Преступление без наказания

Ранним утром, в тот час, когда небо еще тусклое, торжественно чинное, готовится встретить приход алого рассвета, Плошкин проснулся. По небосклону шли, словно дивизионы парусных кораблей, легкие перистые облака, но, лежа на нарах землянки, Плошкин их не видел. Спали бойцы, не снимая форму, оставаясь в сапогах. Плошкин почувствовал, что у него затекли ноги. Кровь стучала у него в висках. На ладонях проступил холодный пот. - Опять проснулся раньше времени. - подумал Плошкин, с трудом улыбнувшись. — Вот же ты война подлая уродина! Людям спать мешаешь. Обстоятельства обязывают. Обстоятельства! Черт их дери!.. Да-а-а... Вспоминая эту фразу, он вспоминал как однажды встретился со слепым студентом. - Сложно тебе? Да? - спрашивал его Павел Плошкин. - Обстоятельства обязывают. - был его короткий ответ. Тогда Плошкин долго думал о нем, сравнивая его с Павлом Корчагиным и сейчас он о нем думал. - Какой же это ужас когда ты слепой! - пришла мысль в его голову. - Всего только два раза с ним виделся, но из его фразы я вынес урок. Я забыл как его зовут. Кажется как-то на букву «к». Сестру зовут Света. Она рассказывала мне о нем то, что он сам не рассказывал. Довелось ему поздним вечером столкнуться с пьяной шпаной. Вышел из дома в магазин за хлебом без собаки-поводыря один. «Дорога короткая! - говорит. - Разберусь, уже делал так.» Вспоминает, что почувствовал, как к груди поставили что-то, и, услышав щелчок, понял, что это пистолет только что сняли с предохранителя. - Деньги гони! - услышал он. - В тюрьму захотел, сволочь?! — закричал он в ответ. И избили его и деньги украли. Долго потом в больнице лежал. Вот оно гражданское мужество. Благо грабителей к ответственности привлекли. А потом и ему подумалось о своей жене Елене Плошкиной. Он не мог о ней просто не думать, как советовал делать Коничеву. Мало в каком правдивом произведении о войне солдат не вспоминает о своих близких. Когда человек вынужденно покинул родной дом, он не может забыть своих близких, с нетерпением ждет писем. Плошкин тосковал. Вот уже который месяц они не знают что такое встречать утро вместе. Елену нельзя было сравнивать с античными статуями, это была простая женщина из деревни. «Ее глаза на звезды не похожи! Нельзя уста кораллами назвать!» — эти строки шекспировского сонета точно характеризуют ее внешность. Елена хоть и не была представителем интеллигенции, все же очень любила читать. В Советском Союзе читать себе мог позволить любой человек. В квартире Плошкиных стоял высокий книжный шкаф. Там было очень много книг. Все они были прочитаны Плошкиными уже давно. Павел рассказывал Елене о живописи, учил рисовать. Вместе они, если было свободное время, могли часами обсуждать сюжет и героев прочитанной книги. Плошкин очень тосковал по ней. Он давно не слышал ее голоса. Разлука с ней была подобна изгнанию в ледяную пустыню, пусть в Китае он и мучился от жары. В голову приходили самые разные воспоминания связанные с ней. Бывало он приходил поздно с работы. Все это время Елена ждала его прихода. Заходя в дом, он уже чувствовал запах только что приготовленного ужина. Потом Елена начинала спрашивать его о том как прошел его день и он начинал рассказывать, но иногда ему не хотелось этого делать и они начинали говорить о чем-нибудь другом. Погруженный в мысли, Плошкин вновь стал дремать и проснулся уже по тревоге. «Как ни странно в дни войны есть минуты тишины» — строка из песни, что звучала в титрах фильма «Батальоны просят огня» точно характеризовала положение на фронте, пока внезапно не налетела американская авиация. Покой зенитчиков был нарушен. Нужно было срочно приступать к обороне. Участник корейской войны Владимир Арсенькин утверждает, что основной задачей зенитной артиллерии, поставленной уже командиром корпуса была более конкретной и заключалась в прикрытии с воздуха железнодорожного моста через реку Ялуцзян, гидроэлектростанции Супхун, и трех аэродромов, находившихся в городах Аньдун, Мяогоу и Сингисю, а также трех переправ через реку Ялуцзян. Американские генералы, понимая большое стратегическое значение упомянутых объектов, ежедневно осуществляли массированные налеты бомбардировочной авиацией, целью которых было уничтожить, закидать бомбами и сжечь напалмом. К счастью, за все время военных действий, осуществить свои варварские планы им не удалось. Когда Коничеву пришла повестка, он