На борту девица!

      — По итогам захвата было собрано: сто восемьдесят четыре тысячи моры и девяносто шесть кусков обычного железа. Присвоено четыре с половиной комплекта брони. Три двуручных меча рыцарей Фавония и один одноручный меч — сломан. Прихватили на заготовку. К сожалению, большая часть была упущена в связи…       Люмин лежала в постели и потихоньку приходила в себя. Сквозь головную боль она слышала разговор мужчин, которые, вероятно, подсчитывали итоги сражения. Девушка смотрела в стену каюты и пыталась сосредоточиться.       — Неплохо. В целом, мы в плюсе. Определить всё в хранилище. Что по повреждениям? — до неё доносится уставший голос капитана. Девушка вспоминает, что ей стало плохо после того, как они избавились от Отто и потом… «Ах!» — до неё доходит причина, по которой она сейчас в постели мужчины. Он принёс её на руках и уложил. Люмин краснеет и не шевелится, чтобы не показывать, что уже проснулась. Сейчас она точно не сможет себе позволить поговорить с капитаном.       — Тогда на этом всё. Заделать пробитую дыру палубы в первую очередь. Если ночью будет шторм, то припасы отсыреют. Завтра оценим другие повреждения. Разойтись. — Чайлд отвернулся к окну, смотря в отражении стекла на девушку в его кровати. Он всё ещё испытывал смешанные чувства от того, в каком состоянии та была, когда он осматривал её на верхней палубе.       Боцман и главный плотник, которые сдавали доклад по итогам сражения, приняли указания от капитана и собирались выходить. Однако же, последний обратил внимание на то, что девчонка всё же добралась до постели их капитана. «Типичная шлюха». — подумал тот и вышел, собираясь рассказать парням занимательную историю.       Чайлд, оставшись в каюте один на один с девчонкой, решил подойти к спящей проблеме. Он садится возле неё на постель и девушка чувствует, как прогнулась часть матраса. Мужчина смотрел на Люмин, лицо которой закрывали волосы и хотел было интуитивно отодвинуть прядь, но остановил свою руку на полпути. «Какого хрена я вообще делаю?» — сам на себя разозлился. Он превращается в настоящую няньку. Ему срочно нужно было проветриться и не забивать голову девчонкой, которая с того самого момента, когда она сидела в его руках, занимает все его мысли.       — Чёрт! — тихо произносит он и решает немедленно пойти и осмотреть корабль на повреждения, чтобы заняться своей работой, а не этими сентиментальными причудами.       Люмин, слышавшая то, что капитан разозлился, понимает, что это из-за неё. Она создала проблему и теперь мужчина должен заботиться с ней. От этого становится грустно и жалко саму себя. Она не хотела себя жалеть. Девушка обещала себе, что не будет доставлять проблем и она хочет придерживаться своим принципам.       Спустя какое-то время, как капитан покинул каюту, Люмин решает подняться, но головная боль резко отдаёт в место удара. «Плевать». Девушка встаёт и, немного пошатываясь, идёт в сторону выхода. Она должна как можно скорее покинуть это место и дойти до своего гамака в кубрике.       Качка на корабле ощущается сильнее, чем обычно и от этого ещё более неприятно. Блондинка доходит до лестницы, которая ведёт в нижние палубы, и чувствует облегчение, что не встречает капитана на своём пути. «Видимо все действительно заняты, а я…» — ей совестливо от осознания собственной бесполезности в этот момент. Она решает про себя, что как только голова пройдёт, то с двойным усилием примется за работу. Спускаясь по лестнице и не удержав равновесие на очередной волне, Люмин валится с последней ступени вниз, ощущая, как плечи и руки всё ещё ноют после захвата Отто. Девушка хотела подняться, но тут же натыкается на какого-то мужчину. Она постепенно запоминала внешность окружающих её матросов, но по именам было всё очень плохо. По наказу капитана с ней вообще никто не контактировал, кроме боцмана. А запоминать имена, когда не имеешь возможности общаться с людьми, становится действительно трудно. Поэтому она распознавала пиратов по приметам внешности. Сейчас девушке не дал подняться «Тухлый». Собственно, охарактеризовала она этого мужчину из-за запаха.       — Ой, смотрите кто вернулся в народ? Это же наша подстилка! — и захохотал громко. Люмин в шоке уставилась на пирата, который раньше не обращал на неё никакого внимания.       — Что вы?.. — она не успевает договорить, как к ней ближе подходят ещё люди, подхватывая шутку своего «коллеги»:       — Что ж ты так активно через головы прыгаешь, малышка? А как же мы, простые матросы?       — Ну сразу видно, что аристократка. С такой челядью как мы даже не разговаривала, а тут сразу в койку капитана! — гогочут пираты, замыкая круг над сидящей с головной болью девушкой.       — Не ну парни, вы что! Её можно понять. — говорит «Сиплый» мужчина команде, а потом обращается к девушке: — ну и как тебе кэп? Успела распробовать или по ночам твой гамак будет свободен?       Девушка зарделась от стыда. Она никогда бы не подумала, что её станут так обсуждать. Из-за туго соображающей головы было трудно сосредоточиться на смысле слов, но одно она поняла точно: пираты неправильно восприняли тот факт, что девушка была в постели капитана. Она хотела что-то сказать, но её резко поднимают за плечи и прижимают к той же лестнице, с которой она недавно упала.       — Может нам тоже попробовать тебя на вкус, а? — это был всё тот же «Тухлый». — Эй, не трогай её, а то кэп тебе башку оторвёт. Помнишь, сказал же: товарный вид не портить. — кто-то из толпы решил вмешаться.       — Да что с ней будет? Смотри как её жизнь потаскала, — он поднимает руку Люмин вверх, показывая ссадины и синяки. — Может это сам кэп её так оприходовал. Мало ли, какие у него вкусы в постели? — и снова ржут. Кто-то даже присвистнул.       — Не бойся, деточка, мы будем с тобой поласковее, коли и ты будешь послушной кисой. — «Тухлый» так близко приблизился к девушке, что та инстинктивно выставила руки вперёд, толкнув пирата сторону. Это бы никак не спасло ситуацию, если бы не начинающийся шторм. Корабль сильно качнуло и «Тухлый» серьёзно зацепился за какой-то гвоздь, не глубоко распоров себе предплечье.       — Ах ты ж сука! — он несётся к ней, чтобы наказать дрянь, оказавшую ему сопротивление, как вдруг слышит голос, раздающийся с лестницы:       — Прекратить. — это был Михаил. Он видел замес, но не стал вмешиваться ранее, рассчитывая, что девчонка не будет просто стоять и смотреть как с ней обращаются матросы. Но та оказалась более слабохарактерной, чем он думал. — Делёжка началась. Или вы останетесь без попойки.       — Ааа, чёрт с тобой, шкура. — тот же мужлан, проходя рядом, плюнул ей в ноги. — вот кончится моя смена, отработаешь за это. — он грубо хватает её за подбородок и, потянув к своему лицу, практически выплёвывает слова: — Разминай ротик, дрянь. — и также резко отпускает, от чего девушку немного клонит назад от лестницы.       Люмин остаётся одна. Она вот-вот упадёт, тело не слушается. Ей страшно. Сейчас ей очень страшно. На ватных ногах она идёт к своему гамаку и берёт сумку, что служила ей импровизированной подушкой. С больной головой и трясущимися от шока руками, она пытается найти нож. Её глаза широко раскрыты, но почти ничего не видят перед собой. Она понимает, что если сейчас закроет их, то польются слёзы. О Архонты… ей так страшно!       Наконец, заветный предмет оказывается в её ладони. Девушка понимает, что спать здесь она больше не будет. Она просто не сможет заснуть. Люмин отвязывает гамак и накрывается им, будто стараясь скрыться от всего мира разом. Она поднимается прочь из кубрика, видя, что команды на палубе нет — они все в районе камбуза делят награбленное и выпивают ром. «Прекрасно». — думает про себя она и также тихо идёт в сторону бочек, где впервые спала на корабле. Увы, но сейчас там нет места, чтобы спрятаться.       