Мимолётное касание

Неизвестно, сколько времени прошло. Мир застыл, и запеклась бурыми потёками кровь, прежде дарующая жизнь и тепло. Люмин тихо плакала, держа на коленях Сайно, гладила застывшими руками его прекрасное бледное лицо и качалась, баюкая себя и его. Нежно сняла шлем с его головы, погладила мягкие серебристые волосы – за что им всё это…? Счастье любит тишину – но сейчас эта тишина давила на плечи, острыми пальцами лезла под шиворот, сжимала сердце тесной клеткой непонимания и непринятия. Она кружила над ними двумя хищной птицей, большими крыльями застилала солнце, так сильно жаждала подарить ей забвение… Отрицание тяжелым покровом застелило глаза, превратив песок в раскалённый свинец, и волнами пульсировала в голове одна-единственная мысль: - Я… Не верю… - шептала Люмин, лбом припавшая к челу генерала махаматры. – Почему ты… Такой холодный… Проснись, родной… Сяо стоял поодаль, неслышно опустив голову. Вспышка горестного страдания, ворвавшаяся в его душу с криком Люмин, спасла ей жизнь – но просила ли она о таком спасении? Хотела ли она такого бессмысленного существования? Якса боялся подойти к ней, страшился взгляда с укором – и один-единственный вопрос воском застыл перед его глазами – почему он не пришел раньше? Боролся с собой, жаждал заглушить свои муки от её страданий, остался глух и слеп к её зову – пусть и не звала она его? Чего ждал, качаясь по полу от раздиравшей грудь горести отчаяния, пыткой сжимающей сердце трепетно любимой девушки? Не отбросил свою гордость, не забыл собственного обещания не тревожить её, сразу не побежал, сломя голову, спасать её от смертельной опасности? «Её любимый человек был бы жив» - пригвоздила к земле одна фраза забывшего о собственном предназначении Сяо. Мельком пробежался испуганным взглядом по её содрогающимся плечам. Тлеющее счастье с каждой минутой покидало её тело, журавлём неслось к небу вслед за сбежавшей душой супруга. Она даже не плакала, нет – теряла собственные силы в отчаянной попытке вернуть губам Сайно исчезающее тепло. Печальное раскаяние, никому не нужное, не приносящее никакой пользы, горячей лавой заливало спину яксы… Глаза расширились – как он сразу не заметил, как раздалась её поясница, как животворящей тяжестью наполнилось её чрево? Люмин была беременна – и Сяо ещё сильнее прочувствовал стыд от своего промедления. По рукам уколами пробежались мурашки, словно это знание могло что-то изменить… Якса дал себе слово. Не мешать ей жить счастливой жизнью. Не лезть в их семью. И не поддаваться млеющему в груди теплу, такому инородному для убийцы. Любовь превратилась в жестокость, с которой он яростно убивал демонов. Она рвала его изнутри, успокаиваясь в редкие минуты сонного отчаяния. Никогда не верил, что может испытывать такие сильные чувства. Возможно, они кружили его голову лживым безумием. Но, возможно, именно они удержали его на самом краю душевной пропасти, из которой четверо его соратников не смогли выбраться в последний свой жизненный час. «Сам виноват» - говорил себе якса в те одинокие холодные вечера, что проводил на крыше постоялого двора. Шуршали над головой листья, и тёмная ночь была его единственным слушателем, с пониманием склоняясь над страдающей душой, так жаждущей забвения. Но забыть улыбку девушки Сяо так и не смог. Он не разбирал, чью боль он ощущает, свою – или её. Закинул копьё за спину, и медленно подошел к Люмин, что тихо шептала горестную колыбельную. Скорбно склонённый окат плеч содрогнулся, лишь он подошёл к ней. Ощущала ли она опасность от яксы – либо тихий звук его шагов вывел её страдающее сознание из сомнамбулического транса… Неважно. Холод