На борту девица!

Накрапывает мелкий дождь, словно поздравляя путешественников с тем, что те успешно пересекли полосу препятствий, устроенную Инадзумовским климатом. Экипажи обоих кораблей пытаются отдышаться от того, насколько стремительной была эта гонка на виживание. Несмотря на то, что Чайлд хотел сделать перерыв и как следует обменяться любезностями с капитаншей «Алькора» по поводу её «гениального» плана и захвата Галеона, силы стремительно покидали его. Так ещё и на хвосте была одна из самых опасных женщин его родины: безумная, алчная и жестокая. Он хотел бы сбить с неё ту спесь, что Синьора показала ему однажды, но не в море. Пока они уязвимы. Нужно было плыть по компасу, не делая ни минуты перерыва. Так что, глядя на изнемождённое состояние капитана флота Южного креста, мужчина решил самолично закончить их союз. — Эй, Бэй Доу! — не отходя от штурвала, что есть мочи прокричал Чайлд. — Мальчишка… — пытаясь отдышаться произносит про себя женщина, а затем добавляет громко. — Чего тебе? — План — дерьмо! Но, он сработал. Спасибо! — мужчина понимал, что, так или иначе, женщина оказалась права и не был против поблагодарить за спасение команды. Хоть и понимал, что большую часть работы всё равно сделал сам. — Ха! Врезать бы как следует по наглой физиономии… Но, в следующий… раз. Тебе спасибо! — заулыбавшись прокричала в ответ Бэй Доу. — Жду не дождусь. — мягко проговорил капитан, а затем прокричал так, чтобы его слышал каждый член экипажа Северных пиратов: — Слушай мою команду! Вернуться на позиции, отдать паруса и полный вперёд! — отдал приказ Чайлд, вновь крича в сторону «Алькора». — А ты, иди другим путём! Обратно не суйтесь! Поняла? — рыжий хотел предупредить «напарничков» о том, что сзади идёт опасность по их души. Зная Герцогиню, даже если команда «Алькора» не будет представлять угрозы, то это всё равно не остановит её от возможности расправиться между делом с обессиленным экипажем брюнетки. — Разберёмся. — ответила Бэй Доу и скомандовала своим подчинённым: — Лечь на вёсла, отбуксируемся на север! Паруса собрать и по местам, крысы! Хэй! Пошли, быстро! — Кадзуха! Бэй Доу! — Люмин, видя что корабль разворачивается, подбежала к краю борта, чтобы выкрикнуть другу благодарность: — Спа-си-бо! За всё! — она машет рукой, видя как самурай машет в ответ, а капитанша улыбнулась. Девушка не знала, встретятся ли они ещё когда-либо, но то, что Люмин обязательно отблагодарит, если судьба позволит, его за подарок, а её за помощь, было несомненно. В последний раз, встретившись глазами, оба капитана кивают друг другу и возвращаются взором к своим командам, понимая, что сегодня они действительно сделали практически невозможное. Этим стоило гордиться. Эта история определённо войдёт в те самые морские байки, которыми бахвалятся пираты в портах, пытаясь впечатлить тамошних барышень. Оба корабля разворачиваются и идут в противоположные стороны, в ведомых только их капитанам направлениях. Чайлд, передавая управление Михаилу, понимал, что вот-вот силы окончательно покинут его бренное тело. За использование энергии глаза бога приходится платить силами, которые восстанавливаются сном и пищей. А вот за использование испорченного артефакта — глаза порчи, расплачиваешься минутами жизни. Потому давление, которое он ощущал в своём теле, было тяжелее, чем обычно. — После отбоя зайди ко мне. Буду спать — буди к чёртовой матери. — обратился капитан к своему боцману, оставляя того за главного. — Капитан, я могу помочь? — Люмин обратилась к Чайлду, видя, в каком состоянии сейчас был мужчина. — Хочешь помочь — приступай к своим обязанностям, дорогуша. Дорога длинная, а эти черти уже, пади, изголодались. Как и Андрей, который уже заждался помощника. — произнёс капитан, идя мимо девушки в свою каюту. Он не собирался показывать слабость перед этой девчонкой. Да и она, похоже, забыла, что должна делать на этом грёбанном судне. Мужчина чертовски устал. Не до неё. — Слушаюсь… — тихо ответила она, понимая, что это всё исключительно из-за усталости рыжего, хоть и да, прозвучало резковато. -- — Какое отвратительное зрелище. — женщина, что стояла на краю каравеллы, презрительно окинула взглядом побоище, которое устроил их «подопытный» клоун. — Этот мерзавец не смог задержать их, какое посмешище. — Ваша Светлость, Синьора. — подчинённый поприветствовал свою госпожу, вставая на одно колено, не смея смотреть на неё. — Докладывай, немедленно. — хмурится она, видя, как молнии начинают свой танец поодаль их судна. — Выживших нет. Корабль восстановлению не подлежит… — тихо начинает мужчина, как вдруг его перебивает ледяная сосулька, что оказывается у его горла. Он прерывает доклад, испуганно чувствуя холод возле шеи. — Ты действительно думаешь, что меня интересует именно это? По существу, быстро. Моего терпения хватит ровно на три твоих фразы. — проговорила женщина ледяным тоном. — Кхм. Преследуемый корабль примерно в трёх-пяти часах пути от нас. Держит курс в то самое место, Юго-запад. Мы же не будем приследова… — сосулька дрогнула и пронеслась мимо лица докладчика, с грохотом разбиваясь о доски палубы за его спиной. — Ха-ха-ха! Этот безумец идёт прямиком на смерть! Что ж, мы не станем