Баллада о любви

(“Lady, Lady, Lady” Joe Esposito)

Dancing behind masks Just sort of pantomime But images reveal Whatever lonely hearts can hide В зеркале перевернутой овальной формы мелькнул вихрь светлых волос и снова скрылся из виду. Татьяна Семеновна вздохнула, продолжая стучать спицами. Даже в таком почтенном возрасте ей удавалось сохранять ясность рассудка и проворность музыкальных пальцев: вязание из-под ее руки получалось скорым, качественным и всегда радовало домочадцев. В этот раз заслуженная пианистка, педагог взялась вязать теплый свитер для внучки – сентябрь выдался на редкость холодным, и Татьяна Семеновна пришла к выводу, что зима будет еще суровее. Иногда женщина думала, что это не погода черствела и выла раненным зверем холодными ночами, а мир за окном потускневшей сталинки озлобился и стал суровее. Жить стало страшнее, - сказала однажды соседка Элеонора Степановна, - вот так выйдешь однажды в магазин за молоком, а за первым же поворотом тебе по голове и стукнут, еще и последние копейки из кармана вытянут. Да, жизнь сейчас была нелегкой. Татьяна Семеновна об этом знала не только от болтливых соседок и криминальных сводок в газетах, но и по недавним печальным событиям, омрачившим и без того унылую жизнь их семейства. Вихрь золотых волос густым маревом снова пронесся мимо большого зеркала над камином напротив открытых дверей в спальню Татьяны Семеновны. В следующий миг квартиру огласил треск телефонного аппарата. — Я возьму, - раздался радостный голосок из соседней комнаты. После второго звонка раздражающий звук прекратился. Татьяна Семеновна вернулась к своему занятию, стараясь не прислушиваться к шепоту из коридора, но острый слух музыканта улавливал отдельные фразы. Через минуту телефонный разговор закончился. Золотые волосы, завитые большими тугими кольцами, ложились на спину и плечи. Глядя на эти аккуратные локоны, Татьяна Семеновна всякий раз вспоминала, как много лет назад заплетала эти самые волосы в косички или делала два пышных хвостика по бокам, от чего очаровательное личико ее милой внучки становилось еще кукольнее. — Бабуль, обед на плите. Катя вчера звонила, предупредить, что сегодня задержится – ей нужно к сыну в школу сходить, там опять не все гладко, - прозвучало совсем рядом. Татьяна Семеновна моргнула, словно отгоняя пелену воспоминаний. Рядом, наклонившись почти к самому ее лицу, стояла внучка Леночка. Золотые кольца ее волос легко раскачивались на весу, привлекая взгляд. Татьяна Семеновна почувствовала, как дрожит нижняя губа. Видит Бог, она не хотела плакать. Тем временем, Леночка заметила поникший взгляд и боль в потускневших от возраста глазах. Она присела на корточки перед инвалидным креслом. Ладонь Татьяны Семеновны накрыла ладошка тоньше и теплее. Взяв бабушкину руку в свою, Лена прижала ее к своей щеке. — Бабуль, ну, ты почему плачешь? Татьяне Семеновне вдруг стало стыдно. Она – взрослая женщина с багажом воспоминаний и тяжелых жизненных испытаний – мучила бедную девочку, собственную внучку, которая и без того настрадалась за последние месяцы. — Все хорошо, моя дорогая, - Татьяна Семеновна притянула и поцеловала узкую ладошку. – За меня не волнуйся, я справлюсь. А там, глядишь, и Катерина придет – я буду уже не одна. Вряд ли слова старой женщины могли успокоить молодое, мечущееся сердце. Да только выбора у них не было. Ни у Татьяны Семеновны, ни у Леночки. Все говорят: время лечит, но мало кто может руководствоваться этим советом исходя из собственного опыта. Время умеет только стирать лица, замывать краски воспоминаний и путать голоса; боль утраты оно не лечит, даже профилактику не проводит. Затягивает шрамы уродливыми рубцами, всякий раз позволяя старым швам расходиться и кровоточить. Воспоминания – мука. Перед уходом Леночка еще раз крепко обняла бабушку, поцеловав в морщинистую щеку. В коридоре зашелестело пальто, потом застучали каблучки новых лакированных туфель и следом раздался хлопок входной двери. Лена приняла это решение после долгих раздумий. Решающим стал разговор с Ольгой, которая вернулась с мужем с этнологической экспедиции по Южной Африке. Различия двух сестер были заметны невооруженным глазом, и тем интереснее было наблюдать за их общением – непохожих, и между тем так чутко понимающих одна другую, словно они умели читать мысли друг друга. Это Ольга убедила Лену, что стоит сменить работу. Откровенно говоря, Татьяна Семеновна не считала, что эти перемены необходимы, но впоследствии переняла эту позицию и всячески старалась поддерживать младшую внучку в ее новом начинании. В первый рабочий день Леночка проснулась ни свет, ни заря – Татьяна Семеновна слышала, как заскрипела кровать в комнате через стенку и как через пару минут заиграла «Элегия» Рахманинова (раритетную пластинку в прошлом году привезла Ольга после поездки на научную конференцию в Цюрих). Утро было мрачным и серым, но со временем ветер разогнал