спускался с поверхности вниз, по тому же пути, что прежде солнечный свет – и пусть пещера никогда не удостаивалась и толики взгляда солнца, дарующего жизнь всему живому, подземный мир золотой пустыни засыпал вместе с уходящим светилом. Сяо присел рядом с ней, почтительно склонив голову. Почивший генерал заслуживал уважения, как никто другой, и молчаливый якса это прекрасно понимал. Ещё немного – и подземелье погрузится в кромешную темень. Холод кусал пальцы, тихо опускаясь на странников, и якса, понимая, что пришла пора отдать генералу все необходимые почести, нерешительно прикоснулся к плечу Люмин. Каменное сердце, казалось, совсем не бьётся – застывшие руки прижимали к себе мёртвое тело, страшась разорвать нерушимую связь. Её тело напряжённо закрылось от мира, желая сгинуть в песках вместе с мужем и их неродившимся ребёнком. Как бы больно не было – ей надо уйти отсюда. Сяо подхватил её под руки, отрешённо произнеся: - Пойдём. Тут совсем холодно. Люмин молча сильно дёрнулась, освободившись от хватки, и снова прильнула к Сайно. Погасший Глаз Бога тихо звякнул на его поясе, словно затянутое пеленой зеркало, что уже никогда не отразит на себе радость дней, пропавших без следа. - Тебе нельзя тут находиться, - настойчиво сказал Сяо, с силой подняв её на ноги, но Люмин обмякла в его руках, подкосившись, словно сломанная игрушка. - Нет… - всхлипнула она, но якса не слушал, аккуратно убирая её руки от тела почившего супруга. – НЕТ… САЙНО!!! Сдавленные рыдания сжали её горло, и Сяо испугался – но всё же удержал её на весу, оттаскивая от погибшего. Люмин выкручивалась и билась, словно птица о прутья железной клетки, но Сяо внезапно подхватил её за талию – так, как раньше делал Сайно… - НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТРОГАТЬ!!! – захлёбываясь в рыданиях, кричала Люмин, обняв живот, прикрыла его руками и баюкала, словно вспомнив о несчастном дите, что разделяло её страдания и муки. «Мама плачет…» - ребёнок, пусть и не обладая до конца сформировавшимся сознанием, тоже ощущал гибель отца – забился матери под сердце и свернулся в клубочек, боясь пошевелиться. - КТО ТЫ, ЧТОБЫ ПОЗВОЛЯТЬ СЕБЕ ТРОГАТЬ МЕНЯ??? – надрывистым голосом кричала девушка, злясь не на Сяо, а на себя. С криком выходила наружу горестная беспомощность, собственная несостоятельность… Чувство вины больно ударило в грудь, растекаясь по венам подобно раскалённому железу. Люмин снова опустилась на колени, сжавшись, словно маленькая девочка, несмело прикоснулась к холодным рукам Сайно… - У тебя болит, - тихо сказал Сяо, указывая на солнечное сплетение, - вот тут. Я понимаю. Люмин промолчала, всхлипывая, но его слова затронули что-то глубоко в её душе. Что он мог знать о её боли? Разве тоже когда-нибудь кого-нибудь любил? Или терял кого-то, очень дорогого, родного? Разве можно сравнивать её теперешнее состояние и его прошлое? Он спас её, спас, неизвестно как оказавшись в пещере, пусть она и не произносила его имени ни разу с того момента, как он заверил её в том, что придёт на помощь, где бы она ни была. Предложение показалось ей странным, и девушка, время от времени раздумывая над тем, зачем ему спасать её, так и не решилась позвать его в час нужды. Сама мысль об этом сейчас была ей противна. В её жизни существовал лишь один мужчина – остальные меркли по сравнению с тёплыми глазами Сайно, его рассудительным голосом и спокойным нравом. Тот, кто смог приручить её, заставить отказаться от бесконечных странствий, и сам отказавшийся от скитаний – разделил с ней все невзгоды от безуспешных попыток понять поступок родного брата. Нежно любящий её генерал