отступать. Говорят, что ни один экипаж ещё не пробирался по этому направлению. Я считаю, что было бы забавно посмотреть на попытки мальчишки. Замедлим ход и посмотрим что из этого будет. Ты всё понял? — последняя фраза была сказана настолько угрожающе, что подчинённый, откланившись, незамедлительно пошёл к капитану судна, доложить распоряжение их Светлости, Великой Герцогини. — Покажи мне, насколько ты хочешь жить, паршивец. — произнесла вслух женщина, улыбаясь, видя как всплыло тело их недавнего сумерского союзника. -- Поздний вечер. Чайлд просыпается, глядя в потолок, всё ещё не ощущая в себе достаточно сил для бодрствования, но хотя-бы в голове стало яснее. Теперь он мог спокойно обдумать все те опасности, которые ждали его впереди и, что самое печальное, ещё и сзади. — Сэр. Это Михаил. — послышался стук и представление подчинённого. — Как же ты вовремя… — тихо проговорил Чайлд, а затем, вставая с постели и натягивая сапоги, проговорил громче: — Заходи. — Рад, что вы проснулись. Как себя чувствуете? — он прошёл в центр каюты, задавая будничным тоном вопросы своему командиру. — Средней степени паршивости. Присядь-ка. Обговорим кое-что. — мужчины садятся за стол и Чайлд, выставляя руки вперёд на локти, кладёт подбородок на сложенные запястья. — Паршивые новости у меня есть. — Я вас внимательно слушаю. — совершенно не меняясь в лице, проговорил боцман. — У того ублюдка, что ты видел, пока держал штурвал, был глаз порчи. — видя, как замер матрос напротив, мужчина продолжил. — Думается мне, экземплярчик был палёным или недоделанным. Я такие уже видел. Но, вот… — Чайлд замолчал, вспоминая события его, казалось бы, уже прошлой жизни. — Откуда у жителя Сумеру мог оказаться такой артефакт? — задал вполне логичный вопрос Михаил. — Сам думаю. Более того, перед смертью, тот сказал, что по мою душу идёт Великая Герцогиня. — глаза боцмана в этот момент расширились, хотя лицо по-прежнему сохраняло свой спокойный вид. Скорее всего — эта эмоция была максимумом того, что мог показать боцман. — Простите… Её Светлость, Сеньора? — мужчина снял свою кепку, прикладывая к груди. Эта женщина на их родине ассоциировалась с предвестником трагедии. Будто сама смерть в своём самом неотразимом обличии, что можно узреть только в последние секунды своей никчёмной жизни — Ага, та самая гадюка. — улыбаясь, произнес Чайлд. — Ваша Светлость… — несмотря на то, что они оба были в бегах, боцман, то есть бывший камердинер, всё же считал каждого из господ его родины святыми также, как и все жители страны. Это вбивали с рождения всем и было незыблемо, даже не смотря на обстоятельства, в коих были сейчас Михаил и Мастер Аякс. Помня тот день также ясно, как будто он был вчера, Михаил ни на секунду не сомневался в своём решении отправиться вместе с Великим Герцогом Тартальей куда глаза глядят, продолжая присматривать за ним, как и велел его долг. Его род на протяжении многих столетий прислуживал Герцогам, в особенности под номером «Одиннадцать», а потому, руководствуясь всеми своими устоями и чувствами, мужчина не мог позволить себе бросить тогда ещё юношу на произвол судьбы. Он дал Клятву этому человеку однажды «служить до тех пор, пока не сотрёт подошв своих ног». Это было устойчивое выражение их родины, обозначавшее: «до тех пор, пока не смогу ходить и быть полезным». Чувствуя, что к ним неумолимо быстро приближалась кара за их побег восьмилетней давности, Михаил обречённо продолжил слушать своего повелителя, внемля каждому слову. Как и всегда. — Ой, не начинай. Имею право. Думается мне, дело было так: каким-то хреном Синьора подогнала сумеровскому умнику флот, чтобы тот отвлёк на себя внимание, пока эта гнусная змея держалась поодаль и наблюдала. Уверен, что, раз мы быстро среагировали, то выиграли небольшую фору. Но то, что она скоро настигнет нас, сомнений нет. — Что вы предлагаете, Ваша Светлость? — А что тут предложить… Идём вперёд, надеясь на самое, что и есть, кармическое везение, что сразиться нам доведётся будучи на земле. По-другому никак. — от мысли о том, что схватка всё равно неизбежна и рано или поздно это должно произойти, Аякс как-то расслабился. Он даже подумал о том, что странно, что все эти чёртовы восемь лет ему позволяли вести такой образ жизни. А вот то, что в авантюру с подставной гибелью никто не поверил, было прискорбно. — Прикажете подать вам ужин? — понимая, что сейчас они ничего не сделают, Михаил, следуя всем своим принципам, решил довериться своему хозяину, вновь входя в будничное состояние боцмана. — Нет, я сам пойду и поищу нашу «кухарочку». У нас запланирован разговор. — Как прикажете, Ваша Светлость, Великий… — ему не дали закончить. — Оставь… Это уже давно не моя история. Просто — на отбой. — отмахнулся Аякс, смотря на карты. — Как вам угодно. — Михаил всё равно поклонился так, как обязывал его этикет общения со знатью и покинул каюту. Чтобы не вызывать подозрений и оставить мужчину инкогнито, подобного на людях боцман себе не позволял. Но, как только те оставались наедине, Михаил не мог пренебрегать строжайшими правилами приличия и обращения к представителю столь высокого аристократического статуса. Оставшись наедине, капитан вновь