Мимолётное касание

Высокие своды угрюмой пещеры нехотя впускали в свои владения слабенькие дрожащие лучики света. Полупрозрачными стрелами они вонзались в исклёванные временем спины песчаных стен. Строгие лики монументальных строений периода позднего правления царя Дешрета, казалось, следили за каждой песчинкой, что была удостоена чести терпеть на себе их взор. Образ Анубиса – стража весов, славящегося своим беспристрастием, во многом использовался в архитектуре забытых Архонтами храмов давно отдавшего Селестии душу царя. Но сейчас величественные постройки давно поглотила пустыня, годами прявшая кокон из мягкого песка могучим камням. Стирался в порошок былой блеск и удаль некогда процветающей цивилизации, и храмы всё глубже и глубже погружались под землю, пока не осталось на поверхности лишь море песка под раскалённым солнцем. Кто знает – были ли в этих местах пещеры ранее, или это результат обвалов породы глубоко под землёй – но сейчас пыльные вздохи этого места слышат лишь изредка забредающие сюда Пустынники, да местная живность, резвящаяся вокруг крошечных прохладных луж на самом дне песчаной пещеры. - Вот эту статую будто и правда создавали с тебя, - прорезал пыльную тишину звонкий голос Люмин, эхом прокатился по каменному залу и исчез в мягких песках. Высоко задрав голову, девушка всмотрелась в каменную маску шакала. Пара шагов – и хрупкие ножки оступились на неровном полу, Люмин закачалась, теряя равновесие, а на лице хмурой тучкой застыл испуг. - Осторожнее, - спокойно сказал Сайно, мягко придержав Люмин за спину. – Я уже думаю, что мы зря сюда отправились. - Ну пожалуйста… - блеснула глазками девушка, мягко прикоснувшись к округлившемуся животу. Бледно-голубая ткань её нового платья закачалась, словно от слабого ветерка. Сайно тут же накрыл её ладони своими. Ещё бы, в её положении вот это вот «ну пожалуйста» превращалось в неоспоримый аргумент, и отказы не принимались вовсе. Люмин любила собирать дендрокулы – и недавно кто-то подарил ей новый камень эха взамен разбитого старого. Сайно всё удивлялся, каким образом она умудряется терять, ломать или выводить из строя такие надёжные механизмы ровно после одного использования – но оно то и неудивительно. Грозный генерал махаматра, наводивший ужас на недобросовестных учёных Академии и вызывающий благоговейный трепет у матр-новобранцев, легко таял от одного взгляда любимой Путешественницы, что сейчас была на шестом месяце беременности. И, при этом, не уставала ещё брать поручения в гильдии, бегать по пещерам и драться с плесенниками, добавляя седых волос в серую гриву Сайно, благо тот был светловолосым и виду о своих переживаниях не показывал. В последнее время стоять за себя ей было уже сложнее – но девушка и не думала сворачивать бурную деятельность. Да и зачем – если махаматра везде старался её сопровождать. - Ещё не хватало, чтобы с тобой что-то случилось, - вздохнул Сайно, провёл рукой по щеке девушки. Взгляд остановился на молящих глазах – будто найти этот дендрокул это самое главное, что надо сделать в жизни. – Жена… Люмин поморщилась. - Всё никак не привыкну, - склонив голову, она мило скривила губки. – Звучит так, будто я веду себя неподобающе. Естественно, серьёзное слово «жена» использовалось только в самых крайних случаях, дабы подчеркнуть особый статус Люмин в сердце генерала, но девушке больше нравилось, когда супруг звал её по имени. - Как бы ты себя не вела, для меня это будет подобающе, - усмехнулся Сайно. – Пойдём. Он крепко взял её за руку, искоса поглядывая на камень эха дендрокула. Стрелка смиренно указывала направление, едва качаясь на своей оси в такт их шагам. Наконец, они