В двух шагах от постели

* * * Мы разбегаемся по делам Земля разбивается пополам Вздох сожаления на губах Зависли в неправильных городах Звонки телефонные под луной Границы условные - я с тобой Мы разбегаемся по делам Земля разбивается пополам * * * Земфира. Мы разбиваемся. Он уехал на гастроли. Лишь пятью днями ранее Сейя вернулся в Нью-Йорк. Дела, работа - только и всего. Как же я заблуждалась. Тем прохладным июльским утром я узнала его в толпе. Не могла не узнать. Растрепанные мысли, растрепанные чувства, его растрепанные волосы собранные в хвост. Никогда ещё я не видела его ни таким мрачным, ни таким бледным. От темных стекол его очков отскакивает действительность. Слишком красиво, чтобы не расплакаться. Печально. Заметив меня он просто перешел на противоположную сторону улицы, открыл дверь припаркованного автомобиля, нервно закурил в салоне. А я так и стояла на месте, не в силах пошевелиться. В груди всё сжалось, от горечи, от безысходности. Несказанные слова брызнули из глаз. Это был последний раз, когда я видела его. Почти 8 месяцев назад. Теперь же я могу философствовать. Это всё, что мне осталось. Он о себе очень высокого мнения. Гордый, неоправданно гордый. Помпезная личность, запятнанная неосуществленными амбициями, раб своих пороков, беспокойного авантюризма, считающийся только с самим собой. Вот таким он решил предстать передо мной в то утро. Позволил лишь взглянуть на себя. Отказаться играть "вторую скрипку", считать себя центром вселенной, лучистым величием...это так на него похоже. Теперь я знаю, что чувствует человек наказанный за пренебрежение. Вести меня, внушать, дарить удачу, засыпать подарками, защищать, развлекать сегодня, завтра и всегда - будет другой. И если бы не проклятые СМИ, все эти газеты, интернет, голубые экраны, радио, видеоматериалы, афиши - я забыла бы все песни, все высказывания, оттенки глаз и голоса. И руки в джинсах на хулиганский манер. Что нужно девушке, решившейся начать жизнь с чистого листа? Решить, чего же ты ждешь от новой жизни, понять, насколько важен и дорог человек, связывающий с твоей свою. Не больше и не меньше. Целую жизнь. Я понимаю. Но прежде всего осознать ошибки. Попытаться исправить хоть что-нибудь. Ради него. И ради себя тоже. Усаги Джиба. Миссис Джиба. Глупым и ужасным было забыть, что мой муж - святой. Как я могла забыть? Зная, как он любит меня, как закрывает глаза на все идиотские выходки и капризы, как неслышно подходит ко мне, заботливо поправляя одеяло, целует в плечо, как прощает, каждый день просыпаясь он прощает меня. А я проклинаю, проклинаю себя за то, что выпачкала в грязи нашу мечту. В какой момент у меня настолько помутилось в голове, что я впустила в себя, в свою любовь этого...невозможно подобрать слова, какими бы я могла назвать его. Заметив упаковку феназепама, Мамору просто выбросил все лекарственные препараты, что "жили" в нашей аптечке. Он всё понимает. Всегда. На следующий же день мы отправились в Венецию. Второй медовый месяц, для меня. Номер в отеле с видом на Luna Baglioni, гондолы, предание о поцелуе под мостом влюбленных, игристое вино с клубникой в шоколаде, хрустящие простыни, узенькие улочки и площадь Сан-Марко...хотя большую часть времени мы просто не вылезали из постели и выбирались на прогулку лишь под вечер. Он устроил бы и пятый и даже шестой, лишь бы стереть с моего лица затравленный взгляд, какого раньше не было. Я люблю своего мужа и другой судьбы для себя не желаю, но даже здесь, вдали от шумного Нью-Йорка, это не спасло меня. Не спасло. Ведь я то не могу так просто взять и перейти на другую сторону или свернуть в ближайший переулок. Беру со столика трубку, набираю по памяти номер. Гудки. Слабый, сорванный голос. Сдержанный, но всё ещё теплый по отношению ко мне. - Что ты хотела, Куколка? - Что с тобой? - Разве ты не читаешь газеты? Я в больнице. Это всё, что ты хотела узнать? - Пожалуйста, не клади трубку...