Льёт дождь и гамак на её спине стремительно намокает. Девушка осматривается, ища хоть что-то, что могло послужить ей укрытием на эту ночь. Справа от двери в капитанскую каюту, у самой кармы, она замечает дверь в небольшую каморку, где хранились награбленные предметы роскоши, в том числе и главный сейф. Девушка видела его, когда остатки чужого добра выносили в порту Ли Юэ на «реализацию». Люмин про себя решила, что эта каморка станет идеальным местом для безопасного нахождения, но замок, висящий на двери, рушил надежды на спасительный сон. Ей уже нечего было терять. Она ножом пыталась сломать, открутить или просто повредить чёртов замок, пока не почувствовала, что за спиной кто-то есть.       Люмин с ужасом оборачивается и наставляет двумя руками нож на Михаила, который, стоя под дождём, неодобрительно следил за девчонкой.       — Прекрати ломать. — девушка вообще не видела, чтобы этот человек хоть когда-то проявлял эмоции, кроме своего дежурного сурового выражения лица.       — Я не вернусь туда. — она говорила это и чувствовала, что вот-вот разревётся из-за пережитого. Она была благодарна Михаилу за то, что он спас её… уже дважды. Но если сейчас он погонит её обратно, то значит боцман будет первый, кому она окажет вооруженное сопротивление.       — Вот. Я отрублю тебе кисти, если что-то пропадёт. — мужчина отдает тяжёлый железный ключ от замка и уходит в сторону оживлённого камбуза.       Люмин ничего не успевает сказать и быстро отпирает неповоротливую дверь. Оказавшись внутри на куче какого-то хлама она садится и позволяет слезам скатываться из глаз чуть ли не ручьём. Шок от пережитой беспомощности и абсурдной клеветы на её чистое девственное тело, ломает в девушке наивность, с которой она полагала, что никто ничего ей не сделает. Дурацкий нож в руке своим холодом напоминает, что её предупреждали. Но ей, наивной дуре, нужно было себя так подставить. «Он же говорил мне»… Люмин невольно вспоминает тот момент, когда капитан на ухо шептал ей, что она ребёнок, который сунулся к отморозкам без оружия. Сейчас от этого было даже смешно. Подумав о рыжем капитане, девушка укладывается между мешками с холодным металлом. Стоило ей повалиться наземь, голове стало легче. Как и была, завернутая в мокрый гамак, она засыпает с ножом в одной руке и ключом в другой. --       У Чайлда не было никакого настроения на пирушку, которую пираты всегда закатывали после очередной боевой победы. Он пил свой ром и всё равно, словно наваждение, видел перед собой чёртову девицу с окровавленной головой. Чайлд злился на свою, как оказалось, впечатлительную память и пил быстрее, стараясь вытеснить алкоголем образ нахалки, мешающей наслаждаться вечером. Опустошив кружку, он решил пойти к коку и раздобыть ещё бутыль, но застал подчиненных там же, за крайне любопытным разговором:       — Да если б не мой дозор, я б эту шлюху уже сегодня ночью учил, как правильно нужно со старшими общаться. И ж ты, падла какая! Я из-за неё себе рубаху испортил. Вон кровяка, залила все, мать её. — это был «Тухлый».       — Она тебя как лоха! Что, уже даже безоружная девчонка тебя поимела? — ржали над тем товарищи.       — Да она моё имя ещё стонать на весь кубрик будет! Капитанская шлюха! У нас, конечно не кровать, как в хоромах кэпа, но ей и так понравится пожёстче, судя по синякам, которые ржавый оставил ей на руках. — пьяный пират начал демонстрировать движения, которые в его фантазии были сейчас уместны, а пара его друзей поддерживали затею, показывая позы, в которых они представляли издевательства над девчонкой.       Костяшки от напряжения в сжатом кулаке Чайлда опасно белели. Сейчас тот был даже рад, что у него не получилось напиться с одной кружки. Он мог бы пропустить эту занимательную беседу трюмных крыс. От всего того, что капитан сейчас услышал, он почувствовал покалывание в области груди. Нет, это было не сердце. Это был проклятый глаз порчи, висевший кулоном на шее, что активировался только под воздействием самых низменных, отвратительных чувств. Глаза приобрели фиолетовый оттенок, а сам капитан с каждой секундой терял самообладание. Пространство вокруг окутывало незримое напряжение. Трезвость ума вернулась, когда Чайлд увидел своё отражение в бочке с пресной водой. Он опустил голову в эту же бочку, плюя на то, что это могла быть и питьевая вода. Зато это помогло ему прийти в себя.       