На борту девица!

      Люди за столом, представители знати Монда, коих пригласили на праздничный завтрак к именинникам, подняли фужеры и высказывали поздравления Магистру. Как удачно у неё получилось заключить сделку с Графом. В этот момент аристократы гордились ей. Люмин в этом отношении была лишь ключевым звеном, ролью которого было красиво сидеть и молчать.       Пока лились хвалебные речи в адрес Джинн и её близких, Итэр смотрел на Люмин, ища взгляд блондинки. Та даже не моргнула, пока Джинн произносила речь, но, спустя несколько долгих минут, подняла на брата глаза, которые были сейчас гораздо красноречивее, чем все вчерашние истерики в кабинете Магистра.       Она и сейчас прокручивала в голове эти события…       Вот её пригласили в кабинет Джинн. Лиза и Эола уже были там, оказывая любезности какому-то молодому человеку лет двадцати пяти. Сначала он показался Люмин обычным дипломатом, их часто можно было встретить в замке Гуннхильдр. Но потом её названная мачеха произнесла примерно те же слова, что и за завтраком. Люмин была в ужасе от того, что её жизнью распорядились даже без её ведома. Но хуже всего было не это. Человек, сидящий в кабинете — посол воли графа, его младший сын, четвёртый наследник — Нацар Сунетти, почетный рыцарь гвардии Сумеру. Самому старику графу было под семьдесят лет! Как можно было подумать о том, чтобы отдать шестнадцатилетнюю девочку замуж за престарелого человека? Впервые она проклинала все знания (в том числе и сплетни), полученные от Лизы на уроках истории правителей Тейвата. Грёбанный дед славился жестокостью по отношению к своим супругам. Их было две: одна скончалась в возрасте чуть более двадцати пяти лет, а вторая едва успела встретить своё двадцатилетие, как пропала без вести в Сумерской пустыне. При этом, у графа было четыре сына, старшему из которых было примерно тридцать лет.       Люмин побледнела и едва не потеряла сознание от нахлынувших эмоций. Но её подхватил тот самый Нацар, помогая присесть на софу, не убирая рук с талии и запястья девушки. Она хотела было дёрнуться от него, но почувствовала, что её не отпускают, призывая сидеть смирно. Пока Джинн и её подруги суетились в поисках нашатыря, воды и ещё чего-то полезного, их гость взглянул на Люмин совершенно не так, как смотрел до этого на женщин в кабинете. Взгляд был плотояден и жесток. Девушке стало так противно от мужчины, который грубо нарушал её зону комфорта, что с силой отсела на другой край дивана, оставляя перчатку в руках мужчины, который так и не соизволил спокойно отпустить принцессу.       То, что происходило в дальнейшем она уже не слышала. Пока обсуждались какие-то детали помолвки, мужчина то и дело пытался коснуться Люмин, а та сидела, не смея подать голоса или хоть какого-то признака раздражения. Она находилась под чётким взором Джинн и знала: если плохо себя поведёт — её накажут. Судя по тому, как распинались перед Нацаром дамы, накажут жестоко. Когда разговор был окончен, мужчину провели в его покои на период подготовки торжества. Люмин не выдержала, ею овладела истерика:        — Как вы можете, Ваша Светлость? В чём я провинилась? Молю! Я сделаю всё, что вы скажите! Только пожалуйста, сжальтесь! Отмените помолвку! Молю вас!       Джинн стояла перед ней, с жалостью смотря на девушку. Люмин, видя, что Магистр не реагирует, встаёт с дивана и падает на колени в ноги женщине, умоляя её остановить это безумие.       Лиза бросается к принцессе и поднимает обратно, усаживая на диван, а Джинн подходит к своему столу и с горечью пытается всё объяснить блондинке.       — После того, как мы покончили с той войной, мы… наш город в сильном упадке. Мы не добываем достаточно редкой руды, как Ли Юэ… Не имеем академии, как Сумеру и не богаты бесконечной энергией, как Натлан. Мы имеем лишь несколько деревень и крепость, в которой самые богатые здания — это наш замок и церковь. Наша экономика сильно просела, а впереди ждут суровые зимы, если верить нашим астрологам. — она берет стакан воды и подходит к Люмин, которая сидела, обняв свои плечи, невидящим взглядом смотрела на Её Святейшество. — Граф Борвий Сунетти баснословно богат. Он осчастливит тебя и поможет нам решить финансовые проблемы Монда. Ты же понимаешь, как важно прокормить людей, которые молятся на свою Принцессу Свободы, правда? — Джинн сделала максимальный упор на последних словах, взывая к чувству жалости девушки. Но в ответ услышала совсем не то, что ожидала:       — Значит… Вы продали меня? — спросила она робко, а потом добавила увереннее, смотря прямо в глаза Джинн. — Вы меня продали! — она встала и подошла к Магистру, повышая голос, срываясь на крик с каждой новой фразой. — Продали старику-извращенцу, убившему собственных жён! Скажите мне, Ваше Святейшество, сколько я стою, а? Сколько лет я проживу там, как думаете? Может быть вам самой выйти за старика замуж? Уверена, по цене вы сможете догово… — хлопок.       Люмин не успела закончить свою гневную тираду, как Джинн впервые за всё время дала ей звонкую пощечину. Девушка даже не повернула голову обратно. Она просто шокировано стояла и смотрела куда-то вдаль, практически умоляя небеса, чтобы это был просто кошмарный сон.       — Свадьба состоится. Чем скорее ты примешь это для себя, тем лучше. Я делаю то, что должна для своего народа — я забочусь о них. И о тебе тоже. Когда-нибудь ты поймешь меня. — Джинн разворачивается и садится за свой стол, поднимая взгляд на стоящую всё это время в углу Паймон, которая, на удивление, молча наблюдала за своей госпожой. — Отвести её в покои. Ужином не кормить. Проследи, чтобы к завтрашнему утреннему пиршеству, она была готова. Всё должно быть идеально.       — Слушаюсь, Ваше Святейшество. — ответила служанка.