вышли из храма, и камень эха вёл их дальше и дальше по песчаной дороге. Расщелина с осыпающимися стенками всё не думала заканчиваться, но механизм упрямо показывал вперёд. Пыль золотом летала в лучах солнца, кружевами расстилалась, куда ни посмотри. Где-то далеко внизу пищали плесенники, хлюпаясь в прохладной водичке. Люмин засмотрелась на них – издалека кажутся такими славными. Внезапно Сайно остановился. Обернулся на те руины, из которых они вышли – вдалеке послышался непонятный шорох, который Люмин пропустила мимо ушей. - Что случилось? – спросила девушка, озабоченно уставившись туда же, куда смотрел её муж, но он не ответил, продолжая всматриваться в плохо освещённый проход. Девушку настораживало его поведение, но махаматра обернулся к ней: - Не знаю… Может, показалось, - коротко ответил Сайно в своём обычном генеральском тоне. - Может, в другой раз найдём? – забеспокоилась Люмин. – Иди вперёд. Быстро заберём дендрокул и вернёмся домой. Ещё несколько десятков бесшумных шагов Путешественница медленно прошла в напряжённой тишине. Да, это будет последний дендрокул –капризы не стоят того, чтобы пострадал их ребёнок под её сердцем. И как она раньше не задумывалась об этом? Шесть месяцев Сайно носил её на руках, и счастье в его глазах было тем же, что и в день их свадьбы. Вся Академия… Да что там, весь Сумеру ликовал – женится сам генерал, что непосредственно участвовал в освобождении Дендро Архонта, годами поддерживал порядок и был очень уважаемым в своих кругах человеком… Да ещё и невеста – та самая Путешественница, что спасла Мондштадт, чьи подвиги и слава бежали впереди неё… Сайно кружил Люмин, трепетно прижимая невесту к себе, и каждая девушка мечтала оказаться на её месте. Детишки кричали, разбрасываясь рисом, за букет невесты разразилась настоящая битва, и весь город гулял на их свадьбе – малая властительница Кусанали почтила за честь провести церемонию венчания. Впервые за много лет в Сумеру прибыли делегации из стран Ветра, Молнии и Камня – даже Чжун Ли, лукаво подмигнув Люмин, скрылся в толпе, не решившись показаться на глаза другим Архонтам. Казалось, все-все-все приехали, чтобы поздравить жениха и невесту в их самый счастливый день… Но это было не так. Был лишь один человек, что не радовался этой свадьбе. Глупо забив эгоистичный порыв глубоко в груди, он отправился искать очередное порождение зла, чтобы согнать злобу и разочарование, вогнать свою боль копьём в тело демонического создания… Шипя, забыть, вышвырнуть из своей головы милый облик девушки, что навсегда запала ему в душу чуждым тёплым чувством… Сяо сражался, падал, и поднимался вновь и вновь, не думая о том, что он делает, не сожалея, не вспоминая… Не позволив себе даже краем взгляда коснуться нежно любимой девушки, что сейчас танцевала первый танец в прекрасном свадебном платье… Что сейчас клялась в верности, преданно смотря в глаза не ему… Чёрная кровь брызгала из тел поверженных врагов, но так было даже лучше – зловонный смрад путал мысли, не позволяя глупым чувствам подобраться к нему… Сквозь скверну и ярость слабым огоньком светилось для охотника на демонов счастье Люмин, но он заставил себя отвернуться, снова кинувшись в водоворот сражений… «Глупый якса, на кого ты стал похож», - думал про себя Сяо, представляя, как бы над ним сейчас потешалась генерал Огнекрыса Индариас. «Ты сам знаешь, что сейчас правильно», - вдруг вспомнились ему слова Меногиаса, спокойного и рассудительного Гео яксы. Но в груди жалось непонятное чувство, от которого щипали уголки глаз. С рыком вгоняя во врагов копьё, с невероятной жестокостью убивая врагов, Сяо и сам задумался – зачем ей такое чудовище? Что