предался ностальгии по тем денькам, когда ещё носил это чёртово клеймо знатного господина. Он до сих пор не мог простить своего отца за то, что тот тогда ещё продал родного сына в обмен на почёт небольшой семьи из деревушки Морепесок. Понимая, что больше нет сил вспоминать то печальное время, мужчина встаёт со своего кресла и идёт в сторону камбуза, надеясь застать там ту особу, что могла одним только своим видом переключить внимание капитана на что-то более интересное, чем удручающие мысли о прошлом. Факелы в столовой были потушены и тусклый свет горел только из самой кухни, где было слышно, как кто-то возится с тарелками. Пройдя в глубь камбуза, Чайлд застал девчонку за помывкой посуды, что накопилась, вероятно, за время недавнего ужина. — Люблю смотреть, как подчинённые покорно работают. — девушка аж вздрогнула от голоса, что прервал её монотонное занятие. — Ч-Чайлд? Ох… — Люмин была крайне удивлена, что сам капитан пожаловал в кухню, так ещё и вечером. «Точно! Капитан же!» — девушка легонько ударила себя мокрой рукой по лбу, понимая, что за «лишние» две порции были оставлены сегодня Андреем. Она так и не додумалась о том, что они предназначались для обессилевшего капитана и отдала двум раненым после сражения, чтобы те набирались сил. И вот сейчас, понимая, что обделила капитана корабля едой, девушка была готова провалиться от стыда сквозь палубу прямо в море. — Ты настолько не рада меня видеть? Что это ещё за реакция? — искренне не понимал мужчина. — Н-нет, это не так… Ты голоден? — Люмин и сама понимала, в насколько тупую ситуацию попала. — Как самый настоящий морской волк. Есть что-то с ужина? — проходя в двери и опираясь на косяк, спросил Чайлд. — Мм… — девушка отвела взгляд, вытирая руки о тряпку… — Как бы сказать… — было настолько стыдно, что Люмин пыталась отчаянно придумать, чтобы такое сделать. — Только не говори мне, что оставишь меня без пая. — мужчина не мог поверить, что Андрей не оставил порции. Через его бриг прошло около пяти коков, но этот, казалось, был самым смышлённым и всегда, абсолютно всегда, оставлял две порции еды после битвы, зная, что одарённому глазом бога нужно питаться больше, чем простому человеку. — Нет, не оставлю… Прости. Я не поняла, что это для тебя и отдала раненым из второго отсека еду, но… — глядя на кастрюли и некоторые продукты на столе, девушка задумалась. — Могу я… приготовить для тебя… сейчас? — Ты? — сильно удивился Чайлд. — Ты же не умеешь? — мужчина пытался припомнить, что там девчонка ранее говорила про то, чем занималась с блондинчиком на Рито. — Тома научил меня. Я могу приготовить для тебя суп, чтобы ты смог восстановить свои силы. — фраза «приготовить для тебя» прозвучала как-то уж слишком мило от девчонки, что стыдливо смотрела в сторону продуктов на столе, не смея поднять глаз на голодного капитана. Улыбнувшись, мужчина взял табурет и, усаживаясь на него, закинул стопу на колено, опираясь локтем: — Ну, смотри не отрави тогда, девчуля. А то, знаешь ли, покушение на жизнь капитана — самое страшное преступление, заканчивающееся немедленной казнью. Рискнёшь жизнью, красотка? — Как будто у меня есть выбор… — отвернулась она, чувствуя небольшой трепет от того, что будет сейчас впервые готовить сама, так ещё и для самого капитана. Степень ответственности зашкалила и Люмин, затягивая бандану потуже и надевая фартук, начала приготовления. Воцарилась тишина, в которой, казалось бы, уютно чувствовал себя только Чайлд, что с интересом наблюдал за аристократкой, стоящей у плиты и очищающей картофель ножом. Он знал, что это у девчонки получится точно, ведь до сегодняшнего дня только этим она и должна была заниматься, обеспечивая Андрею максимальную поддержку. То, как принцесса смотрелась на кухне было… очаровательным. Её внимательность, движения ножом, сосредоточенность… Всё было как будто как-то по-домашнему и успокаивало тревогу капитана от ощущения надвигающегося кризиса, касающегося его прошлого. — Ты же понимаешь, что от того, что будешь так пристально наблюдать за мной, я не сделаю блюдо быстрее? — Люмин же очень переживала, находясь в полном внимании мужчины, который спокойно сидел себе, не произнося не слова. Зная любовь рыжего к дурацким разговорчикам, было даже как-то некомфортно. — А вдруг? Нервничаешь что ли, принцесса? — Чайлд знал, что да. Но так хотелось позлить девчонку, что сделала уж слишком сильный удар ножом по несчастной доске, нарезая овощи, в момент, как мужчина задал вопрос. — Может поговорим о чём-то другом? Например… — Люмин отчаянно пыталась сменить тему. — А! Да, ты обещал рассказать мне про глаз бога. — она обернулась на Чайлда, видя, что тот обречённо опустил голову. Он очень не хотел говорить на эту тему, надеясь, что девчонка просто забудет. «Не забыла, ты смотри… Ну что за женщина». — Чайлд проводит рукой по лбу, убирая пряди и задумчиво смотрит куда-то в сторону. «Я сам за этим пришёл…» — Так что, капитан, почему у Нацара было две стихии? — видя, как привлекательно выглядит мужчина, с убранными от лица волосами, Люмин снова отворачивается в сторону плиты, чтобы сосредоточиться на готовке, чувствуя небольшое смущение за собственные мысли. — Тебе правда это так