Пророчество

***

      Сегодня Уэнсдей, во время своего книгопечатного часа, на какое-то время перестала щелкать по клавишам. Энид сидела на своей кровати и залипала в соцсетях, была пятница и все договаривались о встречах на выходных. Уэнсдей считала это чистым деградированием, но повторятся она не любила, а по поводу инстаграма и остальных она высказась в первый же день.       Что же случилось, что самая готическая девушка сейчас так стеклянно смотрит в стену? Новое предсказание, не более. Теперь не о таких важных вещах, как ранее. Не о смерти или опасности.

***

      Короткие видения проносятся перед глазами Уэнсдей. Тут Энид заплаканная, вся такая жалкая. Глаза красные, щеки надулись, а губы дрожат. Вот её рука убирает свои слёзы и говорит что-то. Не расслышать.       Уэнсдей теперь уже видит руки соседки, все в красных линиях от когтей. От собственных когтей.       Вот лицо соседки удивлено. Её, и без того огромные, скорее походящие на оленьи глаза. На глаза жертвы, а не хищницы. Слабые. Они расширяются ещё сильнее от чего? Испуга?       Нет, совсем не так. Уэнсдей видит, как сама целует Энид. Резко, порывисто, а на лице нет эмоций.       Оттолкнет ли её соседка? Нет. Она неуверенно берет Уэнсдей за руку. Очаровательно.       Ещё несколько всполохов и они обнимаются, точнее Энид обнимает.

***

      Уэнсдей падает со стула, быстро пытается сгрупироваться, но всё равно защищает только голову. Она шокирована, что это было. Легкая неуверенность подкрадывается к ней. Такое будущее вызывает только вопросы.       — Ты в порядке? — Энид снова близко, пытается быстро оглядеть на наличие травм. Смотрит похоже на ту Энид из будущего. Открыв глаза слишком сильно. Она, как и всегда раздражает, не так сильно, но ощутимо. Уэнсдей хотя бы не испытывает отвращения к этой волчице, как к брату. Но от неё не веет угрозой, как от матери. Энид другая, не похожая ни на кого. Уэнсдей не знает, нравится ли та ей.       — Правда думаешь, что да? — Уэнсдей встаёт сама. Ставит стул на место. Отходит от этого скопления красок и идёт из комнаты. Отбой будет только через час. Вещь не спешит за хозяйкой, остается на своем месте.

***

      В библиотеке Уэнсдей находит книгу, которую ещё не читала и которая выглядит интересно. Первая её треть летит захватывающе, позволяет отогнать мысли о сгустке красок в комнате. За сотую страницу становится откровенно скучно. Хоть это и не в правилах Уэнсдей, но она засыпает над ней. Надеется, что сон унесет беспокойство ещё дальше, подарив дар черноты на несколько часов.       Обычно ей сны не снятся, но не сейчас. Момент поцелуя пролетает перед головой. Много, много раз.

***

      Возвращается Уэнсдей в комнату только под утро, что тоже странно. Прическа помята и домашняя одежда выглядит чудаковато на готической королеве. Ученики бы удивились, увидев Аддамс такой, но, к сожалению, никто не прошел мимо. Совсем.       В комнате никого нет, хотя обычно Энид спит до обеда. Особенно в субботу. Уэнсдей на самом деле нет особого дела, но легкое любопытство заставляет её выйти на балкон, легкими движениями расплетая пока неопрятные волосы.       Энид сидит у самой стены. Она смотрит в абстракцию, выпала из реальности. Обычно это случается с Уэнсдей, но не сейчас. На Энид легкая кофточка, она дрожит как осиновый лист, но не двигается. Уэнсдей подходит ближе и присаживается напротив. Волчица выглядит жалко, прямо как во сне, в пророчестве о....       Уэнсдей сейчас нет дела до пророчества. Ей хочется прикоснуться к этому слезливому существу. Нет, Энид симпатична Аддамс. Особенно когда молчит. Энид выходит из своего макромира и замечает Уэнсдей, слишком близко.       — Ты сидишь так долго — Аддамс утверждает, она права. Быстро поднимает подругу. Подругу? Подругу. Видит её изумлённый взгляд. Почему Уэнсдей пришла помочь? Задает себе вопрос Энид и Уэнсдей знает это.       Соседку Аддамс ещё трясет, тут вспоминается, что коров иногда целуют чтобы успокоить . Уэнсдей не хочет видет соседку такой слишком долго. Это надоедает сильнее жизнерадостности и отвращает. Слишком жалкое зрелище, чтобы им довольствоваться. Именно так Уэнсдей обясняет самой себе свои действия. Не хочет признавать, что она просто жалеет соседку. Слегка. Что ей нравиться видеть смех Энид, не когда он лезет под руку, а так, фоном. С этим смехом, активностью легче жить. Слегка.       Уэнсдей наклоняется ближе, не сводя немигающий взгяд. Она не выказывает эмоций, но сердце стучит громко. Сердце обличитель, но она никого не убила. Губы соприкасаются легко, только чтобы обозначить жест. Уэнсдей слегка ошеломлена тем, как легко её обнимает Энид. Она конечно эмоциональна, слишком эмоциональна, но всё же.       Сжимают в объятиях Аддамс крепко. Непонимание сильнее возмущения. Как можно так легко к кому то касаться? Уэнсдей это не отвращает, только становится любопытно, на самых закромах сознания, разумеется.       Они стоят так долго. Энид положила голову на плечо. Дышит мелко, все слёзы давно выплакала. Уэнсдей замечает на небе, удивительно ясным для осени, остаток полной луны. Становится примерно понятна причина. Не до конца, но хоть что-то.       Когда Энид отпускает из хватки, то сразу бежит в комнату. Аддамс следует за ней, но идёт размеренно.       На своей кровати сгусток энергии уже не смотрится. Выглядит бледнее, будто выцвела. На руковах кофточки видны кровавые подтёки.       — Что это? — Уэнсдей садится рядом и касается руки. Энид ещё не пришла в себя, мелко дрожит — она грязная. Сними.       Волчица снимает, оставаясь в футболке и обнажая красные полосы, с багровыми заростками. Это следы когтей. Ловит взгляд Аддамс, до сих пор ничего не выражающий.       — Я, просто, не обратилась, снова       Всё, что может сказать та. Уэнсдей поднимается, достаёт плед и кидает Энид. Сейчас Аддамс в смятении. Пророчество сбылось быстро, слишком.       — Спи, станет легче — говорит Уэнсдей и идёт на свою половину. Достаточно светло, чтобы читать. Аддамс могла пойти за библиотечной книгой, но сейчас была нужнее здесь.