В двух шагах от постели

* * * Солнце — одно, а шагает по всем городам. Солнце — мое. Я его никому не отдам. Ни на час, ни на луч, ни на взгляд.— Никому. Никогда! Пусть погибают в бессменной ночи города! В руки возьму!— Чтоб не смело вертеться в кругу! Пусть себе руки, и губы, и сердце сожгу! В вечную ночь пропадет,— погонюсь по следам... Солнце мое! Я тебя никому не отдам! Марина Цветаева. Март 1919 * * * Всё утро, весь день я провела как на иголках. Час. Два. Три. Всё чаще Он теряет контроль над собой. Потому что не владеет ситуацией. Не владеет мной. Он не может больше ждать. Мне дорого достается мое сегодняшнее спокойствие. Мамору стуча по клавиатуре и шурша бумажками, буквально каждые полчаса спрашивает: "Что с тобой милая?", "Как ты себя чувствуешь?", "Почему ты молчишь, Усако?"... Раздражает. Я ведь не могу посвятить его в свои мысли, а значит помочь он мне тоже не может. Его встревоженный, обеспокоенный взгляд преследует меня. Никогда раньше он не смотрел на меня так. Не молчать. Только не молчать. - Мамору, мне нужно уйти сегодня. Возможно это надолго. Минако нужна помощь и...и я может быть останусь у неё. Ты не против, дорогой? Лицо его исказила гримаса, но он все же нашел в себе силы сказать: - Да, конечно. - жест отчаянно влюбленного. Он подошел ко мне, обнял и сильно прижал к себе. Мамору делал это тысячи раз за все годы нашей совместной жизни. И впервые я не ответила на его объятия. - Мне тоже надо отлучиться. Работа. Ты же понимаешь... Я проводила его. Милый Мамору, понял ли ты меня на самом деле? Ласковый. Вероломный. Я могу касаться Его, а могу и не касаться, хотя Он всё время ждет, что я прикоснусь. Четыре. Пять. Смущение обожгло щеки, а где-то в диафрагме зазвенели тоненькие ноты торжества. Скоро. Совсем скоро. Одежда, аксессуары, новенькие туфельки из коробочек и прочее барахло - вылетали из платяного шкафа и падали прямо на пол. Не хочу я смотреться рядом с Коу, таким красивым, как школьница с размазанной тушью. Не придумав ничего лучше выбрала то самое платье. Нежно-розовая жаккардовая ткань с тонкой линией стекляруса под грудью. Пусть будет доволен! Черт с ним! Я красила губы в совершенно дикий для меня цвет - вишневый, когда раздалась трель мобильного. - Алло... - Зря красишь губы - испачкаешь меня помадой. - Сейя? Ты? Откуда у тебя мой номер? ... И вовсе я не стою у зеркала! - Хе-хе...дурочка... Выходи уже. Я устал тебя ждать. Не дождавшись моего ответа - сбросил. Хам. Уж я бы нашла, что ему ответить. Так и быть, придется немного потрепать ему нервы. Немного. Минут 30-40. Мы не можем обойтись без скабрезных скандальчиков, а моя влюбленная ненависть к певцу нуждается в калорийном, трехразовом питании. Он даже не вышел из машины. Лишь лениво открыл дверь. Кретин! Конь педальный! Развернуться бы и уйти! Но нет. Сажусь рядом с ним. Сейя мягко приближается ко мне, глаза обещают нечто интересное. Знаю я эти глаза. Не раз уже горела в синем пламени. Нависшая пауза показалась мне вечной. - Тебя стоит придушить. - Неужели так рад меня видеть? - А ты разве нет? - он разглядывает меня самым бесцеремонным образом. - А должна? - Знаешь, о чем я думаю? - перевел разговор Сейя. - О какой-нибудь гадости? - Ха! Нет конечно... Ты можешь твердить себе что любишь своего адвокатишку, но это лишь жалкая попытка заучить текст, чтобы не забыть его. - Ты так думаешь? Ты ошибаешься! - Ты думаешь так же. Это провокация чистейшей воды. Говорить с ним об этом - значит спорить с самой собой. - Все, хватит. Я не хочу больше ничего слушать. - Давай так: мы поедем ужинать в Per Se, я буду держать тебя за руку и думать о том, что ты моя девушка. Подыграешь мне? - неожиданно предложил он мне. Блистательный циник, уставший романтик. Почему он выбрал для своих фантазий именно меня? - Согласна. - хихикнула я. Целуемся. Его губы так нравятся мне. Влажные. Волнующие. Настолько восхитительно он это делает... Играть в его подругу? Я буду