интересно? Не уверен, что принцессе есть до такого дело. — выделяя статус девчонки, мужчина всё ещё пытался спустить разговор на тормоза, не понимая как всё это объяснить девушке. — Принцессе — нет. Мне — да. Ты обещал, Чайлд. — она не смогла сейчас повернуться к нему, боясь, что тот просто скажет своё извечное капитанское «нет» и разговор тут же закончится. Поэтому решила нажать на него словом про обещание. — А ты уже не принцесса? Как жаль, а я-то думал, что у меня в руках самая настоящая правительница земель Свободы… — слегка рассмеялся он, видя серьёзное выражение лица, когда блондинка вновь обернулась к нему. — Чайлд. — она приподняла бровь, рассчитывая, что всё же он заговорит с ней нормально и отвернулась, чтобы вновь помешать суп в кастрюльке. — Ладно-ладно. Глаз бога у твоего поклонника… — Люмин вновь зло обернулась на мужчину с ножом в руке. Чайлд аж улыбнулся, насколько миленько выглядела девица сейчас: обиженная, но с красноватыми щёчками и ножом в руках. — Хах, ну ты поняла, у него, был один — дендро. А вот огонь у него появился из-за проклятого артефакта. — опуская максимум подробностей, проговорил мужчина. — Проклятого артефакта? Бывают такие, что дают силу элемента? — девушка очень сильно удивилась. — Бывают… Но, по своей природе, они не должны существовать. Видишь ли, глаз бога — это благословение свыше. Наделяя человека силой, боги осознают всю мощь подаренного артефакта. Но из-за того, что божества так сильно выделили избранных среди простой массы людей, нашлись и те, кто позавидовали силе благославлённых. Они сами создали подобный инструмент, чтобы черпать силу стихии. Но он не дарит её… Этот артефакт уничтожает носителя, забирая жизнь, в обмен на обращение к нему. Никому не дано приручить силу природы, просто потому что он так хочет… — рассказ мужчины был настолько мрачным, что девушке казалось бы, будто Чайлд говорил не о Нацаре вовсе… — Откуда ты так много знаешь? — она обернулась к нему, помешивая почти готовое блюдо. — Да так, просто слышал байки. — отмахнулся пират, видя, как пристально смотрит девчонка на него. Ей не нужно знать ничего. Даже то, что скоро им всем будет грозить смертельная опасность. Опять. — Хм… Чайлд… — обратилась Люмин робко к капитану, после недолгого молчания. — Что такое? — он тоже посмотрел на неё, видя, что ей очень неловко от чего-то. Вероятно от того, что она хотела спросить. — Как… как ты получил свой глаз бога? — зная, что это очень сокровенный вопрос для каждого обладателя «благословения», блондинка всё равно рискнула спросить у пирата эту интимную подробность. Она посмотрела на него, понимая, что скорее всего получит отказ. — Прости, крошка, но этого я тебе не скажу. Получил и всё тут. — что-что, а рассказывать про то самое событие, он ни за что не станет ей… Слишком много трагедии для столь светлой девчонки, что виновато вернула свой взор в сторону кастрюльки. — Я понимаю, прости, что влезла не в своё дело. Вот. — она налила пол черпака в тарелку, чтобы Чайлд попробовал то, что получалось. — Скажи мне, как тебе? Может что-то добавить? — О, уже готово… — он и не заметил, как прошло время готовки. Видимо, общение с блондиночкой и правда помогло немного расслабиться. — Давай сюда, попробую, что ты там накашеварила. Подув на горячую жижу, мужчина, чувствуя то, насколько он голоден от аромата приготовленного супчика, разом проглотил всё содержимое, что дала на пробу девчонка. И тут случилось невероятное. У еды, как это не странно, был вкус. За бесконечное скитание по морским просторам, Чайлд уже привык к качеству еды на судне, понимая, что еда — это прежде всего способ выжить. Не более. Но у этой похлёбки, чёрт возьми, вдруг взялся вкус. Хороший, с перчинкой, так ещё и каким-то приправами. «Так всё это время, ты именно этим занималась с тем парнем? Ты правда училась готовить ради того, чтобы делать это здесь?» — Чайлд широко раскрыл глаза, не веря, что на корабле вообще можно поесть что-то такое. Особенно, что это что-то такое приготовила именно она. Он вспомнил, как ранее она говорила, что хотела бы готовить для капитана. Теперь её слова вдруг обретали смысл. — Что… то не так? — видя странную реакцию мужчины, Люмин вдруг испугалась, что испортила продукты и капитан сейчас же её отругает, навсегда запретив готовить пищу. — Да нет… — он смотрел на тарелку, понимая, что хочет ещё. — Знаешь, что-то я не распробовал. Может уже нальёшь мне порцию, а? — он улыбнулся, протягивая пустую тарелку. — Х-хорошо, сейчас. — она убрала с огня кастрюльку, наливая похлёбку в тарелку. Девушка и сама не успела поесть, пока они обслуживали ужин, стараясь одновременно навести порядок в кухне. Так что, достав и вторую тарелку, она немного налила себе, чувствуя, что всё-таки проголодалась. — Может пройдём за стол? — держа тарелки, спросила девушка. — Зачем? Или в тебе всё же остались аристократские замашки и принцесса изволит трапезничать? — складывая руки перед собой, спросил капитан. — Просто признай это и мы продолжим. — У тебя у самого-то есть манеры, Чайлд? — спросила в ответ девушка. «Совет Бэй Доу номер один: лучшая защита — это нападение. Не позволяй поставить себя в тупик, делай свой шаг первой». — вспоминала