он может ей дать? Приползти, словно израненное животное, после кровопролитной битвы, и принести на себе запах погибших Архонтов в общий дом? Или покидать каждую ночь, заставлять спать в холодной постели, не зная, вернётся он или нет? Генерал, безусловно, богат, молод и явно больше подходит на роль мужа… Мысль о генерале вспышкой разорвалась в голове у Сяо, что взревел и рассёк голову бесноватого порождения одним ударом. Чёрные мозги вылетели наружу, заляпав яксу с головы до ног, но тому было всё равно. «Иногда ненавижу, когда ты такой», - как-то сказала Бонанас, окатив водой извазюкавшегося в останках Алатуса. – «А иногда это спасает мне жизнь» Как бы посмотрел на это Моракс? Не тот, что сейчас беззаботно смаковал отборный сумерский чай на свадьбе, а тот, под чьим началом Сяо веками изничтожал зло? Что бы сказал, учуяв слабость у яксы глубоко в груди? Что он размяк? Или что его уже с концами пожрала скверна, и он сходит с ума? «Помни, за что ты сражаешься, Алатус», - громовыми раскатами в голове пророкотал Босациус. – «Не позволяй злу проникнуть в твоё сердце» «Сердца теперь там просто нет», - решил Сяо, опустившись на землю после тяжёлой битвы. Не то, чтобы руки тряслись от усталости, а мышцы ныли от боли - нет… Просто внутри чёрной пустотой горело то, что ещё недавно замирало при виде Люмин, которой он так и не удосужился сказать хоть что-то толковое, молчаливо провожая её угрюмым взглядом. Девушка считала, что Сяо её, мягко говоря, недолюбливает – ведь так зыркал исподлобья на неё только якса, с которым она сталкивалась на дорогах Ли Юэ. Почему, ну почему так? Зачем он влюбился, как глупая птица влюбилась в море, чтобы навсегда утонуть в нём? Архонты даровали ему дурацкое подобие эмоций, что бушевали внутри, будто ураган, и не угасали ни на миг? Время от времени Сяо чувствовал, что она радуется – и тогда в его душе тоже расцветала цветами радость, а иногда, когда она плакала – и он грустил вместе с ней… Затем Путешественница исчезла с виду. Говорили, что она отправилась в далёкий край – и пусть Сяо с замиранием сердца ждал, что она вот-вот позовёт его, родные губы так и не прошептали заветное имя…

***

- Ты не устала, Люмин? – спросил Сайно, смотря, как покачивается фигура его любимой жены. С каждым днём ей всё тяжелее – и как бы не пытался молодой человек это скрыть, но чем больше становился её живот, тем сильнее ему хотелось её обнять и никогда-никогда никуда не отпускать. Чем он и занимался большую часть времени, до очередного «ну пожа-а-а-алуйста». - Ещё немного осталось, - хмыкнула девушка, не привыкшая устраивать привалы. Камень эха потихоньку начинал вибрировать – а это верный признак того, что дендрокул уже где-то рядом. - Нет, так не пойдёт, - заявил Сайно, усаживая жену на плоский камень рядом с большим кактусом, что цвел необычными красными цветами. – Давай отдохнём. Я устал! - Ты… Устал? – рассмеялась Люмин, окинув взглядом крепкого статного парня, на которого засматривалась вся женская половина деревни Аару, когда он там появлялся. С опаской, но всё же… - Да, - улыбнулся он. – Просто валюсь с ног, как будто як, которому ноги связали. Люмин фыркнула. Ох уж эти шуточки… - «Как будто як, которому ноги связали» - отличное описание, ге-не-рал, - процедил сквозь зубы невесть откуда взявшийся громадный Пустынник. Высокий человек с повязкой на левом глазу, опасно оскалившись, вальяжно поиграл мышцами и размял шею. Выставляя напоказ нарочитую расслабленность, в укор ослабившему своё внимание Сайно, что напрягся, словно тетива, мгновенно прикрыв собой жену. Люмин в испуге замерла, проклиная себя и сегодняшний день… Практически бесшумно ступая по