играть в кого угодно, лишь бы поцелуй продолжался! Пять минут. Десять. Пятнадцать. Задыхаюсь. Пребывая в счастливом неведении я не сразу поняла, что спинка сиденья уже опущена, а Коу практически лежит на мне и увлеченно изучает всё, что находится у меня под юбкой. Тревожит, целует ладони, проводит пальцами по шее, а люди проходят мимо, спешат куда-то... Я даже слышу их шаги. Они не знают, как мне хорошо сейчас. И Мамору тоже не знает. Не видит как мои трусики были небрежно брошены на заднее сиденье, а каблуки царапают панель. Сейя наконец-то оставил губы в покое, припухшие, искусанные. Мои? Его? Я приподнимаю бедра, слышу, как он тихо посмеиваясь спускается вниз. Дорожка от моих губ до лобка, движения языка, звуки поцелуев, пальцы внутри. Мои стоны, совсем уже не тихие - привлекают внимание прохожих. Я вижу это через тонированные стекла. Вижу, но сильнее обхватываю его голову руками. Потому что я потаскушка. Маленькая довольная потаскушка... Позже, я просто лежу на нем. Сейя тяжело дышит, гладит меня по спине, а я чувствую, что вот-вот сорвусь. - Ты же хочешь, так почему не... - Чтобы не трясти машину. Я потерплю. Тем более ты и так громко кричала. Он снова улыбается. Ну конечно же ему всё нравится, он доволен и счастлив! Чертов Сейя! Он не мучается угрызениями совести, ему не жаль мою любовь. А о чем спрашивается он должен жалеть? Он никого и ничто не любит кроме себя. - Ты что, плачешь? Куколка...Ну, не надо... Я не представляю, что делать с плачущей девушкой! - Я не могу. Не могу так больше! Так нельзя жить. Невозможно! Как ужасно, что я такая. Как же хорошо, что никто не видит меня такой. - А я? А...понятно. Я же не вхожу в категорию людей, чувства которых тебе небезразличны. - он не оттолкнул меня, а лишь отвернулся, чтобы я не видела гримасу злости на его лице. - Хочешь быть для меня кем-то...кем-то... - Да хоть кем-нибудь! И на том спасибо. Остального добьюсь сам. Шмыгаю носом. Гадкие слезы, но легче все таки стало. Достаю из сумочки платочек. - Это мне? Зачем? Это не я в слезах. - Слезы высохнут, Сейя. А вот следы от помады останутся. Ну же, повернись... - я начинаю стирать красные разводы на его лице. - А я тебе говорил... - А я не просила лезть ко мне с поцелуями. - Нет, просила. Я видел, что ты хотела. - Тебе показалось. Да и мало ли чего я хотела? Я жалею лишь о том, что позволила. Ну вот, кажется опять начинается! - Нет-нет, не начинай снова! Поговорим ночью. Мне есть, что сказать тебе. Но не сейчас. Сейчас мы опаздываем. - он уселся на водительское сиденье, смущенно поправил воротничок намокшей рубашки, накинул пиджак. - О, неужели я первая, кого ты утешаешь? Смешно. - Куколка, не иронизируй пожалуйста. Мне правда неловко. Я не знаю, что делать с твоими слезами, ведь не я их причина. Per Se. Впервые оказалась тут. Что до еды, то здесь все с привкусом классической французской брассери. Говорят, что меню здесь меняется каждый день без исключений: сегодня это капуччино из лесных грибов, а завтра - заливное из фуа-гра и диковатые десерты: тимьяновое мороженое или, скажем, огуречный сорбет. (Что это??? Понятия не имею!) и все столики заняты на два месяца вперед, но ожидание того стоит... В общем - американская кухня, с небольшим меню состоящим почему-то из французских и итальянских блюд. Порции, которые нельзя назвать детскими, все равно очень маленькие! И подаются они на гигантских тарелках. Должно быть наоборот! Хотя всё очень красиво. Это правда. Мне даже нравится здесь. Стайка «разношерстных» официантов в униформах. При этом женщины-официантки в мужских тёмно-синих костюмах, с широкими галстуками, все вместе приносят блюда. Один забирает грязные приборы, другой ставит на стол хлеб, третий наливает вино, четвёртый воду, двое сразу ставят следующее блюдо. Ну надо же! Еще один со сладкой улыбочкой спрашивает: «Вам понравилось» - он же главный в этой "стае". А из окон открывается панорамный вид на Центральный парк...