Хрен с ним то, как эти придурки говорили про девчонку. Он не первый день среди этого сброда и прекрасно понимает, что там себе нафантазировали ублюдки, коротая ночи близ женщины среди таких же, как они сами, животных. Но вот бабские сплетни, которыми прогнил, казалось бы, весь камбуз, и в которых капитана выставляли словно озабоченного подростка, выводили шкалу терпения Чайлда за пределы возможного. Он годами выстраивал субординацию и дисциплину, бок о бок преодолевая ахренеть какие препятствия на пути к беззаботной морской жизни, а у этих обезьян ориентиры сбились от вида тонких ножек, бегающих по палубе, раз они забыли, каким должно быть поведение команды.       «Значит мой приказ всё-таки был нарушен… Замечательно». — оскалившись думает Чайлд и вспоминает про кровавый рукав ублюдка. «Значит она смогла?» — и как только он думает о девушке, то холодный пот пробирает спину мужчины. «А что с ней? Она же была в моей…» — и теперь он вообще не понимает в какой момент произошло всё, что он только услышал.       На грани всего своего самообладания, он быстрым шагом выходит на палубу и, не обращая внимания на дождь, идёт в свою каюту, перебирая мысли о том, как же так вышло, что девочка столкнулась с матросами в его каюте. «Только если не»…       — Сбежала. — смотрит Чайлд на не заправленную постель. Он направляется в кубрик, осматривает нижние палубы, даже спускается в самый низ трюма — девчонки нигде нет.       «Чёрт!», — он успевает придумать самые идиотские картины, вплоть до того, что девчонка могла в принципе спрыгнуть в море. Но тут, смотря на дверь своей каюты, он замечает, что у каморки с барахлом нет замка. «Может ли быть» — он приоткрывает незапертую дверь и в свете палубных фонарей видит девушку, свернувшуюся в клубок какого-то мешка, с ножом в руке. «Нашлась, беглянка». — думает то ли с облегчением, то ли со злостью от того, что как дурак носился по всему кораблю.       Заходит, слегка прикрывая дверь, чтобы хоть какой-то свет все же проник в комнатку. Картина того, что девчонка спит с зажатым руке ножом, наводит его на мысль, что, похоже, ей действительно досталось.       — Ну и на кой чёрт ты попёрлась в кубрик? — Чайлд присаживается на какой-то ящик рядом с девушкой и обращается к ней, понимая, что она может его и не услышать.       — Что? — просыпаясь от звука, она смотрит на мужчину, сидящего рядом и, не успев правильно составить картинку произошедшего, сразу же бросается к стене от него, наставляя нож. — Не подходи! Не трогай! Тсс… — она больно ударяется о какой-то металлический предмет (вероятно доспехи), но, всё равно, трясущимися руками удерживает нож.       — Сильно же тебя потрепало… Жалкое зрелище. — говорит мужчина, зачёсывая рукой мокрые от дождя пряди назад, чтобы те не лезли в глаза.       Девушка, видя, что перед ней капитан, а не тот, кого она не хотела бы видеть, немного расслабляется и опускает руки. Благо, небольшой сон оставил только часть головной боли. Теперь девушке было значительно легче анализировать ситуацию.       — Капитан… — не понятно, что именно девушка испытала в тот момент, когда увидела его. Облегчение, что здесь находится именно он или горечь, из-за того, что она услышала ранее от пиратов. Вспомнив инцидент в кубрике, она отворачивается и обнимает себя руками, не зная, куда деться от стыда.       — Значит твоя ранимая аристократская психика не выдержала старпёрского трёпа? — он хотел бы осмотреть девчонку. Вдруг с ней действительно что-то сделали, пока он не видел… Но та была закутана в ткань гамака. — Они… трогали тебя? — он говорил спокойно, но очень холодно.       — Н-нет. Они… Не успели ничего сделать. Михаил помог мне… — последнюю фразу Чайлд еле-еле расслышал. «Михаил? Надо будет спросить его подробнее». — отмечает про себя мужчина.       — И что ты будешь теперь делать? Прятаться в этой каморке, как крыса? — признаться, он действительно ждал большего от девчонки. В конце концов, она всего лишь сбежавшая принцесска, которая в своей жизни в кружевных платьях ни одного бранного слова отродясь не слышала.       