пожалуйста, мне очень нужно слышать твой голос... - Девочка, послушай...если у тебя переизбыток нежности, то прибереги его для мужа. Как же ты замучила меня, если бы ты только знала! Не звони. Оставь меня в покое. *** Вернулась в Нью-Йорк я в подавленном состоянии. Раньше мне всегда нравилось возвращаться домой после долгих поездок, ощущать легкое волнение перед огромным шумным городом, ставшим для меня таким же близким, как и родной Токио. Но на этот раз всё было совершенно иначе. И дело не в перепадах настроения, что так свойственны женщине, тем более молодой. Тем более мне. Украдкой я разглядываю мужа. На мгновение Мамору отвлекается от своей газеты, смотрит с нежностью. С какой-то исступленной нежностью. Любит, я знаю. Это греет душу. Безукоризнен. Галстук в тон, гладко выбритое сухощавое лицо, внимательный взгляд синих умных глаз. С ним я могу вести спокойную, размеренную жизнь...но это ли мне нужно? Если да, то к чему это наваждение? Его зовут именно так, потому что другого имени у Него быть не может. И никогда мне от него не избавиться! Противные слезы застилают глаза и я понимаю, как мне себя жаль. "Работать не пробовала?" - заявила бы Рей в своей хамоватой манере. Расставила бы по местам, разложила по полочкам. Горячая и дерзкая, она никогда не ноет - просто видит суть вещей и знает, чего хочет. Но её нет рядом. Она вернулась в Токио, вместе с девочками. А я не смогла ей рассказать. Ни ей, никому. Осталась только Минако, и именно к ней я отправилась после того, как мы с Мамору распаковали чемоданы. Свернув в один из переулков я оказалась возле того самого кафе, где мы и договорились с ней встретиться. Симпатичное местечко в стиле ретро. Мне просто необходимо высказаться, иначе...иначе я не знаю, что сделаю. Минако задерживается. Устроившись за свободным столиком я принялась разглядывать пейзаж за окном, блуждающий взгляд не раз остановился на влюбленных парах. Со мной это тоже было. Правда теперь кажется, что и не со мной вовсе. Подлетел официант, пробубнил что-то о том, что рад принять мой заказ... Именно в этот момент я поймала себя на том, что меня рассматривает молодой человек, сидящий напротив. Нагло, бесцеремонно. В упор. Я в свою очередь рассматриваю его. Классические темно-синие брюки, красные подтяжки - всё в его образе говорило о винтажности. Гипнотический взгляд завораживал своей сексапильностью. Знакомый возглас вернул меня с небес на землю. - Усаги! - Минако... Подруга в миг преодолела расстояние разделяющее нас, дернула по пути зазевавшегося официанта, подошла ко мне приложившись к щеке легким поцелуем. Сладкий искрящийся аромат Chanel казалось заполнил мою грудь. - Оу.... la mia bella signorina... Как же я соскучилась! Рассказывай же, не тяни! Ты же знаешь... - ...как ты любишь скабрезные истории? Ладно, слушай. Глубоко вздохнув, я начала свой рассказ. Свои мемуары. А столь красноречивый взгляд всё не отпускал, продолжая затягивать в свой омут, незримо подтверждая каждое моё слово. Вопросительно взглянув на молодого человека, я поспешно перевела взгляд на подругу. Затем снова на него. Блаженно улыбнувшись красавец лишь покачал головой... *** Незнакомец подозвал официанта, попросил счет. Поднявшись, перекинул через плечо блейзер. Я окинула его взглядом с головы до ног. Красные ботинки. Он же всем своим видом показывая, что видит меня насквозь, снял кепку, скрывающую большую часть лица. Звон ударил в уши, заглушая все посторонние звуки. Во рту пересохло. Нервный