Преступление без наказания

Книга первая. ВЕТЕРАН I Владимир Коничев Он служил в войсках противовоздушной обороны Советского Союза. Это было в пятидесятые. В то время бушевала эпидемия от которой помогает лишь одно средство - вооруженная борьба. К такому выводу пришли те вирусологи, чья специальность политика и экономика, дав ей соответствующее название. Рассветом американского империализма смело можно назвать вторую половину двадцатого века и начало двадцать первого. «Гибель единицы есть гибель, а гибель множества демографический отчет.» — вот основной принцип ослепленных амбициями. Сапог Запада с грохотом обрушился на лик Кореи и руководством СССР было принято решение поддержать борьбу против американской агрессии. Был поздний вечер. Под стальным куполом черных небес располагалась землянка. Один из зенитчиков, прежде чем зайти в землянку, достал фляжку, поднес ее к потрескавшимся губам и сделал несколько глотков. Зенитчик остановился в двух метрах от землянки и оглянулся по сторонам. Его мучила жара. Он поднял кулак и потер им потный лоб. Это был высокий шатен с загорелым лицом и усталыми серыми глазами. Одет он был в китайскую военную форму. Из землянки кто-то вышел. Это был его сослуживец. Зенитчик опустил голову и тихо вздохнул. Имя ему было Владимир Коничев. Воевал он под китайским именем Веймин Лю. - Что случилось, Веймин? - спросил его сослуживец, окинув любопытным взглядом. - Ничего. Просто о прошлом подумал. - ответил зенитчик, почесав затылок. - Жену вспомнил. - А ты лучше не думай. Всех нас кто-то ждет дома, тебя сын, меня жена. - сказал сослуживец, стараясь подбодрить товарища. - Не думай. - Она всегда со мной. - ответил зенитчик, опустив голову. - Она всегда со мной. - Что ж, ты прав. Ее образ в твоем сердце. - Снится мне она последнее время. Как будто правда, что души бессмертны. - Это просто потому что ты о ней думаешь... Не печалься. Это рано или поздно произойдет с нами всеми. Главное чтобы в мире насилия не было. Вот это самое ужасное в нашем гнусном мире, но не печалься. Она подарила тебе сына. Сослуживца Коничева звали Павел Плошкин. Воевал он под именем Пинг Хань. Плошкин был невысоким блондином с обгоревшим на солнцепеке красным лицом, черными бровями и зелеными глазами. Неумолимая жара была непривычна для Плошкина, уроженца холодного Норильска. - Вот же жара проклятая! - сказал он Коничеву, смеясь. - Все детство и юность прожил в холоде. Даже в мыслях не было, что окажусь здесь. Но обстоятельства обязывают. - Говорят, на кольце у царя Соломона было написано: «Все пройдет и это тоже». - сказал Коничев. - А был ли он вообще? — спросил Плошкин, соединив пальцы одной руки с пальцами другой. У него были крепкие руки, но маленькие ладони. - Не знаю, но то, что все пройдет это точно. На этом их разговор закончился. Оба они спустились в землянку. - А все-таки жил Соломон или нет? - подумалось Коничеву. - Я в этих древних царях не разбираюсь. Потом он вновь вспомнил свою покойную жену. Ее звали Екатериной. Девичья фамилия ее была Смирнова. В мыслях Владимира Коничева по прежнему вырисовывался образ этой женщины. При жизни она обладала прекрасными золотисто-каштановыми волосами. Плошкин в мирное время увлекался живописью, и однажды увидев ее на фотографии, заметил, что волосы ее точно как у Венеры Уильяма Адольфа Бугро. Ее глубоко посаженные синие глаза для него были подобны сумеречному небу. Коничев до сих пор скорбел по ней. Вновь тихо вздохнув, он лег спать. В землянке пахло сыростью. Деревянные столбы служили подпорой для ее крыши. Стены и нары были сколочены из бревен. Тяготы войны становятся еще более невыносимыми при потери собственного имени и прощанием с прежней жизнью. Рискуя остаться на войне навсегда, два товарища отправились на фронт как китайские добровольцы и по воле рока им выпал шанс воевать плечом к плечу против мирового империализма. Человек, способный к состраданию, не знает понятия чужой войны. Он ясно отдает себе отчет, что у каждого человека есть чувства физические и моральные. На каком бы языке не говорили люди, у них у всех есть плоть, и если ее рассечь, пойдет кровь. Где бы не умирало дитя под штыком, мать сокрушается над ним в горьких слезах, сестра всегда плачет, потеряв брата, а мужчина, потеряв жену и детей, проклинает убийц, словно Хоакин Мурьета, и клянется отомстить. - Они убили так много людей. - думал Владимир о солдатах антикоммунизма. - Везде, где возгорается искра свободы, эти сволочи спешат потушить его, но вот только не понимают