл половину пути, когда услышал шаги за спиной.       — Кас?       Он развернулся и увидел Дина; засунув руки в карманы, тот остановился посреди прохода. И внезапно весь список Каса сократился только до одного пункта:             — Дин.       — Как ты сюда попал, Дин? — спросил Кас, словно решает задачу.       — Ты… Ты дал мне ключ… Помнишь?       Пустой взгляд Каса мгновенно озарился паникой и фальшивыми воспоминаниями. Дин знал Каса. Он не мог сказать ему, что не помнил, как отдавал ему ключ.       — О. Точно, — сказал наконец Кас. — Видимо, ты здесь из-за пятницы. Я приношу извинения. Я был не совсем в своём уме и…       — Кас, — Дин остановил его. — Ты не должен извиняться. Это не твоя вина. Это всё из-за твоей болезни, хорошо? Я знаю, что ты ничего не можешь с ней поделать.       Кас захлопнул дверцу шкафа и развернулся к нему лицом.       — Ты не понимаешь, да? Я и ЕСТЬ моя болезнь. Не она отвечает за мои действия. Я за них отвечаю. У меня депрессия, или маниакальный приступ, или я весел, как чёртов Санта, я — это я.       — Кас… — это было всё, что мог сказать Дин. Ему казалось, что если он будет звать его по имени снова, и снова, и снова, он прогонит его боль прочь. — Ты… Ты только что поставил пакет с молоком в отделение для супа.       Запаниковав, Кас исправил свою оплошность и выдохнул.       — Слушай, Кас. Всё в порядке. Я люблю тебя.       — Дин, — он снова вздохнул и повёл Дина присесть на диван. — Я чувствую это, детка. Мои лекарства работают не так, как должны. Мой мозг… Моё тело… они сопротивляются помощи. Эти лекарства… Они были последней надеждой на выздоровление. Я даю тебе возможность уйти. Если ты уйдёшь прямо сейчас — не будет ни обид, ни сожаления. Но если ты останешься… Если ты не выйдешь через эту дверь сейчас, то ты останешься здесь надолго. ЗДЕСЬ будет много боли и разочарования. Но помимо — много радости, любви и счастья, — он замолчал и посмотрел прямо в глаза Дину. — Так что ты решаешь? Останешься или уйдёшь?