блондинка прогулку с капитаншей. — У меня? Ха, девчуль, осторожнее. Напомню, ты бросаешь вызов своему капитану. Я никогда не проигрываю и ни в чём. — Чайлд всё ещё не привык к образу более смелой девицы. Это заставляло биться сердце чаще, восторженно предвкушая сражение. Даже если таковое будет с помощью грёбанного этикета. — Вызов? Ну что вы, ка-пи-тан… — произнесла она, проходя мимо мужчины с тарелками. Обернувшись в дверях кухни и смотря прямо ему в глаза, она улыбнулась и проговорила слова так, что только дурак не заметил бы насмешки: — Как бы я посмела~? — Я покажу тебе… — Чайлд, закусив губу от возбуждения перед их невинным спором, осмотрелся в поисках приборов, кои были в единственном видовом экземпляре: ложка да вилка. Никаких тебе отдельных приборов для рыбы, мяса и прочего. — Для супа нужны только ложки, так? — проговорив себе под нос, мужчина взял две ложки, тряпки на подобии салфеток и вышел вслед за девчонкой. Они сели за первый же стол возле кухни, а Чайлд поджёг факел, что висел прямо над столом, прикреплённый к дереву борта. Создалась поистине романтическая обстановка: пустая столовая камбуза, свет огня над столиком и двое молодых людей, готовых приступить к ужину. — О, погоди. Важный нюанс… — Чайлд ушёл обратно в камбуз, возвращаясь с бутылкой рома и двумя полыми затычками для бочки. — Помнится мне, за вечерней трапезой есть обычай на «три тоста». Бокалов или же рюмок на корабле не имеется. Думаю, что вот это подойдёт. — Думаю да… — Люмин была удивлена тому, что капитан вспомнил о таком правиле, как «три тоста». Суть была проста: первый тост произносит самый важный гость или глава дома за здоровье присутствующих. Второй произносит либо глава дома (если не произносил первый), либо старший по возрасту, оглашая пожелания богатства и почестей. Ну а третий тост остаётся за хранительницей очага или же супругой господина, благословляя на прекрасную жизнь всех присутствующих в домашнем уюте и семейном кругу. — Итак, мы оба знаем… — мужчина закончил «сервировку» стола, становясь рядом с девушкой, — правила обеденного этикета. А значит тот, кто нарушит первым хоть одно правило, автоматически будет считаться проигравшим. Как на счёт ставок, дорогуша? Я в холостую не стреляю. — обратился он к Люмин, что осматривала стол, подготовленный мужчиной. Она вообще не думала, что Чайлд поведётся на столь детский трюк и у них реально будет сражение в виде ритуала вечерней трапезы. С одной стороны, это было абсурдно, особенно чувствуя качку деревянного корабля. А с другой… С другой стороны совет мудрой женщины работал и вот они вновь наедине в уютной атмосфере. Девушка запретила себе пасовать, а посему отважно принимала правила их «пассивного» боя. — Что ты предлагаешь? — она заинтересованно посмотрела на пирата, уже не настолько уверенная в своей победе. — Хм… дай подумать… Учитывая, что ты и без того должна мне ещё два желания… — девушка вдруг вздрогнула, вспоминая о том, что её «отработка» за покровительство капитана ещё не закончена. — Как на счёт… секрета? — Что? Секрета? — казалось бы, она не расслышала слов капитана, поскольку слишком тихо тот говорил. — Ага. Кто проиграет, должен один секрет победителю. — он приблизился к девчонке, смотря прямо в глаза. — Готова раскрыть передо мной душу, принцесса~? — А ты, Чайлд? — она тоже с улыбкой смотрела ему в глаза, хоть предательский румянец всё равно оказался на щеках. Если так-то подумать, то у Люмин вообще не было секретов от этого мужчины. Но вот узнать хоть что-то о прекрасном капитане хотелось очень даже. — Ха-ха, забавно. Ну что ж, миледи~, — принимая вызов от блондинки, мужчина вспоминает то, чему его учили всю его юность, — позвольте разделить с вами трапезу. — он выполняет поклон в лучших традициях светского воспитания и протягивает руку, чтобы девушка положила свою ладонь. Люмин, видя идеальное исполнение приветственного жеста тут же осознала, что её шансы на успех стремительно идут ко дну. — Приветствую вас, уважаемый капитан. — она также делает свою часть этикета в поклоне и подаёт руку. — Это честь для меня~. — смотрит он ей прямо глаза, а затем, как и полагается мужчине, что приглашает даму на ужин, опустил голову ниже, целуя протянутую ладонь. От того, как легко капитан коснулся губами её руки, Люмин зажмурила глаза, старательно пытаясь сохранять спокойствие и настрой на победу. — Как и для меня, уважаемый капитан. — она убирает руку, смущённо разворачиваясь к своему месту, и первой присаживается за стол. Следом, напротив девчонки занимает своё место и капитан, укладывая тряпку (как бы салфетку) так, как следовало. Люмин смотрит на привычного, уже казалось бы, ей мужчину, но совершенно не узнаёт его. Как он держится, как сидит, и кладёт чёртову салфетку… «Похоже я влипла… но кто бы мог подумать? Он же пират… Я не могу проиграть пирату! Кому-кому, но не ему точно». — сама про себя думала девушка, пока Чайлд разливал напиток по «рюмкам». — Ну что ж, миледи. Начнём нашу трапезу. Этот первый тост я поднимаю за здоровье и благополучие экипажа данного судна. Да прибудет с нами благословение Архонтов морей! — Прекрасный тост, капитан. — они чокаются и выпивают по первой