На борту девица!

            Пока юная секретарь записывала сказанное Герцогами, Люмин обдумывала тот факт, что сейчас на стороне Аякса не было никого, кто мог бы его защитить. Даже самого закона. Исходя из её небогатых знаний законодательства Снежной, капитан на все сто процентов являлся преступником. Более того, девушка сама лично видела то, как он убил Восьмую Фаворитку. Да что там, Люмин и сама почти прикончила её. Только вот поможет ли её признание в смягчении приговора возлюбленному?       — Тогда начнём. — холодный голос правительницы вернул блондинку в реальность, заставляя полностью сконцентрироваться на процессе начавшегося суда. — Секретарь, огласите пожалуйста ход заседания.       — Да, Ваше Святейшество. — девушка сделала шаг вперёд, оглашая регламент. — Уважаемые присутствующие! Ввиду экстренного собрания в период празднования национального торжества, следствие будет проведено в упрощённом порядке. После зачитанных мной позиций обвинения, слово будет представлено Великому Герцогу Дотторе по очерёдности звания, а затем и Великому Герцогу Пульчинелле. Выслушав сторону обвинения, Её Святейшество позволит обвиняемому выступить с ответным словом. Свидетелям не будет предоставлено право говорить. После окончания речи обвиняемого Её Святейшество вынесет свой вердикт. — услышав, что свидетелям не дадут возможности высказаться, Люмин по-настоящему запаниковала. Ведь Тарталья привёл её в Снежную именно как свидетеля того, что произошло на острове с артефактами. Даже исходя из логики и здравого смысла, шансов, что слов одного Аякса хватит для противостояния аж двум обвинителям, практически не было. — Если у присутствующих есть сомнения, касаемо начатого разбирательства, прошу огласить их.       — Почему вы… — на удивление блондинки, голос подала Тоня. — Почему вы не хотите послушать нас? — девушка смотрела на то, как по лицу рыжеволосой текут слёзы, но взгляд её был сосредоточен на Царице. Люмин понимала, что сестрице, в отличии от самой блондинки, нечего предоставить в качестве хоть какой-нибудь помощи брату, но то, как смело она не отводила своих глаз от человека, способного одним лишь своим словом распорядиться её жизнью, заставило пиратку вспомнить о тех силах, с которыми она встречала опасности во время плавания бок о бок с капитаном. Во всяком случае, взгляд разъярённой русалки в морской пучине был куда страшнее ледяного безразличия Царицы.       — Ваше Святейшество, разрешите мне выступить в качестве свидетеля! — сжав кулаки, блондинка обратилась к правительнице Страны Льда и Снега. — Я та, кто знает о судьбе Синьоры и…       — Нет! — резкий рык капитана раздался в ушах подобно грому. Девушка шокировано уставилась на мужчину, что сверлил её злым взглядом.       — Почему ты…       — Не вмешивайся. — чёткий приказ, подобный тысячам, что Люмин уже слышала от него. Только вот сейчас они были не на корабле, а Аяксу угрожала реальная гибель.       — Но!       — Тебе нельзя, Люмин! — рыжий вдруг понял, почему свидетелям не дали слова. Потому что свидетели были родственниками Аякса, а Люмин… Она была чужестранкой. И, если Царица узнает о том, что блондинка самолично сражалась с Синьорой и её отрядом бойцов, девушку будут судить как самого настоящего международного преступника. — Не при каких обстоятельствах! Не смей вмешиваться!       — Я тоже была там и…       — Тебе нельзя! Поняла?! — вырывая руку из захвата стражи, он показывает ей пальцами цифру два тыльной стороной ладони. Они искренне надеется, что по его злому взгляду и данному жесту, она, наконец, поймёт его и перестанет подставлять свою жизнь опасности перед правителем чужой страны. Пока мужчине вновь заламывают руки за спину, девушка судорожно пытается понять, что хотел ей сказать рыжеволосый.       — Ч-что? Два? — перебирая всевозможные варианты, Люмин вдруг вспоминает о давней договорённости между ней и капитаном о трёх желаниях. — Это что, шутка? Я не собира…       — Уважаемая гостья. — теперь уже девушку перебила секретарь. — Поскольку вы не являетесь участником процесса, вы не можете вмешиваться в процедуру. Более того, ваше вмешательство может быть расценено, как проявление неуважения или иных неправомерных намерений в сторону Её Святейшества, вследствие чего и народа Снежной в целом из-за вашего статуса «Визитёра».       «Так вот в чём дело». — блондинка в ужасе осознала. Из-за того, что как раз-таки она и являлась гостьей, она никак бы не смогла быть свидетелем Аякса, ведь дипломатические отношения между странами Тейвата и Снежной и без того напряжённые. Было бы странно, если какой-то чужестранке дали бы возможность выгораживать преступника со столь обширным списком обвинений. Их с капитаном план изначально не мог быть реализован. И теперь, Люмин не только не имела шанса защитить капитана, но и не могла даже пальцем тронуть хоть кого-нибудь, находящегося в этом зале, не поднимая межнациональный конфликт. Именно сейчас девушка жалела, что приехала в эту страну, прикрываясь своим титулом. Видимо она не зря уже так давно от него отреклась.       — Чёрт! — выругнулась про себя тихонько блондинка, сдерживая слёзы разочарования. Она понимала, что слёзы сейчас никак не помогут делу. Оставалось лишь верить в то, что всё будет идти по плану капитана.       — Раз со стороны обвинения и подсудимого нет комментариев, тогда прошу внимательно выслушать позицию обвинения. — секретарь перелистнула страницу и, чуть прочистив горло, принялась зачитывать вслух:       Согласно данным, поданным в дирекцию Его Светлости Первого Великого Герцога Пьеро, Его Светлость Великий Герцог Тарталья, в дальнейшем «обвиняемый», будет проходить в судебном разбирательстве по следующим статьям:       1. Пренебрежение обязанностями и регламентом должности Великого Герцога;       2. Убийство высокопоставленного лица страны — одного из избранных Фаворитов Её Святейшества Царицы Снежной;       3. Дезертирство;       4. Осквернение титула Великого Герцога и предательство доверия Её Святейшества Царицы Снежной.       — Прошу Его Светлость Великого Герцога Дотторе взять слово. — секретарь вежливо поклонилась и отошла назад, дабы не привлекать к себе внимание, записывая тезисно ход слушания.       Выслушав обвинения, капитан невесело улыбнулся, думая о том, что, по сути, ему можно было бы ещё пару статей накрутить. Просто, видимо, стороне обвинения это было не выгодно.       «Ха, и это всё? А как же причинение ущерба имуществу высокопоставленного лица страны, когда я взорвал к чертям твою грёбанную лабораторию? Или массовое убийство? Даже не знаю, можно ли сюда отнести тех несчастных детей или же часть армии Синьоры на острове? Можно хоть сам Галеон сюда приплести и добавить того сумерского полу-графа и подвязать национальный конфликт, сдобрив его разжиганием межнациональной розни!» — размышлял про себя Аякс. — «Видимо вы действительно очень старательно пытаетесь обойти стороной эту историю, что значит, у меня определённо есть шанс. Давай же послушаем, Доктор, какую изумительную чушь ты наплёл Царице». — Тарталья встретил вышедшего в центр Дотторе злым взглядом, показывая, что не собирается просто так сдаваться. Только вот эта ублюдская улыбочка, не слезающая с лица Второго Великого Герцога, не позволяла расслабиться ни на секунду. Всё же, коли сама Царица поверила словам этого мужчины, значит, как минимум, что-то логичное прозвучало из его уст ранее.       — Ваше Святейшество, коллеги и… — сквозь маску, закрывающую половину лица, увы, взгляда видно не было. Но Люмин чётко почувствовала неприятный холод, когда голова Второго Герцога повернулась в их сторону. — Гости. — мужчина будто бы специально сделал драматическую паузу, всё больше раздражая тем самым капитана. — К моему великому разочарованию, я был вынужден обратиться к Её Святейшеству, обнаружив, каким на самом деле недостойным человеком, с трудом подбирая слова, оказался сидящий перед нами… обвиняемый.       «Я бы с удовольствием похлопал бы твоему артистизму, сволочь, да только руки чутка заняты!» — чуть поёрзав зажатыми стражей руками, Аякс продолжил слушать «исповедь» Дотторе.       — Много лет, после дебюта обвиняемого, я никак не мог наладить работу с ним, хоть и Вы, Ваше Святейшество, лично поручили мне шефство над новоиспечённым Фаворитом. Мне жаль, что я не сумел оправдать ваших надежд, но не это было самым трагичным в этой истории. Именно последующие действия Тартальи побудили меня не оставаться в стороне и провести собственное расследование. Выяснилось, что избранный Вами, — мужчина обратился к Пятому Фавориту, — уважаемый Герцог Пульчинелла, новобранец, за которым вы были обязаны наблюдать и обучить его вести дела, соответствующие должности, не только не сумел справиться с ними, но и вовсе делегировал их выполнение второстепенным лицам, не относящимся к титулованному обществу. — несмотря на замечание Доктора, старик никак не отреагировал на это. Только лишь его сосредоточенный взгляд на фигуре выступающего говорил о том, что Пульчинелла раздражён столь вопиющим обвинением в собственной некомпетентности в качестве педагога и наставника. Таковым он себя явно не считал, но об этом пока никому не стоило знать.       — Я узнал это, когда Его Светлость Девятый Герцог посоветовался со мной, относительно отчётов, что стали приходить из благородного Дома Одиннадцатого. — выступающий оглянулся на Панталоне, который также, как и Пятый Герцог, не выражал никаких эмоций. Для Дельца могло быть крайне опасно что-либо подтверждать или опровергать. Поэтому-то он и выбрал позицию наблюдателя, стараясь вообще не вмешиваться в разбирательство. — Его Светлость Панталоне выразил мне свою обеспокоенность, касаемо оформления финансовых дел, поскольку именно я являлся на тот момент назначенным компаньоном для Тартальи. Помнится, тогда я попросил у Девятого Фаворита терпения и снисхождения для молодого Герцога, надеясь, что Одиннадцатый научится, всё же, грамотно исполнять свои обязанности.       «Он же несёт полную чушь! Если Аякс и правда сразу же после дебюта бежал из страны, то Его Светлость прямо сейчас обманывает Царицу!» — Тевкр в ужасе слушал то, как его непосредственный начальник описывал ход несуществующих событий. И от собственной беспомощности и абсурдности обвинения сжимал кулаки в бессилии, стараясь внимательно слушать всё, что в дальнейшем прозвучит из уст этого человека, которому юноша раньше столь отчаянно верил. Сейчас уже Тевкр не мог поверить, что действительно всеми силами цеплялся за Второго Герцога, рассчитывая отыскать брата.       — Однако, этого не произошло. С каждым годом мы получали документацию, которую приходилось корректировать или отправлять на доработку. Сам же Одиннадцатый перестал появляться в обществе, игнорируя национальные торжества и Церемонии совершеннолетия Великих Герцогинь Коломбины и Сандроне, что вызвало ряд подозрений с нашей стороны. Поэтому, связавшись с ещё одним благородным Домом Великой, ныне покойной, Герцогини Синьоры, мы решили начать собственное расследование. Результаты нас поразили настолько, что мы решили не отправлять их на рассмотрение в высшую инстанцию Её Святейшества, пока не предоставим доказательства и самого обвиняемого в страну. Ведь, отрекаясь от немилой обвиняемому должности Одиннадцатого Герцога, он бежал из страны оставив все дела и свою родину. — вновь драматическая пауза и снова Аякс искренне старается держаться, чтобы не съязвить каким-нибудь нелицеприятным комментарием. Держался он исключительно ради своего благородного облика перед Царицей, понимая, что после всего этого шоу именно ей вершить его судьбу, а не клоуну Дотторе.       — Когда мы узнали об этом, было уже слишком поздно, чтобы вернуть беглеца незаметно. Мы понимали, что узнай об этом вопиющем происшествии кто-либо, авторитет всех Фаворитов, как и самой Её Святейшества Царицы, будет подорван, а на искупление своей вины перед народом нам всем бы понадобилось немало усилий и лет. Именно поэтому, Её Светлость Синьора, искренне переживающая за родину и своего повелителя, отправилась следом за Тартальей, чтобы вернуть изменника и заставить ответить за свой грех перед лицом правосудия Снежной. Только вот… Наша Героиня так и не вернулась. Зато вернулись её солдаты и сам Тарталья, наглым образом посмев снова войти в этот зал на своих ногах, так ещё и просить аудиенции у Её Святейшества, чьё доверие он предал. — заканчивая свою речь, Доктор снова обратился к Царице.       — Ваше Святейшество, все данные по расследованию я передал коллеге Великому Герцогу Пьеро. Я в очередной раз приношу свои искренние извинения за то, что позволил подобному случиться, а также за то, что ранее не поставил вас, Ваше Святейшество, в известность. Клянусь, что мы искренне старались сделать всё, чтобы никто не узнал о позоре, что нанёс нашей репутации этот человек, а посему, прошу вас о милости проявить снисхождение к моему подчинённому, родному брату изменника, Тевкру. — в этот момент все находящиеся в помещении люди обратили своё внимание на шокированного юношу в стороне в окружении стражи.       «Чёрт! Не трогай его!» — глаза Аякса расширились, видя, как младший брат напуган происходящим.       — Я взял этого талантливого юношу под свою опеку, предложив работу ассистента. Сегодня его официальный дебют, после которого я намеревался подать Вашему заместителю, Великому Герцогу Пьеро, прошение на должность адъютанта. — и только вот Доктор почему-то умолчал, что они с Тевкром договаривались о должности адъютанта именно для Одиннадцатого Герцога. Видимо, этот человек рассчитывал, что юноша не посмеет вмешаться в разбирательство над Тартальей, стремясь занять административную должность при дворце Царицы.       — За сим, моё слово окончено. — развернувшись, он вернулся на своё место рядом с Девятым Фаворитом, наслаждаясь тем, как убедительно рассказал свою версию событий, изящно обойдя территорию собственных интересов. Ещё и благородно позволил Синьоре занять свою нишу среди героев отечества в глазах Царицы. Да, Дотторе в своих глазах был великолепен.       После небольшой паузы, вызванной тем, что секретарь дописывала показания Второго Герцога, та вновь вышла ближе к правительнице, готовясь объявить следующего выступающего.       За время рассказа Герцога Люмин успела уже пожалеть, что они с Аяксом не смогли придумать более эффективных методов переговоров, чем абсолютно слепое следование закону и формальностям обращения к правителю страны. Возможно нужно было напролом идти сразу к Царице, воспользовавшись эффектом неожиданности, не дав Дотторе состряпать настолько правдоподобную историю. Теперь же, когда его «сборник сказок» был подтверждён некоторыми фактами и, возможно даже, какими-то вещественными доказательствами, рассказ Тартальи о глазе порчи может быть вовсе не услышан.       — Прошу Его Светлость Великого Герцога Пульчинеллу взять слово. — громко огласила секретарь, вновь отходя в строну.       — Моё искреннее почтение Вам, Ваше Святейшество. — старик выполнил небольшой поклон Царице. — Коллеги. — а здесь даже не удосужился кивнуть. Далее, не собираясь более никого приветствовать, Пульчинелла приступил к собственному рассказу, чем несказанно интриговал Тарталью.       «Ну же старик, спустя столько лет… Покажи мне своё истинное лицо». — думал Аякс с толикой грусти. Несмотря на то, что Пятый всегда был ненавистен молодому Герцогу, Пульчинелла был единственным, помимо Михаила, кто продолжил растить юнца, вроде бы даже как-то заботясь о нём. Нагружал работой, постоянными уроками, тренировками, но… был рядом. И от осознания того, что даже когда рыжий вновь, по прошествии восьми лет, решил довериться Пятому, тот чётко обозначил свою позицию и не встал на его сторону. Досадно.       — Я бы хотел начать свой рассказ с того, что полностью подтверждаю факт дезертирства Одиннадцатого из страны и преступную халатность в отношении престижа должности Великого Герцога. — данное заявление крайне удивило Панталоне, который абсолютно точно был уверен, что старик никак не связан с альянсом Доктора.       — Кто бы мог подумать… — с сарказмом проговорил про себя капитан.       — К сожалению, несмотря на мои старания, я не смог вырастить достойного приемника титула Одиннадцатого Великого Герцога Тартальи, за что искренне раскаиваюсь перед лицом Вашей Светлости, поручившей мне данную миссию. Мальчишка подвёл не только моё доверие, Архонты со мной, что уж там. Он предал свою родину и государство, когда решился на столь омерзительный и недостойный гражданина Снежной поступок.       «Что-то ты разошёлся… Мало я тебе кнопок на стул подкладывал, ох мало…» — Аякс криво ухмыльнулся.       — Я был крайне раздосадован, когда вокруг предоставляемой документации от Дома Одиннадцатого поднялся шум, ведь, сам единолично обучал этого юношу работе Герцога. И, как заметил мой коллега, Великий Герцог Дотторе, — мужчина чуть развернулся на Доктора, видя его хищную улыбку, — я действительно должен был проследить за исполнением обязанностей моим воспитанником.       Второй Фаворит совершенно не понимал, с чего вдруг Пульчинелла решился столь откровенно признавать собственные ошибки, но это определённо играло ему на руку. Теперь уже ни у кого не должно было остаться сомнений, что на одного Великого Герцога сегодня в правительстве Снежной станет меньше.       — Однако. — сказал вдруг Пятый, а Аякс с подозрением посмотрел на него. — Как наставник, я не мог бы спокойно оставить как есть столь вопиющий позор собственного имени. Я выразил свою обеспокоенность и попросил Девятого показать мне те отчёты, что приходили от Дома Тартальи после его дебюта. Должен признать, качество действительно было низким, чего я совершенно не ожидал от юнца, в которого я вложил все свои силы, если не душу.       Пульчинелла блефовал. Никого он не просил ничего показывать. Он просто взял за основу рассказ Доктора и немного переиначил его, чтобы было правдоподобно. Сам Пятый так или иначе ознакомился с документацией, которую ещё первое время, примерное спустя пять месяцев после дебюта Одиннадцатого, в его дом направляли секретари Тартальи на автомате. Ведь Пульчинелла контролировал обучение Аякса, заставляя делать документацию в двойном экземпляре, чтобы удостовериться, что в отчётность пойдут бумаги идеального качества. Сравнить одно с другим было не сложно. А вот когда Пятый перестал получать бумаги, понимая крах своих методов обучения, он и заподозрил неладное. Но Одиннадцатый, вступив в свои полные Герцовские права, более не отвечал на письма и запросы Пульчинеллы, полностью игнорируя усилия старика помочь наглому юнцу. От того-то сам Пятый вскоре сам оставил попытки навязаться к нерадивому ученику, самолично сняв с себя обязательства по исправлению документов Герцога. Однако же… Теперь многое изменилось после визита Аякса в дом Пятого Фаворита спустя эти долгие восемь лет.       — Скажу больше, я обучил юного Герцога определённой счётной схеме, позволяющей грамотно распоряжаться бюджетом. Это схему разработал я сам и использую для отчётности перед Его Светлостью Девятым в работе своего благородного Дома.       Никто из присутствующих не догадывался о том, с чего вдруг Пульчинелла решил похвастаться собственными разработками, кроме самого Девятого, который осознал вдруг, что именно старик имел в виду. Это сулило их с Доктором сговору серьёзные неприятности.       — И крайне был удивлён, когда в бумагах, после, собственно, дебюта Тартальи, более не обнаружил той корреляции, которую должен был. — это был поворотный момент. Голос Пульчинеллы был твёрд, а взгляд остро смотрел прямо на маску Дотторе, на лице которого более не было и тени улыбки. Панталоне также был собран и чётко сфокусирован на том, что же ещё будет говорить старикашка. И, следуя из сосредоточенного взгляда сиреневых глаз, по-настоящему опасался неожиданных заявлений.       Однако главным было не это. Тарталья, что сидел всё это время, разочарованно слушая бубнёж нелюбимого учителя, вдруг почувствовал то, что никогда ранее не ожидал бы получить от Пятого в присутствии других Герцогов — поддержку. Конечно, это было как и всегда в духе старика, что любил занудствовать нравоучениями, используя исключительно метод «кнута и пряника». Как и сейчас, когда он действительно признал, что Аякс нарушил законодательство Снежной, но, похоже, что суд предстоит теперь не только ему. Видимо, прийти к учителю спустя столько лет было, всё же, хорошей идеей. И эта мысль заставила капитана крайне внимательно наблюдать за тем, что же будет происходить дальше.       — Что вы имеете в виду, Герцог Пульчинелла? — неожиданно голос подала Царица, строго наблюдая за тем, как происходит процесс обвинения. Единственное, что вызвало в ней интерес, так это момент с расчётами, ведь, как признавала сама правительница Снежной, Пятый Фаворит был идеальным представителем исполнительности и трудолюбия, когда дело касалось документооборота. Именно по этой причине она просила его тогда стать учителем для юного Тартальи.       — Ваше Святейшество, должен вам также признаться, что незадолго до национального торжества, обвиняемый посетил моё Герцогство, передав мне все бумаги своего Дома за последние восемь лет. Естественно, так как всё это время этот мальчишка, — на этом слове Аякс в очередной раз будто физически почувствовал подзатыльник Пульчинеллы, которые тот то и дело раздавал юному Герцогу за любую провинность, старательно выбивая всю ту информацию из головы юноши, которую сам же пытался в неё поместить, — игнорировал мои попытки связаться с ним, я заподозрил что-то неладное. — Доктор и Делец будто бы синхронно сжали кулаки.       — Дело в том, что многие Герцоги, как вы знаете, именно по моему наставлению, ведут документацию своего Дома в двойном виде, чтобы в случае чего предоставить более верные расчёты. Однако обвиняемый предоставил мне бумаги двух абсолютно разных копий. И это при том, что каждый из дубликатов отчётов уже был забран Его Светлостью Девятым Фаворитом. И того, мы получаем по две копии двух разных отчётов.       — Что за чушь? — неожиданно подал голос Дотторе.       — Ваша Светлость, прошу вас не… — секретарь постаралась сделать замечание Второму Фавориту, но, когда тот резко обратил на неё своё внимание, девушка почувствовала неуверенность, заканчивая фразу гораздо тише. — Не вмешиваться в очередь другого Герцога.       — С вашего позволения, я готов выдвинуть встречное обвинение. — Пульчинелла взглянул на Царицу, что холодным взглядом смотрела на начинающийся бардак.       — Говорите. — Люмин затаила дыхание. Она не слишком разбиралась в том, что происходит из-за специфики работы Герцогов, но одно было понятно точно, каким-то образом этот мужчина помогает капитану.       — Я нахожу неправомерными действия моих коллег, что нарушили процедуру документооборота. Как я и говорил, после визита моего подопечного в резиденцию, я ознакомился с теми бумагами, что он мне предоставил. Что странно, но я не только не нашёл всё той же корреляции сумм, которая должна выходить при более точных расчётах данных, но и в двух дубликатах были разные адресаты поступления. В одних бумагах, как и следовало, это были резиденции банка Северного Королевства, подучётные Его Светлости Панталоне, а в других… Это были назначения на имя Второго Герцога Дотторе! — эта фраза была брошена настолько громко, что, казалось бы, будто бы срезонировала от стен, доводя до каждого присутствующего мысль о том, что в скандале замешана сама сторона обвинения. И это означало только одно — процесс не сможет быть завершён так, как предполагалось изначально и Тарталье как минимум будет назначено дополнительное судебное разбирательство. В конце концов, обвинение одного Герцога в другом было слишком громким скандалом. А на сегодня этих обвинений было достаточно. И это подтверждалось тем, что в комнате как-то заметно похолодало.       — Думайте о чём говорите, Пульчинелла! Без должного доказательства ваши слова я не могу расценивать иначе, как прямое оскорбление мне и моему дорогому коллеге, а также чести Герцогского имени, данного нам всем нашей повелительницей, Её Святейшеством. — стоило отдать Дотторе должное — он старался сохранять лицо, хотя внутри всё пылало от гнева.       — Ох, голубчик, доказательств у меня предостаточно, учитывая, что мой безалаберный ученик, всё же, успел поведать мне тайну своего внезапного исчезновения, на секундочку, датированным восемью годами ранее, что очень сильно расходится с высказанной Вами версией событий. Честно признаться, я до сих пор не могу прийти в себя от шока, вызванного этой историей.       «Чего?!» — сам Тарталья был в шоке, поскольку ничего такого он и близко не выговаривал Пятому Фавориту. «Что же ты… А?» — как только Аякс посмотрел на Пульчинеллу, то увидел, что тот абсолютно уверен в себе.       