махаматра, сейчас распростёршийся на земле, навеки закрывший глаза и отпустивший на волю нечеловеческий дух древнего шакала, что нашёл пристанище в его теле. По щекам снова покатились слёзы. - Я знаю, что это тяжело, - продолжил якса, острым немигающим взглядом смотревший на лицо Люмин. – Но ты ничем ему не поможешь. Позволь мне провести его в последний путь. Девушка отвернулась, всхлипывая, и осторожно сняла Глаз Бога с пояса Сайно. Сжала в руке пустой стеклянный шар, в котором отражались невидимые звёзды – неужели… Неужели всё закончилось именно так? Их семья, их любовь – всё отобрали растерзанные яксой наёмники, казнённые за зло, которое совершили? Продались за несчастные золотые монеты, забыв о справедливости, с которой всегда относился к врагам Сайно? - Подумай о ребёнке, Люмин, - осторожно сказал Сяо, опасаясь снова подходить и прикасаться к ней. – Он ведь тоже страдает. Люмин, не задумываясь, погладила себя по животу. Пусть якса и пришёл на зов без приглашения – он был прав. Она должна быть благодарна за то, что сможет продолжить свою жизнь и жизнь Сайно – ведь дитя станет живущим подтверждением его трепетной любви. Что скажет… Что бы сказал Сайно, узнав, что она не сберегла его? Как она посмотрит ему в глаза на том свете, если вдруг с их ребёнком что-то случится? - Хорошо, - безжизненным голосом произнесла девушка. Внезапно мир стал приобретать форму, а всё вокруг становилось чётче и понятнее. Якса, с опаской смотревший на неё, стоял с копьём, запачканным кровью убийц. Заказчик, что посмел причинить ей такую боль, должен умереть. Генерал махаматра за свою жизнь нажил немало богатых и влиятельных врагов. Правящая верхушка Сумеру с презрением относилась к его чувству справедливости, тем не менее, не брезгуя прибегать к его услугам. Опасные психопаты, проводившие нечеловеческие эксперименты, распространявшие нелегальные вещества или изобретения так и жаждали получить его голову – и Сайно спал с открытыми глазами, ожидая подвоха или очередной ловушки. И только нежный взгляд Люмин не дал ему самому не сойти с ума в водовороте подозрений и ненависти, который кружил, подобно тёмной сущности, то испуганно следившей поодаль, то подбиравшейся слишком близко для того, чтобы нанести удар исподтишка. Матры жили недолго. Редко какой умелец доживал до старости лишь благодаря осмотрительности и незаурядным способностям. Их боялись и ненавидели, ведь проблем самоуверенным напыщенным учёным они создавали немало, отказываясь закрывать глаза на грязь и ужас ими сотворённый. «Правила Академии написаны кровью» – с таким напутствием отпускали матр выслеживать опасных преступников, которым чуждо чувство меры и границ дозволенного. И пока этот зверь будет дышать, она и её ребёнок будут в опасности. Стоит ей лишь благополучно доносить это дитя, сейчас в страхе забывшее нежность и любовь, которой его окружал отец. Она найдёт того, кто отнял у неё самое дорогое, где бы он ни был, и предаст огню всё, что ему дорого. Ей нужно время. Много времени. Вся жизнь. Сяо снова протянул ей руку. Перед глазами возник прекрасный оазис, под раскидистыми листьями пальм которого Сайно и Люмин провели сотни ночей, наполненных доверием и нежностью. Под усыпанным звёздами ночным небом тёплая вода лелеяла их мечты, служила прекрасной обителью двух любящих сердец – но сейчас ей предстоит стать последним пристанищем её дорогого человека. Люмин попросит Сяо отнести его туда, где лучи солнца, преломляясь призмой гробницы царя Дешрета, нежно касались ресниц Люмин. Радужным переливом играли на её приятной коже, и махаматра улыбался, словно мальчишка. Сайно касался её