The beginning of a new

— Чертовы лилии! — Киллуа психует, понимая, что неаккуратно обрезал стебель роскошного цветка, такого величественного и траурного. Для Киллуа все это было очень болезненно. На три сантиметра выше нужного. Три сантиметра — существенная разница. Особенно в таком деле. Он кладет цветок на стол, не зная, что с ним делать дальше, он уже явно не пригоден. — Помочь тебе, моя луна? — парень подхватывает цветок, аккуратно помещая его в волосы Золдика и наклоняется к нему, озаряя своей яркой улыбкой. Он понимал, что Киллуа сейчас переживает целую трагедию, но все же улыбаться нужно всегда. Поэтому аккуратная, легкая улыбка появляется на лице светловолосого. Он не мог не улыбнуться. — Гон... — Киллуа смущенно отводит взгляд, думая, что, наверное, выглядит очень нелепо с белой лилией в непослушных прядях. Но на самом деле он выглядел нежно. Рассвет в Ньюпорте был туманным и прохладным. Океанский бриз приносил с собой крики чаек и запах соленой морской воды. Город еще сонный, но им, двум подросткам, совсем не до сна. И так же, как печально было сердце Киллуа, так же горестно и обреченно по его мнению утренняя роса украшала землю. Золдик провел здесь десять лет и этот город стал для него по-настоящему родным, поэтому даже сейчас, после всего произошедшего он не мог покинуть его. Да и не хотел из-за Гона. Им уже минуло семнадцать, но никто не заметил, как быстро пролетело время. Каждый год был особенным в Ньюпорте, оставлял в нем яркие воспоминания, как на страницах старого и потертого фотоальбома. Гон и Киллуа были в этом мире друг другу ближе, чем кто-либо другой. Почти... Им было десять. Они бегали по ньюпортским холмам, кидались друг в друга травой и пушистыми одуванчиками. Короткие шорты, грязные майки и разбитые колени. Они знали, что будут друзьями всегда. В двенадцать они впервые сбегали с уроков весной, чтобы мочить ноги в прохладном океане. Пили газировку за домом, чтобы не получить нагоняй от старших. Продолжали соревноваться в видеоиграх и уж точно не желали разделять свою дружбу с кем-нибудь еще. В тринадцать Гон учил Киллуа рыбачить, а Золдик учил его кататься на скейте. Обмениваясь своими хобби и увлечениями, они обещали всегда помогать друг другу становиться лучше. Но на утренних тренировках часто спорили, кто же бегает быстрее, а кто отжимается больше и будет сильнее. В пятнадцать Гон впервые случайно оставил поцелуй щеке Киллуа , тут же краснея и извиняясь за столь навязчивый жест, и видя смущение друга, он больше не пытался повторить этого вновь, но уже в шестнадцать Киллуа сам оставил легкий поцелуй на губах Гона, потому что так хотелось покориться этому нежному, всепоглощающему чувству, которое каждый год преследовало их обоих. Сейчас им 17 и весь мир перед ними открыт. Он полон новых впечатлений, ярких открытий и возможностей узнать, как они могут любить друг друга с каждым днем лишь больше и больше, но: — Я не могу так, — Киллуа обнимает своего парня, прижимается слишком сильно и пускает слезу, — не хочу. Гон чувствует дрожь в чужих руках и запускает пятерню в копну светлых волос. Он всегда будет рядом, это уж точно, но сейчас… разве умеет он поддерживать так, чтоб снимать все страдания разом? Вряд ли. — Киллуа, Иллуми любит тебя, он же твой брат, он всегда будет любить тебя, потому что души людей бесконечны, нет никаких препятствий, даже если это смерть, — очередной всхлип со стороны более горестный и громкий. — Нет, ты не понимаешь, — Золдик сжимает ткань чужой футболки сильнее, будто бы готовясь и вовсе разорвать, — это потеря… — Это не потеря, — Фрикс перебивает его, надеясь, что Килл как можно скорее успокоится, — наша жизнь — это череда моментов и событий, над которыми мы зачастую не властны. — Гон! Киллуа уж был готов выйти из себя, взъерепениться, как это часто делал его отец, но вся его мысленная тирада, готовая вырваться наружу была прервана: — Что за шум среди детсадовцев? — Хисока появляется на крыльце дома неожиданно, в одних лишь пижамных штанах и с большой кружкой кофе в руке, он явно недоволен шумом с утра пораньше. — О! — Киллуа подходит к Моро, отпивая кофе у того из кружки, — Еще один, кто будет делать вид, что ничего не произошло! Тебе совсем все равно? — Во-первых, это мой кофе, — Хисока возмущается, вызывая у Гона тихий смешок, — совсем уже обнаглели подростки, — он делает глоток ободряющего напитка и смотрит вдаль, в сторону горизонта, — а во-вторых, прекрати драматизировать, будто кто-то умер. — По-твоему, это так легко? — некогда голубые глаза Киллуа теперь были темно-синими, глубокими, взволнованными. — Еще как, — подхватывает Гон. — Конечно, ведь Хисока в этом всем и виноват! — Это что, кстати? — Моро вытаскивает у Киллуа из волос ту самую лилию, на которую смотрит уже безнадежно, — Вы решили свадебные цветы перевести? — Киллуа надрезал ее неправильно. — Иллуми с вас шкуру спустит. — Не могу поверить, что я еще организатор свадьбы! Ничего он мне не спустит, сначала извинения! — За что? — Хисока в шоке был, потому что такая клоунада в его доме продолжалась уже третий день, не к свадьбе подготовка, а цирковому выступлению. — За потерю брата! Гон умилялся с того, как Киллуа умел драматизировать, особенно в таком масштабном деле как свадьба, превращая своим настроением это в траурную церемонию, а не в торжественную минуту великой любви. Но это все от большой любви к Иллуми. Вот он кто, его главный человек в жизни. — Твои извинения это целый дом для вечеринок на месяц, — Хисока задумывается, а после хитро ухмыляется, будто вспомнив самую важную мысль, — ну, или для свиданий, — подмигивает Гону. Киллуа возмущенно разбрасывает и без того валяющиеся повсюду лилии. — Спасибо, Хисока, — Золдик успокаивается, прекращая ломать комедию, что ему было никогда не свойственно, просто еще разочек захотелось паясничать, как в детстве, прежде чем они расстанутся на целый месяц. — М? За что? — За то, что вырастил меня и показал, что такое любовь, — на бледном лице алеют смущенные горящие щеки, а на глазах проступают маленькие слезинки в знак искренней признательности. Хисока треплет Киллуа по волосам, оставляя кроткий поцелуй в области макушки. За десять лет он сам почувствовал себя старшим братом для этого ребенка и мог позволить ему любые капризы. И он знал, что на самом деле Килл счастлив за них обоих и счастлив устраивать свадьбу. А еще Хисока понимает, что им придется заказать новую партию цветов до того, как Иллуми проснется, иначе он сойдет с ума, а до приезда гостей и свадебной церемонии оставалось не так много времени. Всего-то десять часов. Но пока Иллуми лишь сладко спал и ему снился волшебный сон, как в свои 17 он приехал в Ньюпорт, в город, который он ненавидел всей душой, чтоб обрести в нем тот самый долгожданный дом и любовь.