Будь моим концом

Она часто мелькала у меня перед глазами, когда я проходила мимо одной и той же комнаты: серой, еле освещаемой из-за задёрнутых штор, наполненная ощутимой тоской и безысходностью. Посередине неизменно стоит кровать, такая же нейтрально-серая, как и всё вокруг, а на ней лежит она - слившаяся с окружающими её вещами девушка. Поначалу её можно не заметить, ведь в комнате настолько тихо, что едва подумаешь будто бы в ней кто-то находится, однако редкие шорохи и звук время от времени проверяемого смартфона напомнят о том, что здесь всё ещё живёт тихая, чёрноволосая девушка с короткими волосами. Говоря откровенно, она была такой всегда - слегка подавленной и как-будто бы отчуждённой, особенно когда дело доходит до общих встреч, но мне нетрудно... кому-либо будет нетрудно отличить её обыкновенное состояние от того, что происходит сейчас. Это выглядело жалко. Я даже не успеваю следить, когда на её руке снова появляются красные полосы. Пока неглубокие, но когда я сижу рядом с ней, сжимая холодные ладони, то чувствую, что ей пока просто не хватает смелости... Удручающие мысли сводят меня с ума, когда её голубые глаза, такие же серые и безжизненные, как эта комната, устремляются куда-то вниз. С глубоким вздохом я целую её, пытаясь хотя бы немного утешить всю ту боль, что она испытывает. Это не поможет. Взгляд, всё ещё затуманенный, вдруг переместился на меня. Совершенно без какого-либо удивления, потому что она привыкла. Однако, как давно это вошло в привычку? С того ли момента, как её глаза, ещё ярко-голубые из-за жизнерадостного блеска, глядели в мои? В тот день, когда она ещё могла говорить о своих чувствах? Я снова вздыхаю, потирая её бледную ладонь. В глубине души мне хотелось многочисленно перед ней извиняться, потому что не была рядом в тот день, когда всё пошло по наклонной. Тем бледным днём она вышла на улицу. Впервые за долгое время она надела свою соломенную шляпу, то ли желая укрыться от страшной июльской жары, то ли чтобы никто не видел её белоснежного лица, которое в этот день, как, впрочем, и в остальные, казалось особенно мертвецким... я нежно целую её щёку и желаю ей приятной прогулки, прося вернуться к ужину... и дверь, нудно поскрипывая, закрывается. Ноги несут меня в серую комнату, оставленную в неизменной тишине. Посмотрев в шкафы ты не обнаружишь ничего более, чем одежду, небрежно скомканную в однородные кучки. Среди всей этой кучи полно грязных, поношенных вещей, но она никогда не заметит. Без лишних слов я отнесла их в стирку, продолжая свою небольшую уборку. Позже оранжевые лучи полоснули стены, оставляя свои огненные хвосты на подстывшей еде. В груди моей что-то сжалось, глаза прикованы к окну. Но никого нет. Охватившая тело паника ведёт меня по всей квартире, чей яркий свет, сливаясь с огненными полосами, по змеиному сползающих со стен, кажется, только раздражал. Мысли переполнены самыми страшными сценариями, ведущих даже к самоубийству. Руки трясутся, шёл второй час... я слышу заветный звонок в дверь, но не нахожу её. Громоздкая, устрашающая фигура мужчины в чёрном перекрывает весь дверной проём, не давая заглянуть ему за спину. На груди, сбоку, его сердце перекрывает надпись "полиция". Я перемещаю свой взгляд на него, но в ответ на меня смотрит что-то пустое, не похожее на человеческое. В его глазах теплилось ещё живое сострадание. Оно въедалось мне в душу, говоря обо всём и одновременно не объясняя ничего. И когда я задаю прямой вопрос, я слышу это травмированное, полное скорби извинение. Так это произошло...