песку, наёмник лениво захлопал в ладоши, и из-за барханов, валунов и невидимых доселе расщелин полезли его подчинённые – и разномастные вояки, обмотавшись с головы до ног красными тряпками, выставили копья в сторону Сайно. Тот нахмурился, не показывая эмоций – базовый приём матр, которым непозволительно проигрывать в битвах из-за условной привязанности к кому-либо. Но в голове шестерёнками тревожно ворошились мысли – незавидное положение... - Чего тебе надо, Рази? – прорычал махаматра, сжав в руке копьё. - А ты как думаешь, пустынная псина? – развёл руками здоровяк. – У нас заказ. Мы всего лишь его исполняем. - Не говори мне, что забыл, кому обязан своей чёртовой жизнью, - твёрдо стоя на ногах, заявил Сайно. Тянул время? Старался не смотреть на девушку, что сжалась на камне, выставив колени и прикрыв тканью живот? Бедная Люмин часто дышала. Сайно заслонил её собой, но Пустынников было очень много – как им справиться с отрядом вооруженных крепких мужчин? Да ещё и она со своим животом куда годится? Сколько муж уговаривал её сидеть дома и беречь себя – всё пролетало мимо ушей! Защитница Мондштадта, Почётный рыцарь Ордо Фавониус, Спасительница Ли Юэ и приближённая Электро Архонта сейчас дрожала, словно листик на ветру… Но дифирамбы и титулы не помогут ей сейчас, сколько их не перечисляй – и в такую глушь никто не примчится на помощь… Неужели им заказали Сайно? По сердцу лезвием полоснула ужасная мысль, но Люмин силой заставила себя сдержаться и не заплакать. Такой эмоциональной она никогда не была – но в её положении это прощалось… - Прости, друг, - зарычал Рази, достал из-за спины некое подобие заточенных кастетов. – Это просто наша работа. Вы знаете, что делать, парни! Сайно среагировал мгновенно, взмахнул копьём – и Глаз Бога засветился фиолетовым, а вокруг забили молнии. Словно зачарованные змеи, они вились вокруг его крепких рук, электрическими волнами расходились по копью и возвращались обратно к Глазу Бога. Он обернулся через плечо, бессильно глядя, как сжалась его жена, и ринулся в бой. Древними рунами расходилась по мистической броне неслыханная сила. Искры сыпались, сверкали разряды электричества, несколько Пустынников бились в конвульсиях – но этого было мало. Пустынники действовали слаженно, словно пустынные собаки, загоняющие дичь – брали количеством, а не силой, и Люмин схватилась на ноги, доставая свой меч, но Сайно, заметив это, громко крикнул: - ЛЮМИН, БЕГИ!!! Ушлый Пустынник, воспользовавшись секундным ослаблением внимания махаматры, с размаху ударил древком копья по лицу Сайно. Тот пошатнулся, неизвестно как удержавшись на ногах, но его руки мигом обвили призрачные электрические когти, затрещали первозданной стихией – один удар, и алая кровь Пустынника обагрила жёлтый песок. Пустынники отпрянули от Сайно, с испугом смотря на Глаз Бога. О его силе недаром ходили легенды – и пусть их командир всех убеждал о том, что половина этих россказней – ложь чистой воды, никто не хотел быть разрезанным напополам когтями генерала махаматры. - ЧЕГО ВСТАЛИ, УБЕЙТЕ ЕГО!!! – взревел Рази, но его подчинённые не горели желанием подбегать к разъярённому Сайно. Ушлая девчушка с завязанными глазами подскочила к Люмин, схватив её за волосы. Люмин заверещала, ударив по ней Анемо вихрем, но он оказался слабоват для того, чтобы откинуть Пустынницу, и девчонка, что обладала Гидро Глазом Бога, с победным кличем повалила Путешественницу на землю. - Босс, да она БЕРЕМЕННА!!! – крикнула Пустынница, но Люмин ударила её носком в живот, и та упала навзничь. Люмин дёрнула ногой, загребая волну песка, и нападавшая девушка, закашлявшись, принялась тереть лицо. Но