На самом же деле, старик снова повторил свой трюк, ловя оппонента на лжи, подкидывая ему свою очередную уловку блефом. Пятый так и не узнал от Аякса о том, что же случилось восемь лет назад, но был искренне уверен — это что-то очень похожее на вескую причину. И теперь всё будет зависеть исключительно от того, что расскажет сам обвиняемый. Ведь, если Тарталья действительно поступил так и оставил родину только из-за скуки и желания насладиться молодостью, то у Пульчинеллы будут серьёзные проблемы. Но вот беда для самого старика: он верил своему ученику, хоть и да, сам же и признавал, что не слишком баловал его вниманием. Всё же, его задача была учить, а не заботиться.       — Да как ты смее…! — только Доктор порывался вмешаться, чтобы не дать Пятому испортить собственные планы, как вдруг Герцог замедлился, видя, как из его рта вышел пар.       В просторном зале и без того было прохладно, но сейчас у присутствующих прошли мурашки по коже от колкого мороза, ощущаемого каждой клеточкой тела. Видимо, так сама стихия старалась умерить пыл двух Герцогов.       Все как один смотрели на женщину, что вдруг грациозно поднялась со своего трона и развернулась.       — Достаточно. — её взгляд по-прежнему был строг и холоден, а на лице не отображалось ни одной эмоции. Только вот по тону голоса Герцоги ясно ощутили, что их повелитель не иначе, как в бешенстве. И ей было на что злиться.       — Ваше Святейшество, это не… — Доктор попытался ещё раз предпринять попытку поговорить.       — Я сказала: достаточно. — от того, что сейчас происходило подле царского трона, стражники чувствовали беспокойство. Аякс ощутил это на себе, чувствуя, как ослабла хватка охраны на его руках. Видимо, доблестные воины были готовы защищать своего повелителя даже от назначенных ей же Великих Герцогов.       — Мы переходим к обвиняемому. — вмешиваясь в процесс, она повернулась и, глядя прямо на Тарталью, произнесла: — В зависимости от сказанного тобой, я приму решение не только касаемо твоей жизни, но и жизни твоих близких, что находятся здесь. Да не очернит ложь твои уста, Одиннадцатый. — несмотря на все обвинения, что были зачитаны в этом зале, именно сейчас Царица обратилась к капитану как Фавориту, показывая, что хочет услышать правду, которую он, как непосредственный подчинённый своей госпожи, обязан предоставить с присущей ему Герцогской честью.       Когда Аякс почувствовал, что его отпустили, позволяя подняться, он размял свои руки, готовясь к тому, для чего вернулся в Снежную. Он ещё раз оглянулся на напуганного брата, взглянул на не менее напуганную сестру и… наткнулся на уверенный взгляд столь родных золотых глаз. Да, это мгновение, казалось бы, будто оставило этих двоих наедине. Словно в столь просторном зале более не существовало ни Герцогов, ни стражи, ни даже самой Царицы. Только они. И то, как девушка на него смотрела, напомнило о том самом их бое на палубе корабля, когда Люмин впервые уложила капитана на лопатки. Тот самый взгляд, за который он и полюбил эту девчонку.       — Я верю в тебя. — прошептала одними губами девушка, понимая, что сейчас это всё, что она может дать возлюбленному.       «Я знаю, девчуль~» — усмехнулся про себя рыжий и, поднимая серьёзный взгляд на повелительницу Страны Льда и Снега, произнёс:       — Так выслушайте же мою исповедь, Ваше Святейшество.              Этого в планы Дотторе не входило. Он искренне рассчитывал, что после услышанного Царица даже не взглянет на обвиняемого, не то что даст ему слово. Максимум, будет слушать всё, что скажет обвиняемый исключительно через призму правды Доктора, не воспринимая бред подсудимого всерьёз. Однако, «благодаря» Пятому Фавориту, всё обстояло куда хуже. Мальчишка уже готов был поведать обо всём, что ему известно, тем самым, как минимум, озадачив повелительницу Снежной, а значит, поставив под сомнение слова и в целом авторитет своего Второго Фаворита. И, может быть, на словах в это было бы трудно поверить, если бы наглец всё-таки не заимел себе самый чистейший образец глаза порчи, с потерей которого Дотторе уже успел смириться. Дело было дрянь.       — Довожу до Вашего сведения, что восемь лет назад я действительно покинул страну, отправляясь в бегство после Церемонии своего совершеннолетия. — с каждым словом паника внутри головы Доктора всё усиливалась, а голоса, появившееся в мыслях, мешали сфокусироваться на происходящем.       «Это провал! Ха-ха-ха-ха! Мы провалились!» — голос второго клона врезался в голову.       «Нужно менять стратегию» — спокойный голос первого клона нисколько не придавал уверенности.       «Заткнитесь!» — пытался сосредоточиться Дотторе.       «А я говорил! Давай убьём эту суку? И деда тоже! Всех их, ха-ха-ха!» — безумие будто растекалось по венам Фаворита, приятно согревая мыслями о собственном превосходстве.       «Не имеет значения, что скажет этот поганец. Царица уже не доверяет нам» — первый клон бил фактами, попадая прямо по гордыне Герцога.              — Ваше Святейшество, я действительно поступил так и да, именно я убил Великую Герцогиню Синьору, посланную Доктором за моей головой.       «Аякс, зачем ты…!» — Люмин не понимала, зачем он признаётся ей в этом.       «Братец! Как же так…» — шокировано думала Тоня, не веря, что её брат на такое способен.       «Мальчик мой, что же ты наделал…» — разочарованно подумал Пульчинелла, не веря, что это и правда сделал Фаворит.       «Он сейчас всё расскажет! Он сейчас всё расскажет!!!» — паникующий голос клона мешал настолько, что Доктор был готов пронзить себе голову тем же мечом, что был наставлен на стоящего внизу рыжеволосого одним из стражников.       — Но я вернулся сюда, чтобы защитить свою семью от преступника, ответственного за более тяжкие преступления перед народом и человечеством в целом, чем мои разборки с алчной Герцогиней!       Тишина в зале ощущалась хрустом нарастающего на стенах морозного налёта. Царица перевела взгляд на Фаворитов, среди которых отчётливо выделялась бледность Девятого Герцога и раздражение Второго. Вновь обращая своё внимание на обвиняемого, женщина делает несколько шагов вниз по ступеням, приближаясь к Тарталье.        — Объяснись. — казалось, терпение Царицы было на пределе. Запутанность ситуации с обвинениями с разных сторон никак не позволяла разобраться и найти истину. Если бы сейчас здесь не было столько народу, а в соседней зале не происходило бы столь масштабное празднество, правительница Страны Льда и Снега прямо здесь бы устроила всем Герцогам трибунал. Ещё никогда Царица не чувствовала себя столь разгневанной из-за того, что её Фавориты вытворяли что хотели: один сбегает из страны, убив свою же коллегу, второй прибирает к себе имущество первого, а третий так вообще вроде бы как не при делах, но при этом заверяет фальшивую документацию, проворачивая за спиной своего монарха финансовые схемы. Царица злилась. и прежде всего на саму себя что своей слепой верой и любовью к избранным Фаворитам допустила этот фарс, который наблюдали не только её подчиненные, но и гости.       — Я вернулся и обратился к Вам с официальной аудиенцией, не боясь кары закона Снежной, чтобы показать вам это. — капитан достаёт из внутреннего кармана глаз порчи, что тускло отсвечивал фиолетовым блеском.       «Он сделал это! Сделал это!» — в голове Дотторе вновь раздался безумный смех, выводя «оригинал» из себя.       «И сколько ещё мы собираемся ждать?» — разумный вопрос от первого клона.       — Что же это? — проговаривает тихо Пульчинелла, пытаясь присмотреться к тому, что держал Тарталья в своей руке.       «Глаз порчи…» — вспоминая о том, в каком состоянии находился капитан, используя запретную силу, блондинка волновалась за то, что Тарталье могут приказать доказать пагубность влияния бесчеловечной технологии. Она никогда бы не хотела бы видеть больше Аякса в том обличии мерзкого монстра, ужасающего своей силой и безумием.       Сам же Аякс, глядя в лицо Царицы, искренне надеялся, что его план сработает. Всё было просто — он пошёл ва-банк. Если женщина удивится и спросит его о том, что это за предмет он ей демонстрирует, то догадки рыжего относительно государственной измены Дотторе будут подтверждены. Но, если госпожа никак не отреагирует, а тем более постарается снизить интерес присутствующих к данному артефакту, то дело будет плохо. К счастью, Её Святейшество произнесла именно те три слова, который так ждал от неё услышать мужчина:       — Что это такое? - холодно смотрела она на нечто, напоминающее глаз бога.       «Пора!» — хором скомандовали оба голоса в голове Дотторе и раздался взрыв.