рюмке. Люмин чувствует, как жаром обдало голодный желудок, но не может ни закусить, ни начать поглощать пищу. Сначала нужно дождаться того, как мужчина закончит разливать напиток по их «бокалам». Ей даже показалось, будто он делал это нарочито медленнее, чем должен был, улыбаясь. «Чёрт, ну давай же быстрее… Ты же тоже голодный, ну!» — думала про себя девушка, продолжая дежурно улыбаться, как делала бы это, будь она сейчас на приёме в какой-нибудь знатной семье. — Приятного аппетита, миледи. — проговаривает мужчина, наслаждаясь тем, как девчонка всё больше и больше осознаёт с кем связалась. «Не на того напала, малышка. Будь ты хоть королевой… Михаил сегодня будет мной гордиться». — Приятного аппетита, капитан. — вот теперь можно было и поесть. Правда по правилам этикета за приёмом пищи, гости должны были есть не торопясь, вкушая каждое блюдо и при этом ведя непринуждённые беседы. Категорически запрещалось касаться таких тем, как: личные отношения, болезни, политика или же религия. Дурным тоном было жаловаться и ныть, а также повышать голос или говорить только о себе. Более того, молчать тоже было нельзя. Это считалось неуважением к собеседнику и отсутствием интереса к совместному времяпрепровождению. — Так откуда, говорите, — Люмин проглотила кусочек овощей из супа и решила попробовать начать беседу. — вы столь прекрасно знаете правила этикета? Должна признать, что для «морского волка» вы удивительно прилежно выполняете ритуалы вечерней трапезы светского общества. — сколько же тонкостей было в церемонии трапезной беседы. Даже сейчас нельзя было разговаривать по простому или обращаться к собеседнику на «ты». «Зачем мы вообще в это влезли? Могли просто поужинать без вот этих вот любезностей, блин!» — с разочарованием подумала блондинка. — Ваша похвала — музыка для моих ушей, миледи. Благодарю вас. — сейчас Чайлд хотел ответить очень даже по-другому, но соревнования обязывали соблюдать манеру и темп беседы. В данном случае произнесённая фраза значила скорее «А не заткнуть ли тебе свой милый ротик от греха подальше?» — Думаю, что когда вы столь смело бросили мне вызов, миледи, вы не учли того факта, что я не всегда был пиратом. Не сочтите за дерзость, но почему вы вдруг решили, что у такого человека как я могут отсутствовать элементарные правила приличия? — мужчина всем сердцем ненавидел эти «задушевные» разговоры, но вид того, как девушка всё больше и больше осознает своё поражение, стоил каждой дурацкой фразы, произнесённой им за этим столом. — Вы заставляете меня испытывать удивление, уважаемый капитан. Мы ещё не дошли с вами до второго тоста, а вы уже поведали мне одно откровение о вашем прошлом. Неужели ваша персона является чем-то более значимым, чем просто обличье пирата? — Люмин даже посмотрела на собеседника, рассчитывая, что тот скажет ещё хотя-бы что-нибудь, но услышала, в целом то, что и ожидала: — Не стоит форсировать события, миледи. Предугадывая ваше одобрение, предлагаю сменить тему историй о моей персоне и перейти к обсуждению более непринуждённых событий, как и подразумевается этикой общения. — Люмин готова была признать: то, как этот мужчина вёл светскую беседу, используя обороты и обращения, выдавало с лихвой его загадочное, но, определённо, знатное прошлое. Такому нельзя научиться просто зная правила приличия. В этом нужно жить, однозначно. «Могут ли наши судьбы быть похожими? Неужели, ты тоже однажды…» — думает девушка, собираясь поддержать капитана. — Вы правы, я полностью поддерживаю подобный переход. Прошу вас простить мою неучтивость и любопытство. В знак раскаяния, я предложу вам выбрать следующую тему самостоятельно. — начинало казаться, что их ужин и правда становился как будто-бы теплее. Если изначально они оба с трудом входили в роли, то сейчас, отбросив обстановку, двое молодых людей погрузились в атмосферу лёгкого ужина, с действительно непринуждёнными разговорами. Единственное, что несколько угнетало — это манера речи. Но и это, казалось бы, уже не слишком тревожило этих двоих. — Благодарю вас. Но сперва, я бы хотел поднять второй тост, будучи старше вас, миледи. Я посвящаю его тому месту, куда мы с вами направляемся. Пусть оно сполна одарит нас великим дарами, не скупясь на мору и драгоценные камни. — Прекрасный тост, капитан. — снова ответила девушка, чокаясь с «бокалом» мужчины. Как только Чайлд обновил напиток в их «рюмках», он продолжил: — Вы знаете миледи, с вашего позволения, я бы хотел затронуть тему нашего сегодняшнего ужина. — капитан посмотрел на девушку, видя её озадаченность. — Что бы вы хотели сказать? — Я бы хотел похвалить повара за столь чудесное и ароматное блюдо. Должен признать, мне давно не доводилось вкушать пищу, которая имела бы столь же великолепный вкус. — он говорил искренне, видя, как блондинка напротив раскрыла глаза и залилась румянцем. — Правда? Ох… — девушка чуть не провалила собственный спор, не веря, что мужчина только что сделал ей комплимент. — Простите мне мою несдержанность. Учитывая, что это был мой первый опыт самостоятельной готовки, я крайне признательна за столь высокую оценку моим способностям. Могу ли я рассчитывать, что впредь мне будет дозволено использовать