Преступление без наказания

У каждого человека или почти у каждого всегда найдутся свои недоброжелатели, а порой и откровенные враги. Были они и у Владимира Коничева, а один из них даже жил с ним по соседству. Это был коренастый человек средних лет с претенциозной внешностью. На его длинном носу вечно сидели круглые очки с толстой оправой. Сквозь них то завистливо, то ехидно, глядели его мышиные глазки-шрамики. Он всегда носил шляпу, даже зимой, из под которой постоянно выбивались чёрные кудрявые волосы. Звали его Лев Вельяминов. Много было у него грехов, как и у всех других людей, но было в нем то, что раздражало даже его родных и близких. Он часто устраивал скандалы в семье на все политические и даже аполитичные темы. Была у него страсть к чтению. Работая в библиотеке, он много читал. Казалось, что никто не прочёл столько книг, сколько прочёл он. Однако, несмотря на свои познания в литературе, он совершенно не разбирался в политике. Разговоры же любил заводить именно о ней. У него было две книги, коих он не переносил на дух, хотя так и не удосужился прочитать, а были ими Библия и "Капитал" Маркса. Конечно, на первый взгляд образ Вельяминова может показаться весьма карикатурным, но не будем забывать, что в мире нашем множество людей, и редко встретишь среди них откровенного героя или злодея, ибо все мы в большой или меньшей степени находимся в плену той или иной страсти. Были у Вельяминова и иные качества. Он очень любил свою дочь и по-настоящему о ней заботился, но об этом речь пойдет позже. Прежде всего Коничеву он был неприятен тем, что был жутким антисталинистом. Во времена хрущёвской оттепели, Вельяминов издал несколько статей, обличающих «кровавый режим». Узнав об этом, Коничев решил поговорить с ним, но переубедить его было равноценно тому, чтобы попытаться пробить танк вилкой. Вельяминов был потомком репрессированного. Согласно документам, в селе Сосновка Глуховского района 6 мая группа колхозников ходила по селу и избивала встречающийся им сельский актив. Ими же был убит председатель артели Алексей Михайлов — член партии. Инициаторы происшедшего — 5 колхозников, среди которых был и отец Вельяминова. Преступники набросились на председателя артели, повредили ему руки, ноги, поломали несколько рёбер, разбили лицо, голову, сломали позвоночник. Спустя некоторое время, он скончался от травм, несовместимых с жизнью. Били его, казалось, нескончаемо, с особой жестокостью железными палками. На месте его гибели местные коммунисты установили памятник, который через некоторое время был разрушен кем-то из так называемого антисоветского подполья. Все участники этого убийства были приговорены к высшей мере — расстрелу. Владимир Коничев не знал, заслуженно ли был расстрелян отец Вельяминова, так как во времена хрущевской оттепели последний был посмертно реабилитирован вместе с остальными преступниками. Впоследствии, годами позже, в девяностых, Вельяминов даже издал книгу о своём отце, где стал описывать зверства сотрудников НКВД. Прочитав её тогда, Коничев понял, что тот, взяв статью чилийского адвоката Бориса Навиа, узника концлагеря «Стадион», описал там убийство Виктора Хары, перенеся действие в исправительно-трудовой лагерь тридцатых годов. Главного героя же Вельяминов решил назвать Борисом Навиновым, сделав его адвокатом, а жертву пыток окрестил Виктором Харитоновым, создав ему образ репрессированного поэта. Но не будем забегать вперед и остановимся на семидесятых. Лев Вельяминов очень любил коллекцию книг, заполняющих полки шкафов в его квартире, но помимо чтения художественной литературы, ему очень нравилось рисовать. Ещё в юности, пытаясь подражать Франсиско Гойе, он вывешивал свои картины на стенах. Узнав однажды, что испанский художник разделял убеждения командующего революционными повстанцами Рафаэля Риего, он искромсал на мелкие кусочки книгу о его творчестве, не пощадив даже самую любимую страницу, где был изображен расстрел испанских партизан французами. На тот момент Вельяминову было пятнадцать лет. Павел Плошкин в разговоре с Владимиром Коничевым, когда вдруг речь заходила о соседе, говорил о нём следующее: - Ну и ладно. Несчастный, ведь, человек, на самом деле. Нет, ведь, ничего хуже, чем потонуть в болоте реакции. Но даже не колоссальное различие во взглядах заставило соседей рассориться. Когда-то у Владимира Коничева жил пёс по кличке Бабет. Это была огромная немецкая овчарка. Владимир очень любил пса. Сын Коничева