они, что распыляя свой напалм, только способствуют возгорании этой самой искры. В борьбе обретается свобода. Путем многочисленных жертв, мы ее добьемся. Не успокоюсь, пока не умрет последний слуга грабежа и кровопролития. На другой стороне землянки лежал Плошкин. Сейчас он думал лишь о том, как сильно у него болит голова. Мысли людей, как мы знаем, отнюдь не идентичны. Внезапно Плошкину подумалось, что так сильно голова у него еще не болела. Китайский климат негативно сказывался на его здоровье, однако он не падал духом и всячески старался подшутить над этим. У человека есть два «я». Одно «я» это его рассуждения на едине с собой, другое это то, что он говорит в слух. Вместе они составляют одно целое. Павел был веселым и неунывающим, но только в мыслях он мог позволить себе роптания на жизнь и дело, за которое он взялся. Порой он старался и в мыслях придумать какую-нибудь шутку, но ведь в глубине души ирония обычно звучит совсем не смешно. У него была бессонница. Перевернувшись на другой бок, он подумал о Коничеве. Они знали друг друга со школьной скамьи. - Кажется в пятом классе мы учились. - думал он. - Как давно это было! Ему вспомнился случай, как они шли со школы дворами и услышали как в песочнице плачет маленькая девочка лет пяти. Выяснилось, что какой-то мальчик кидался в нее песком и забрал у нее лопатку. Она сказала, что он стоит рядом с горкой и они к нему подошли. Мальчик оказался их ровесником. Так произошла драка. Под наплывом воспоминаний, он все-таки задремал. Ему начал сниться сон. Сначала ему снилось солнце в тумане и какие-то красные линии. Потом ему казалось, что он уже проснулся, встал, подошел к стене и стал по ней стучать. - Дай поспать! - будто кричал ему Коничев. - Я не могу! - отвечал он ему. - Дай поспать! - Я не могу! - Дай поспать! Так тебя и раз так! Потом на полу появились черные змеи и, извиваясь, стали подбираться к Плошкину. Во сне он закричал и вернулся в сознание, почувствовав резкую головную боль. Коничев еще спал. Ему ничего не снилось. Это странное чувство осознания того, что в определенную ночь ничего не приснилось посещало каждого человека. Никто из людей не может объяснить где находится его сознание, когда он спит, но при этом не видит снов. Человек просто просыпается. Сколько раз Плошкин видел Коничева, он почти всегда был задумчив, а в бою сосредоточен. В противостоянии главное не сила, а интеллект. Все свои чувства Коничев держал в себе. В отличии от Плошкина ему не свойственно разряжать обстановку. Он ее без многословия принимает. С первого взгляда Владимир кажется хладнокровным, однако ему не чужды эмоции. Именно они и привели его на это войну. Конечно, несмотря на всплеск эмоций, он никогда не забывал спросить себя разумно ли то или иное его решение. Поразмыслив, он пришел к выводу, что если он может, то должен принять участие в освободительной борьбе. Нет понятия гражданской войны потому что все войны братоубийственны. Существует только брань, правая и неправая. Одни сражения идут против угнетения или с целью обороны, другие сражения идут с целью порабощения. За частую это происходит тогда, когда страны, меж которыми вспыхнуло пламя, представляют собой буржуазные государства. Их войну можно сравнить с перестрелкой среди бандитов, которые не поделили награбленное. Правда обычно сами бандиты остаются невредимы, а страдают из-за их конфликтов, те, кто ни разу в своей жизни не грабил. Первая Мировая является подобной войной. Гражданская война в России является примером защиты социалистического Отечества от внутренних и внешних врагов. Испано-американская война - империалистическая бойня, гражданская война в Испании - борьба против угнетения. Русско-японская война - кровавая разборка буржуазных правительств, Великая Отечественная Война - оборона советской Родины от нацистких оккупантов. На всякой войне человек испытывает ужас. Порой Владимира Коничева охватывал страх и он начинал ему сопротивляться. - А если дня через два-три я умру. - думал он. - Смерть это когда нет жизни. Живому смерть непостижима. Не важно, что будет, у меня есть принцип сразу представлять то, что если я умру, моя смерть не будет напрасной и всему этому просто придет конец. Просто не надо думать об этом и все! Не стоит паниковать. Это вредно для нашего дела. В годы войны с нацистами паникеров ставили к стенке. Так и ты держи себя на прицеле. Не смей думать о смерти - убью! О какой чепухе я только что подумал? Так нелепо! Тогда он даже улыбнулся от этого, сам того не замечая.