кухонное убранство по его прямому назначению? — Несомненно, миледи~. — проговорил Чайлд, возвращаясь к пище. Постепенно порции заканчивались, а это значит, что настало время третьего тоста. Его должна была произнести Люмин. — Вы позволите, капитан? Пора произнести третий тост. — зная этот обряд, девушке было несколько трепетно произносить заключительный тост. Его всегда говорила женщина, что ассоциировалась с хранительницей семьи. Жена или возлюбленная того, кто открывает званый ужин. — Я с нетерпением жду его, миледи. — он отложил приборы, беря свою «рюмку». — Благодарю вас. Я поднимаю этот бокал… — она улыбнулась, видя, как Чайлда тоже смешила ситуация, в которой они находились, поднимая полые затычки для бочек в качестве фужеров и попивая крепкий ром, в качестве вечернего вина. — В знак благодарности. Знаю, что обычно третий тост принято произносить в честь уважения семьи, но свою речь я хотела бы посвятить вам, капитан. Она звучит в честь моей признательности, которую я испытываю за всё то, что вы сделали для меня. — в этот момент Чайлд даже немного удивился. — Понимаю, что столь простые слова вряд ли способны выразить всё, что чувствует моё сердце, но сейчас я искренне благодарю вас за всё, капитан. — Что ж… — он немного подумал над этим и продолжил: — Я принимаю ваши слова, миледи. Это прекрасный тост. Последняя рюмка выпита, а в тарелках уже не осталось еды. Только Люмин хотела встать, чтобы закончить их ужин и официально подтвердить, что победителя в этой битве нет, как вдруг мужчина сам встал, шокировано глядя куда-то в сторону. — Ч-Чайлд? Что такое? — Люмин аж удивилась, не понимая, чего вдруг капитан так резко подорвался. Но вот то, что девчонка выиграла спор — было несомненно. — Что это за звук? — он не мог понять откуда слышал голос. — Какой звук? — девушка не слышала ровным счётом ничего. — Только что… Только не говори, что не слышала. — он посмотрел на Люмин, видя как она совершенно не понимает о чём говорил мужчина. — Я правда не понимаю, Чайлд. Но ты проиграл. — вставая говорит она. — Что? Эй, погоди, девчуль, так не честно. Меня голос отвлёк! — развёл руками рыжий, чувствуя, что больше голос не появлялся. — Весьма досадно, капитан, что вы испытываете звуковые галлюцинации после выпитого спиртного, однако своё слово нужно держать. — она приблизилась к нему, тыча пальцем в грудь. — Вы должны мне. — Эй, поверь мне, трёх жалких рюмок не хватит, чтобы я даже начал чувствовать хмель, дорогуша. Ух… — он схватился за голову, понимая, что разобраться с тем, что только что почудилось мужчине не представлялось сейчас возможным. И по факту: девчонка выиграла. Мужчина никогда не встаёт первым, только после дамы. — И всё-таки. Умей проигрывать, Чайлд. — девушка отвернулась, собирая тарелки. Ей тоже показалось странным, что капитан настолько резко вскочил, но уговор есть уговор. Что бы там не почудилось мужчине, он должен сдержать слово. — Чёрт, хорошо-хорошо. И что же ваше королевское высочество изволит знать? — раздражённо проговорил капитан, надеясь на то, что девчонка не станет снова расспрашивать его про глаз бога. Он чувствовал в голове небольшую тяжесть, как будто бы усталость вновь вернулась в его тело. — Мм? Дай мне минуту… — выдохнув с облегчением и чувствуя лёгкое приятное головокружение от выпитого рома, Люмин прошла на кухню, чтобы помыть посуду. Ей предстояло максимально точно сформулировать свой вопрос, чтобы Чайлд обязательно ответил. Если подумать, девчонка ещё в плену у Камисато осознала, что совершенно не знает этого мужчину. И тот факт, что сегодня он демонстрировал столь высокий уровень светского воспитания, только подчёркивал мысль о том, что стоит узнать капитана получше. Люмин так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как к ней сзади подошёл Чайлд. Слегка склонившись над ней, он прошептал ей на ухо: — Ты подумала? — ему до сих пор было обидно, что он проиграл из-за неведомой силы, но долг есть долг. Хотелось поскорее разобраться с этим. — Ой! — она выронила деревянную миску из рук, испугавшись внезапного голоса. — Ч-Чайлд? — девушка хотела обернуться, но слишком близкое положение капитана не дало ей такой возможности. — Давай просто покончим с этим. — уставши произнёс он. — Задай свой один вопрос, принцесса. — он говорил так тихо, что казалось бы Люмин едва слышала его. — Хорошо. — она развернулась, стоя так же близко к мужчине, как и он к ней. Девушка заглянула ему в глаза, понимая, что все вопросы как-то сами собой потеряли значение, видя, насколько сегодня уже устал капитан. — Откуда… ты? — Что? И это всё, что ты так хотела узнать? — Чайлд не мог поверить, что из всех возможных вопросов, принцесса потратила свой шанс именно на это. — Ты всё равно не ответил бы на что-то другое. Так что уж, может я хотя-бы буду знать твою родину? — она отвела взгляд, думая о том, что Чайлд тоже не знает её изначальной родины. Но сейчас это было не важно. — Твоя правда, девчуль. Я родом из деревни Морепесок, Страны Снега. — он отошёл, убирая принесённую из столовой бутылку обратно к запасам кока. — Снежная? Это же… там же где Фатуи? — удивлённо произнесла она, а Чайлд резко обернулся на девчонку. — Что? Откуда ты