Алексей тоже очень любил его, и пока жил вместе с отцом в Москве, он всякий раз Бабета выгуливал. Тогда Алексею было тринадцать лет. Бабет действительно был замечательным. Каждую прогулку Алексей кидал ему палку и кричал: «Апорт!» . Радостный пёс приносил ему палку, а потом, виляя хвостом, вставал на задние лапы и лизал Коничеву руки. Алексей научил Бабета выполнять разные трюки, и тот его всегда слушал. Однажды Алёша просто сидел во дворе на скамейке. Рядом с ним, прижавшись к его ногам, лежал Бабет. Мимо него проходил сосед Лев Вельяминов. По счастью Владимира, они жили не в одном подъезде, и даже не в одном доме. Его пятиэтажка стояла напротив. Тем не менее, чтобы дойти до магазина, всё время нужно было проходить мимо крыльца подъезда, через который пролегал путь в квартиру Коничевых. В этот раз Лев Вельяминов возвращался из продуктового магазина, неся в одной руке авоську. Увидев Алёшу, он сказал ему: - Здравствуй, Алёша! - Здравствуйте! - ответил ему Алёша. - Как там твой батя поживает? - Хорошо. - коротко ответил мальчик. - Какая хорошая у тебя собачка. - сказал Вельяминов и наклонился к Бабету. - Не бойтесь. Он не не кусается. Добрый. Можете погладить. - сказал Алёша Вельяминову совершенно искренне. Ничто не предвещало беды, но как только Вельяминов прикоснулся к голове собаки, она громко рявкнула и вцепилась Вельяминову в руку. - Фу! Бабет! Фу! - стал кричать Алёша. Вельяминов кое-как освободил окроваленную руку от клыков Бабета. - Сволочь! - заорал он в припадке боли и гнева. - Не кусается?! Чёрт побери! Дурная у тебя собака! На мясо её корейцам сдать надо! - Скорую вызвать? - стал испуганно спрашивать Алёша. - Нет! Отойди лучше, от греха! Ради Бога отстань! - крикнул он и, зажав ладонь, попятился в сторону дома. В тот день в гостях у Коничева был Плошкин. Вместе они пили чай и ели пирог, который передала Владимиру жена Павла. Тогда Алёша испугался и решил все рассказать отцу. - Твою ж дивизию! - сказал Владимир. - Сильно он его тяпнул? - Вся рука была в крови. - ответил сын. - Ну, брат, лишь бы он на тебя дела не завёл. - сказал Павел. - С него станется! - Держись подальше от этого дяди Лёвы. - сказал сыну Коничев. - Ты не виноват, что Вельяминов каждую пятницу пьёт. Сегодня как раз пятница. Вот его, пьяного, Бабет и укусил. - Ну, если ему было больно, значит, мало выпил. - сказал Плошкин и усмехнулся. После этого случая Коничев очень переживал, как бы сосед не подал на него в суд. Ещё три недели он был в тревоге, а потом и думать забыл об этом, но оставлять переживания свои было рано. Однажды Коничевы забыли закрыть дверь, и Бабет убежал из дому. На утро Владимир узнал от соседей печальную весть. Бабета сбила машина. За рулём был пьяный Вельяминов. Поняв то, что случайно убил собаку Коничева, Вельяминов стал извиняться, но получив в сердцах грубый ответ, затаил на Владимира злобу. Коничев не забыл, какое горе сосед доставил их семье. Владимиру было жаль овчарку. К тому же, Алёша, увидев окроваленный труп своего верного друга, плакал навзрыд, крича: «Понимаю я, что нельзя плакать, но не могу я! За что?! Бабет!!! Убью я этого Вельяминова! Убью!!!» Сосед был крайне раздосадован тем, что Коничев не может простить его и забыть о том случае. После того дня, проведённого с Ольгой Чернышёвой, следующим утром Коничев встретил соседа. Тот уже давно понял, что Коничев был на войне. В районе города, где они жили, ходили слухи, что Коничев прошёл войну, скорей всего Корейскую, хотя он никогда никому не говорил об этом. В разговоре с Владимиром, завязавшемся при их встрече, Вельяминов прямо сказал ему: «Ты за этих корейцев воевал, а Сталин твой, между тем, депортировал их из России как скотов , как врагов народа, а ещё все они собак едят, и вообще, неблагодарное это дело, за такой народец паршивый воевать...». Тогда Коничев не выдержал наглости Вельяминова и ударил его по лицу. «Слово не воробей!» - гласит народная мудрость, - вылетит - не поймаешь. - Ничего... Я бить в ответ не буду. - сказал Вельяминов, потирая кулаком место удара. - Тебя жизнь... и без меня накажет. - Собак, говоришь, едят... - сказал Коничев. - Во-первых, не все они едят собак. Так что это ты уж очень зря. Помолчал бы. У твоего-то народа слава по хлеще будет. - Ты ж у нас атеист? - Я не знаю, есть ли жизнь после смерти. - Поди прочь с глаз моих долой! Мало тебе что-ли, в самом деле?! Вельяминов плюнул в сторону Коничева и ушёл домой. Так закончилась одна из их встреч.