щёк, с улыбкой приглашая разделить с ней незамысловатый завтрак. Она всегда верила в него. Доверяла ему свою жизнь и знала, что под его руками можно укрыться от всего мира – но сейчас, по глупой иронической случайности, она осталась одна. *** Грубый камень надгробия с вычерченным признанием рассекал воздух и плакал, подобно флейте. За горизонтом едва показалось сонное молочно-розовое солнце, лучами прикоснулось к морю песчаных барханов, даруя новый день бренному миру. Забытые каменные изваяния далеко внизу переливались золотом былых времён, самодовольно играя блеском обветшалой драгоценной отделки. Красота этого прекрасного уединённого места стоила того, чтобы провести тут рука об руку вечность. Сокрытое каменными выступами спокойствие безмолвного тайного места укрывало от жестоких ветров свежую могилу. Материнскими руками раскинулись над ней сонные блики преломлённого призмой солнечного света, отражались от поверхности воды и ложились на камни сеткой дивных узоров. Тёплое озеро тихо дышало лёгким туманом, что рассеивался, лишь стоило солнечному свету коснуться кружевной дымки. Подул ветер, неся за собой сотни песчинок, и закружил их вокруг Люмин, что безмолвно стояла над могилой Сайно и держала в руках его шлем. Сколько невысказанных слов сейчас томились у неё в груди – но ни одним она не смела потревожить его покой. Как выразить ту глубокую скорбь, которой обливалось её сердце, что тревожила её душу? Валила с ног усталость. Люмин покачнулась, склоняясь перед могилой. Прощальный подарок – шлем махаматры навеки останется здесь. Сяо стыдливо стоял в тени, страшась выходить на свет. Он не должен был тут находиться – его присутствие само собой оскверняло любое место, где бы он ни появился. Но в последние часы, что девушка сможет провести рядом с так рано ушедшим из жизни супругом… Наверняка бы хотела побыть наедине с собой. Так явно он никогда ещё не ощущал себя лишним – и печальные мысли о том, что бы было, приди он на зов немного раньше, затуманили голову странным тягостным чувством. Якса, как и всегда, старался отмахнуться от глупого человеческого чувства, плохо его понимая – но сейчас мука цеплялась за самое естество, ядром скреплявшее сон и явь в его сознании. Разводами грусть и сожаление прикрывали постыдное осуждение поражения генерала, которое он быстро выкинул из своих мыслей, запретив и близко появляться рядом с ним. Клубком сплелись неприятные эмоции, и без того травившие душу. Не желая никаким образом потревожить Люмин, Сяо, поджав губы, внимательно наблюдал за ней. Глупо сейчас было вообще надеяться на то, что она когда-нибудь посмотрит на него. Так же бестолково, как и думать о том, что она вообще на кого-то посмотрит после всего, что случилось. Не зная правильно это или нет, и принято ли вообще у людей придаваться таким мыслям, якса пообещал себе, что, не смотря ни на что, обязан приглядывать за ней в будущем… Только если она не прогонит его. Мифической дымкой упал на плечи девушки едва заметный Электро туман. Ветер стих, испугавшись разрушить вожделенное воссоединение, и покорно скрылся вдали. Очертания великого воина, по глупости так рано покинувшего этот мир, показались в преломляемых призмой лучах. Небесное светило, возвращаясь в положенное ему по праву царство, открыло потусторонний проход для души, жаждущей прощения. Сайно, скрываясь за обманчивой красотой вечного солнца, тёплыми лучами поцелуев прощался с Люмин. Никогда не желал причинить ей и толику той боли, что она испытала – но стыд поражения не сравнится с той великой любовью, которую питал к ней генерал. И море звёзд, среди которых теперь жила его