понимал с чем ему придется столкнуться, однако он словно ждал ее всю жизнь. Он ненавидел фашизм Гитлера и империализм Трумэна одинаково и решил, что раз таковы обстоятельства, нужно самозабвенно приступить к выполнению воинского долга. Покинув родные земли, он отправился в китайский город Харбин. Там солдаты переоделись в форму китайских добровольцев. В том бою, который должен был начаться, Коничев сбил из винтовки американский «сейбр», попав пилоту в голову. Самолет упал. Слава Василия Теркина ходила за ним потом долго. Сослуживцы были ошеломлены его мастерством. Подбитые вражеские самолеты обычно стремились улететь в сторону воды. Если летчик чувствовал, что ему грозит опасность, то сбрасывал запасные баки с горючим. После этого боя, зенитчики пошли к воде купаться. - Какой бачок хороший! - крикнул тогда Плошкин и засмеялся. - Отличная из него выйдет гондола! Давай Веймин Пинг! Коничев улыбнулся и вместе они зашли в воду и подобрались к баку. - Как в Венеции! - весело крикнул Плошкин, забираясь в бак. Так они и плавали в «лодке», переговариваясь, а потом вновь шли в землянку. Американская авиация обстреливала каждый день. В одном из таких сражений Коничева сильно посекло осколками. Разорвавшийся недалеко от него снаряд ранил его в грудь, бедро и руку. Так война для него закончилась. Деревянные стены землянки сменились белыми стенами больницы. - Вот и все, что я сделал. - думал Коничев. - Остальные будут воевать, а я буду лежать. Бог знает увидимся ли теперь с Плошкиным. С момента его ранения прошло некоторое время. Коничев уже пришел в себя, но тело все еще адски болело. - Что же будет дальше? - думал он. - Дальше выздоровления думать не получается. Дома сын. Его тесть воспитывает, а умри он (старый уже!), что будет? Лишь бы война эта наконец-то закончилась. Не имётся все гадам. Нападают на Корею, а мечтают-то нас захватить. Подонки проклятые! Из-за них вынуждены мы воевать здесь! Проклятые американцы! Проклятые президенты! Проклятые капиталисты! Проклятая земля! Проклятые люди! Выродки!... Нет! Люди не виноваты. Виноваты их чиновники! Их правительство! Их корпорации! Империалисты! Их армия! Твари!.. Я искренне надеюсь, что американский народ будет свободен и земля США будет социалистической. В то время как Коничев находился в госпитале, его пятилетний сын Алеша находился дома с дедушкой в Советском Союзе. Они жили в Москве. В тот самый момент тесть Коничева Александр Смирнов учил его грамоте. Он брал букварь и спрашивал внука: - Вот это какая буква? - А! - отвечал внук. - А эта? - Бэ! - Молодец! Потом они начинали вместе играть в машинки. Это было беззаботное детство. Мальчик даже не подозревал где сейчас его отец. На вопрос внука о папе, дедушка отвечал: - Папа в командировке. У него ответственное задание. Внешне Алеша был больше похож на мать. У него были такие же золотисто-каштановые волосы, но глаза имели черный оттенок. Матери он не знал. Его воспитанием занимался сам Коничев и тесть. Мальчик рос умным и способным. Он с детства проявлял интерес к географии. Бывало подходил к деду и показывая атлас, спрашивал название страны. — Это Великобритания. — отвечал Александр Смирнов. — А это? — спрашивао внук? — Это Чили! — Где? — Вот эта вся полоска в форме зазубренной сабли называется Чили. — А что такое зазубренная? — С зубцами. — То есть Чили имеет форму зубастой сабли? — Хех! Не зубастой, а зазубренной. Также Алеша проявлял интерес к книгам. Перед сном дедушка читал ему сказки. Несмотря на свою тягу к знаниям, больше всего Алеше, как и любому другому ребенку, нравилось, как упоминалось ранее, играть. Как-то раз дедушка сделал из бумаги игрушечные самолеты. - А это военные самолеты? - серьезно спрашивал внук. - Конечно! - отвечал ему дедушка. Тогда мальчик принимался строить из кубиков домик. - Тут сидят наши враги! - кричал он. - Готовься к атаке! Ту-ту-ту-ту-ту-ту! Мальчик брал в руки бумажные самолеты и начинал кружить их вокруг своего сооружения, потом он его ломал. - Победа! - кричал он. - Это вражеский военный штаб? - спрашивал ребенка дедушка. - Что? - Военный штаб. Словом, место, где сидят вражеские военные. - Это их дворец! - Пусть лучше будет генштаб. - Ладно. Так проходили дни Алеши Коничева. Ему еще только предстояло узнать что такое взрослый мир. Играя с бумажными самолетами, он даже не подозревал, что где-то в далеком Китае в небе бьются настоящие.