Путешественница, натужно перекатившись со спины на четвереньки, с силой ударила по песку, и аляповатая Гео конструкция пленила в себе Пустынницу, которая начала верещать и биться о прутья земляной клетки. В животе кольнуло, но она не подала виду, стараясь сохранить молчание… - Что, успел-таки заделать выродка, да? – зло прошипел Рази. – НАМ ЗА ДЕВКУ НЕ ПЛАТИЛИ, САТЬЯ!!! Сайно кинулся на лидера Пустынников. В голове стоял белый шум, а в глазах побелело от злости, и махаматра вонзил когти в плечо наёмника. Электрический ток судорогой свёл мышцы наёмника, что закричал от боли. Кастеты вылетели с его корчащихся рук, но смуглый Пустынник с лицом, перекошенным от боли, отшатнулся и ударил махаматру ногой по коленной чашечке. Глаза привлекло едва заметное движение – свободной рукой Рази вытащил из поясной сумки острый кинжал, опасно блеснувший чёрными вычерченными буквами… Всё произошло так быстро, что стоящие поодаль Пустынники даже не успели понять, что случилось – Рази вогнал кинжал в живот Сайно. С победным кличем Пустынник надавил на рукоять, и генерал махаматра упал на колени. На ресницах Люмин задрожали слёзы, а воздух вышел из груди – и лёгкие заполнила собой скорбная мука, давила на них калёным железом и не давала сделать спасительный вдох. Руки онемели, и звон страдания волнами расходился по телу. Сердце перестало биться – будто его вырвали из неё, и оно сейчас истекало кровью вместо её любимого человека. Будто острым лезвием ударили не его, а Люмин – её лицо окатило холодом, словно ледяной водой. Пустынники что-то кричали, но девушка не разбирала слов. Насмешливый взгляд наёмника задержался на ней, не осознающей, что её горячо любимый генерал убит. Главный наёмник шевелил губами, изрыгая проклятия и потешаясь своей ловкости. - Словно… подзаборная собака… - расслышала его слова Люмин, отупело смотря на супруга. Её жизнь, её дорогой, любимый, бесценный, самый родной… «Словно собака…» - отзывались эхом в голове насмешки, что роились вокруг неё… Люмин сжала в руках песок, неуклюже свела пальцы – она должна хоть что-то сделать… Сайно… Её муж упал набок. Из его рта потекла струйка алой крови. Голову сжало в тиски, а грудь распирало горем… Тысячами игл наполнился её рот, сжало стальными оковами горло… Что не могло случиться даже в страшном сне – случилось, из-за её дурацкого каприза, из-за легкомысленности и дурной привычки… Забыла обо всём, даже о ребёнке, забыла… Ничего не видя вокруг себя и не осознавая, она поползла к нему, как смогла, упиваясь взглядом в родное лицо, склонилась над ним… Сайно хрипел, беспорядочно пытаясь схватить её за руку, но она сама положила его ладонь себе на сердце… - Ты… Прости… - пытался сказать махаматра, - Ты мой свет, Люми… Ты мой свет… Её руки в его крови, и весь мир теперь в его крови… Люмин ударило током, и пещеру разрезало пополам её криком, разбивая на осколки реальность… Люмин кричала безумно, исступлённо, словно раненое животное, словно погибающее создание, и древние камни вторили её крику… И боль, пронзающая всё тело от макушки до кончиков пальцев, текла по щекам грязными разводами хрустальных слёз. Посыпались камни – и наёмники бросились врассыпную. На поле боя поднялся ветер. Гудел под высоким сводом пещеры, штормом сметая на своём пути дряхлые сухие деревья, корчившиеся из-под моря песка. Пустынники, что прежде потешались смерти прославленного генерала, разлетались в разные стороны, словно алые тряпичные куклы – кровавый вихрь лемнискаты ветра мешал с песком недальновидных жалких людишек, посмевших причинить Люмин такую страшную боль. Их рвало в клочья, резало, рубило и уничтожало одно-единственное нефритовое копьё…

Сяо.