Люмин молчала. Нет, она определённо не могла смириться со своим положением. Хочет она этого или нет, но путешествие будет длинным. А значит, девушка должна как-то себя защитить. Любой ценой. Да и потом, она действительно не заслужила этих слов. Горечь от вселенской несправедливости и беспомощности взывала в её душе решимостью, подобной той, которую Люмин чувствовала в ночь своего побега.       — Я докажу, что всё не так. — сказала она так тихо, что Чайлд не расслышал.       — Твой бубнёж не доходит до меня, крошка, повтори-ка.       — Я докажу им. — сказала она громче, но казалось она сама не верит в то, что говорит.       — Что ты не капитанская шлюха? — он усмехнулся, смотря в её шокированное от горькой правды лицо. В глубине своей души, Люмин надеялась, что до капитана не дойдут эти постыдные вещи. — Ну и кому и что ты собралась доказывать? Будешь бегать от матроса к матросу и кричать, что не спала со мной? А доказательств на всех хватит, девчуля? — её наивность выводила его из себя.       — Прекратите! Мы оба знаем, что это не так! — это была чистая злость. Ему нравилось дразнить её и то, как она реагирует в ответ. И в этом была проблема. Его проблема была в ней. Он ничем не лучше своих подчинённых, потому что тоже клюнул на неё. Несмотря на то, что до низменностей, коими промышляли пираты, он ещё не дошёл, Чайлд всё равно слишком сильно увлёкся девчонкой, которая служила лишь средством для нового приключения и потенциального обогащения. Он должен был прекратить думать о ней иначе.       — Не вижу ничего плохого. — разводит он руками.       — Что? Вы… Я не готова к такому и…       — Успокойся. Как женщина ты меня совершенно не интересуешь. — он врал сам себе. С каждой фразой стараясь убедить себя всё больше в том, во что сам не верил ни капли. — Меня возбуждают сильные и уверенные в себе женщины. Знаешь, воинственные, что-ли. А не плаксы-принцессы, ждущие своего принца на белом коне, которых нужно вечно спасать. Так что плевать я хотел на тебя и твои нежные чувства, уж прости. — ему не хватило сил посмотреть в её лицо. Он хотел поставить точку и поставил. Его отпустит. Её… «Да хрен с ней». — подумал он и посмотрел на свои руки, вспоминая, как держал девушку в объятиях буквально этим утром.       Люмин молчала какое-то время. Она тоже забылась. Забыла вообще зачем здесь и какие цели преследует. Она припёрлась сюда не парня искать, а сокровище. И Чайлд был человеком, подарившем ей свободу. Так что меньшее, что она могла бы для него сделать — вообще не попадаться ему на глаза. И да, ей тоже должно быть на него плевать. Непонятно от чего, правда, стало тяжело дышать, но девушка достаточно быстро смогла отреагировать на слова мужчины:       — Тогда что вы имеете в ввиду? — Люмин сама удивилась тому, насколько её голос был уверенным.       — Что ты доставляешь довольно много… хлопот. Прячу тебя от родственников, спасаю от рыцарей, защищаю от команды… Не слишком ли много внимания я уделяю тебе… бесплатно? Хотя по-другому, видимо, быть и не могло, правда? Мне надоело каждый раз чувствовать себя твоим папочкой, дорогуша. Думаю, что как минимум пришла твоя очередь отдавать и отдавать сполна, детка, чтобы я не чувствовал себя обделённым. Что ж… — он оглядел её ещё раз, оценивая, сможет ли воплотить свою задумку, которая шаловливой мыслью поселилась в его голове. — Я намерен получить максимум приятных моему глазу моментов. Я сделаю тебя полезной для меня, пусть даже со столь интригующим статусом «личной игрушки», а ты исполнишь свою роль и, заодно, скрасишь мои скучные одинокие вечера~. — пока он думал как бы ему отбрехаться от возни со своими мыслями о девчонке, идея как перестать видеть в блондиночке «женщину», сама пришла к нему в голову. Тупая идея.       — Что вы хотите, чтобы я сделала? — хоть она не так давно его знает, но все эти фразочки с «двойным дном» научили не воспринимать речь мужчины дословно. Он просто привык играть с людьми, а она очень хорошо велась. Пора взрослеть.       — Хм, — он улыбнулся, отмечая про себя, что девица напротив больше не трясётся от страха. — Так где, говоришь, моя рубашка?