знаешь? — вновь приближаясь к блондинке, спросил капитан. — Мне рассказывали на уроках об этой организации. Я не знаю почти ничего, но те люди, что схватили меня на острове, работали на Фатуи. — Они… — теперь-то мужчина окончательно понял, что это было за «приветствие» от Главы клана Камисато. «Значит ещё там они проверяли меня… Чёрт, когда же именно я подставился? Неужели когда ты села ко мне на борт?» — Чайлд смотрел пристально на девчонку, думая о своём, пока та анализировала состояние капитана. «Отчего ты вдруг так напрягся? Что-то не так? Хотя… если бы я узнала, что меня преследует организация с моей родины, я бы… Стоп!» — Чайлд, — Люмин обратилась к капитану, — ты тоже в бегах? — этот вопрос уже даже не требовал ответа. Смотря на девчонку, мужчина понимал, что будет неважно, что он скажет. Сопоставить между собой два факта было не так уж и сложно. Только он хотел что-то сказать, как блондинка перебила его: — Можешь не отвечать мне. Я всё равно потратила свой шанс на секрет. Поэтому… давай просто закончим этот разговор, да? — Люмин видела, что эта тема для него не простая. Может быть, если когда-нибудь выпадет случай, Чайлд сам ей всё расскажет, а пока… Пока было важно только то, что сегодня у них был великолепный ужин. Хотелось продлить приятное ощущение и не портить его не нужными откровениями. — Я потушу факелы. — развернулся рыжий, намереваясь покинуть камбуз. Они вместе, не говоря ни слова, поднялись на палубу, подходя каждый к своей двери. — Доброй ночи капитан. Благодарю вас за чудесный ужин. — девушка улыбнулась, сделав небольшой, больше шуточный, реверанс. — Хах, вам спасибо, миледи… — слегка поклонился Чайлд, не желая портить хороший момент. Когда девушка уже заходила к себе, она услышала кроткое: — Да. — Что? Прости я не… — хотела она уточнить, как Чайлд уже заходил к себе. — Ответ на твой вопрос. — и закрыл за собой дверь. -- С тех пор, как они попрощались, Люмин видела капитана следующие три дня сонным и каким-то подавленным. Ещё через день Чайлд вовсе не спустился в камбуз, пропустив все приёмы пищи. Более того, вся команда была как будто бы в предболезненном состоянии: апатичные, сонные, безэмоциональные и бессильные. Михаил стоял у штурвала, но было видно, что он едва ли сосредоточен на курсе. Матросы, что должны были нести вахту то и дело вяло передвигались по палубе, смотря невидящим взором куда-то вдаль. Жизнь на корабле словно замерла. Сначала девушка приняла это за то, что многие устали после тяжёлого шторма или вообще, просто переутомились. Но, когда на пятый день Андрей не вышел из кубрика на кухню, Люмин по-настоящему испугалась. Мужчины вокруг неё теряли силы будто на глазах. Рано утром, так и не дождавшись матросов на завтрак, девушка пошла сразу к капитану, стуча в его дверь. — Чайлд! Чайлд, могу я войти? Это срочно! — но за дверью ничего не было слышно. Понимая, что медлить нельзя, девушка зашла в каюту самостоятельно, видя, как мужчина просто спит. — Эй… Чайлд… — она слегка потрясла его, — Чайлд, пожалуйста… — Мм? Ты? — он смотрит на неё сонным взглядом, не понимая, что девчонка делает в его каюте. — Что случилось? — Ты всё это время спал? — Люмин не верила в это, ведь прошли сутки. — Может… быть… — как-то несвязно ответил мужчина. — Чайлд, посмотри на меня. — она взяла его лицо в свои руки. — Команде плохо. Они не едят. Ты не ешь! У всех усталость! Может вы заболели, Чайлд! — блондинке было по-настоящему страшно от того, с каким безразличием сейчас смотрел на девчонку капитан. — В чём… проблема? — его спокойствие в столь отчаянной ситуации было ужасающим. — Вы с голоду умрёте! Чайлд! Тебе нужно к команде! Понимаешь?! — она слегка потрясла его, пытаясь сделать так, чтобы он проснулся. Но, казалось бы, капитана вообще не интересовало ничего, кроме сна. — Отстань. — он отмахнулся рукой от девушки, заваливаясь обратно на кровать. — Как ты можешь? — с глаз Люмин потекли слёзы. — Что же с тобой… — она села на пол, чувствуя, как ужас пробирает её до костей. Они посреди бескрайнего простора моря, где-то в недели пути от Инадзумы, но уже что-то случилось. «Что если все погибнут?» — с ужасом представила девушка, чувствуя как от рыданий становится ещё хуже. Представляя в голове картинку того, как мужчины на корабле, в том числе Михаил и Чайлд, умирают от голодной смерти, девушка резко встаёт с пола, глядя на спящего капитана. — Нет… Нет! Я не… не допущу этого! — она вытерла слёзы рукавом рубахи, намереваясь покинуть каюту. — Я обязательно приведу вас в чувство… Но сначала, нужно приготовить хоть что-то… Заходя в пугающий своим холодом камбуз, девушка вдруг посмотрела на тот самый столик, за которым ещё недавно они так уютно ужинали с капитаном. Чувствуя, как сердце болит от осознания того, что теперь только от девушки зависит жизнь каждого на этом корабле, она проходит в кухню, разжигая печь. «Сначала я накормлю вас… а потом посмотрим. Только держитесь, пожалуйста. Я обязательно спасу вас… Я не дам вам умереть… Только пожалуйста…» -- — Осталось совсем чуть-чуть… — Сколько же их там? Человек тридцать? — Кто знает, но идут прямо к нам. — Я так жду! Какое же счастье! — Потерпите. Не стоит торопиться. Они уже наши.