глоток - и горячий напиток обжег горло. Впечатление было таким, словно я хлебнула раскаленной лавы. Вздрогнув, я раскашлялась. Чашка чая выпала из рук. Ни тени нежности в глазах, ни манящего огонька - лишь ирония и насмешка. Он выбрал самый лучший, самый удачный момент, этот чертов Коу. Ждал, когда Минако отлучится на минуту, побежит "припудривать носик" В считанные секунды он преодолел расстояние разделяющее нас. Опираясь ладонями о край столика, заглянул в мои глаза. Его же сердито сверкнули. Притянув Сейю к себе, я обвила его плечи руками. Мне не хватало воздуха. Он резко дернулся, словно ожидал пощечины. Страх, напряжение, стресс обострили мои чувства и сдержаться уже было невозможно. Его пальцы вцепились мне в волосы, и я закусила губу, откинув голову назад. Желание быть рядом, больше чем спать. Даже если это причиняет мне боль, это будет похоже на наслаждение. - Сбежал из туманного Альбиона? - спросила я севшим голосом. Внезапно он поцеловал меня. Его язык проникал глубоко. Я ответила так же горячо. Рассмеялась. Снова перехватило дыхание. - Ты...ты останешься здесь? - Нет, там дела, работа. Я приехал за тобой. Какое-то время я молчала, пыталась понять смысл этих слов. Его руки по-прежнему скользили по мне и от этого стало неловко. Многие из посетителей кафе откровенно разглядывали нас. Кто-то даже выдал предположение: займемся ли мы сексом прямо сейчас, на этом столе. - Ну так что? Долго мне ещё ждать твоего ответа? Ты пойми, отказа я не приму. Поедешь в дорожной сумке. По частям, если потребуется. Меня мучило острое желание согласиться. Я старалась отвести взгляд, освободиться, но слабая попытка ничего не дала, а лишь взбесила его ещё больше. - Смотри на меня! - он стиснул меня в объятиях, а затем резко встряхнул. Постепенно я выходила из столбняка. - Всё у нас будет хорошо. Всё будет. Если ты захочешь. Слышишь? Знаешь, я на тебя сразу запал, как только увидел. Такая смешная, такая красивая, смущалась, рассматривала какое-то дурацкое блюдце... Я стольких женщин знал, и каждая из них была точной копией предыдущей. Жадные к деньгам, к сексу, красивой жизни. А я приезжаю за девушкой, замужней девушкой, и ты можешь послать меня...мне даже надеяться не на что. Но я люблю. Люблю тебя. - Ну и дела... - по моим щекам заструились слезы. На нас уже никто и внимания не обращал. Меня била нервная дрожь. Передо мной стоит проблема выбора: жизнь с мужем, который будет обожать меня всю оставшуюся жизнь, носиться со мной, как с писаной торбой, не позволять себе походы налево, баловать поездками в прекрасные города...или связь с мужчиной, которого нормальным просто язык не поворачивается назвать, и жизнь с ним станет похожей на сумасшедший дом. Он будет тащить в койку всё, что движется и мне с ним будет...очень нелегко. Прямо даже не знаю, что выбрать... - Помучаю тебя пожалуй ещё немного. Иди. Иди же... - я села, не забыв эротично закинуть ногу на ногу, только вот похолодевшие пальцы выдавали мое волнение, что не укрылось от его глаз. Сейя присел на корточки рядом со мной. Боковым зрением я заметила Минако: так и есть, она внимательно следила за всем, что происходило между нами. Сейя накрыл мои руки своими, потемневший взгляд остановился на моих ногах. Мне почему-то показалось, что он сейчас стащит с меня это платье. А может быть мне просто хочется этого. Да, я хочу этого. Поднявшись, он навис надо мной снова прильнув к моим губам, но я отстранилась, бессильно уронив голову на его плечо. - Уходи, сейчас не время. Завтра. Сейя кивнул головой, направился к выходу, но даже не обернулся. Минако усевшись на свое место, озадаченно взглянула на меня. - Что это было Усаги? Я не верю своим глазам. Ты же говорила...