душа, не смогло удержать Сайно – его дух пришёл в последний раз её приголубить. Неведомое чувство, в котором она была уверена – он здесь, он стоит рядом, касается её золотых локонов, перед тем, как исчезнуть навсегда. В каждом всхлипе ветра, и в великом солнечном сиянии, в каждой песчинке и в колышущихся волнах был он – непрекращающимся теплом обнял её, склонил утомлённо голову на её опущенные плечи. Не так он представлял их совместную жизнь. Желая подарить ей весь мир, оступился, ошибся – и теперь ей расплачиваться за его поражение. Махаматра, большую часть своей жизни проведший в одиночестве, впустил в свою душу звонкий девичий голос, и пропал – растворился в её любящем взгляде. Но не боль от всепоглощающего чувства вины он сейчас хотел разделить с ней. Не позднее раскаяние, не сожаления – а непрожитые годы любви и доверия, что ей теперь предстоит пройти без него. Она сильная. Она справится. Он верит в неё, и всегда будет верить – не в этом мире, так в ином. Только ей под силу сохранить то, что ему так дорого. Сяо удивлённо потёр глаза. «Она… Не видит его?» - подумал он, всё ещё храня молчание. Люмин, почти физически ощущая присутствие Сайно, выпрямилась, и подставила лицо искрящимся лучам. Солнечный взор, позволивший влюблённым встретиться вновь, наполнял его движения силой и теплотой. Радугой пробежали по щекам любимые руки, ласково скользнули вниз по шее, устало легли на плечи – генерал слабел с каждой секундой, но держался стойко, не желая снова возвращаться на дорогу вечности. Девушка улыбнулась краешком губ. Склонила голову навстречу родному касанию, не смея поднять веки – вдруг развеется дивное марево, и миг прощания ускользнёт от неё? Солнце поднималось всё выше. Ещё немного, и его животворящий свет больше не будет преломляться призмой, закрыв врата в потусторонний мир. Сайно, печально прикрыв веки, собрал силы и прикоснулся губами к губам Люмин. Дрогнув, покатилась слеза по девичьей щеке. Молодость, омрачённая горем, билась в груди, рвалась наружу, отчаянно кричала и плакала – не верила и не подчинялась судьбе. «Но всё это зря», - говорила ей сухая горькая правда, больно коловшая бедное сердце. Сайно, покачнувшись, отпрянул от дорогой сердцу Путешественницы. Он будет ждать её, и их души наверняка будут вместе снова – не в этом мире, так в другом. Но сейчас… Сейчас важна любовь и радость, что он не смог подарить ей. Не успел. Холодно и печально, лишаясь поддержки солнечного света, генерал махаматра исчезал из этого мира. В последний раз коснулся любимых рук, своей болью разделил с Люмин её боль, и покорно отступил. Вдруг его пустеющий взгляд задержался на Сяо. Якса удивлённо отпрянул от каменной стены и широко раскрыл глаза. Генерал, со стойкостью и достоинством, коротко кивнул воину с нефритовым копьём. Этот мир лишился благородного человека. С последним проблеском надежды сквозь призму гробницы царя Дешрета ушёл Сайно, генерал махаматра Академии Сумеру, и душа его вернулась к созвездию Золотого Шакала. Много лестных слов прозвучит после того, как станет известно о его кончине, но и много злых улыбок породит сплетня о том, что генерал погиб, сражаясь не на равных с пустынными наёмниками. Сколько человек с лёгкостью вздохнёт, узнав, что его больше нет? А сколько вспомнит его добрым словом? Сайно нравился немногим. Но те, кто действительно знал его, соберутся вновь над могилой, чтобы почтить его память и отдать дань уважения. А те, кто искренне любил его, сохранят в сердцах память о деяниях, что взвешивали поступки смертных на весах справедливости. - Сяо… - сказала Люмин, потревожив глубоко задумавшегося яксу. – Спасибо.