тучи и скоро квартиру на третьем этаже залил золотой блеск сентябрьского солнца. Новая работа, как считала Ольга, должна была помочь Лене справиться со стрессом и бытовыми заботами. После согласия Татьяны Семеновны (пусть она и не была рада этому) девушки нашли домработницу-сиделку, которая согласилась на график с десять утра до семи вечера. Ей оказалась молодая и бойкая Катерина, совершенно не боявшаяся говорить то, что думала. У нее был сын Игнат, который учился в пятом классе и с изрядным постоянством попадавший в кабинет директора. Про таких говорили «оторви и выкинь», но, на удивление, Татьяне Семеновне очень понравился этот непоседливый розовощекий крепыш, который часто заглядывал к ним в гости после школы и делился с пожилой дамой своими детскими секретами. «А вы точно умеете хранить тайны? – иногда интересовался Игнат с видом полного скептицизма, но получив утвердительный кивок, тут же пускался в рассказы. – Ну, так вот, - после этой фразы он непременно откусывал приличный кусок от пирожка и продолжал свой рассказ заговорщицком тоном, - мы с моим корешем побежали сначала прямо, а потом завернули в подворотню. А там тупик. Ну, думаем, попались голубчики, сейчас нас повяжут и к следакам, а там пальчики откатают и да здравствует зона». Слушать этого маленького хулигана было особенно забавно, после того, как последние тридцать лет воспитывала двух прилежных девочек. Но даже, несмотря на уличную манеру общения (которая, Татьяна Семеновна была в этом уверена, принадлежала самым низшим слоям общества) Игнат оставался добрым и умным ребенком. Однажды он предложил поиграть в шахматы (в тот день на улице лил мерзкий дождь, и Катерина не отпустила сына гулять) и это изрядно удивило женщину. «Меня друг научил, а его – батя. Мировой, кстати, мужик. Он в милиции работает, но таких ментов как он я еще никогда не встречал. Справедливый, честный. Мы с Горей тоже хотим стать такими как он, - Игнат расставлял фигурки на доске с удивительно собранным и уверенным выражением на лице, которое подсказывало Татьяне Семеновне, что выиграть ей сегодня не удастся. – Я как-то пришел к ним домой в воскресенье и дядь Костя согласился сыгрануть со мной партейку. Это был вот прямо мастер-класс». В первый рабочий день на новом месте Леночка предупредила, что Катерина опоздает, потому что ее вызвали к директору школы. Почему-то ожидание своей сиделки приятно тревожило нервы Татьяны Семеновны – она догадывалась, что после ей поведают интереснейшую историю. Так и случилось. Катерина пришла без четверти одиннадцать, и вид у нее был воинствующий. Надо подчеркнуть, что Катерина и без того была женщиной с сильным характером, который не каждый мужчина сможет выдержать. Зайдя в комнату к Татьяне Семеновне, она грузно опустилась на стул у двери, свесив руки, в которых по-прежнему сжимала авоськи с продуктами. — И что наш хулиган натворил на этот раз? – без тени злости спросила Татьяна Семеновна. В пальцах мельтешили спицы, их стук был единственным звуком, наполнявшим квартиру, кроме ноктюрна Шопена, звучавшего из раритетного патефона. Катерина тяжко вздохнула. Ее темные волосы, уложенные ракушкой на затылке, чуть растрепались, пару прядей прилипли к вискам. Она скинула сумки на пол (желтое яблоко вылетело из авоськи и покатилось по паркету), стянув с шеи шелковый шарф, явно купленный где-нибудь в комиссионке. Зеленые глаза с густым веером черных ресниц сверкали ярко и опасно. Татьяна Семеновна сгорала от любопытства, что же приключилось в школе. Когда Катерина заговорила, голос ее звучал хрипло, как если бы она долго и усердно кричала. — Этот окаянный умудрился устроить вчера пожар в кабинете химии, - поведала она с усталым вздохом. Татьяна Семеновна искренне старалась сдержать улыбку, но, увы. — И что тут таково? Подумаешь мне проблема, с кем не бывает, - попыталась отмахнуться она. Но Катерина на это замечание только покачала головой. — Если бы это случилось на уроке, я бы и сама им сказала, что нечего вызывать меня по пустякам, и что виноват учитель, который не уследил, - Татьяна Семеновна кивнула. – Ой, моя вы хорошая, если бы всё было так просто. Этот оболтус украл из учительской ключ от кабинета, чтобы исправить двойку в журнале, - она снова тяжко вздохнула и устало покачала головой, - я бы ему и это простила, знаю ведь, что не блещет умом. Зато добрым растет и мне по дому всегда помогает. Но вместо того, чтобы потом просто уйти, он решил попрактиковаться над заданием из следующего урока и намешал жгучую смесь. Бахнуло так, что стекло в окне треснуло. — Игнат не пострадал? Катерина махнула рукой. — Вчера не слышал на одно ухо. Я думала, если на утро не станет лучше, поведу к врачу, но сегодня слух восстановился. — Какое наказание к нему применят? Надеюсь, без милиции обошлось? Катерина пространно кивнула, прикусив губу. Чего-то не договаривает, - подумала Татьяна Семеновна. — Дело замяли. Папа Игоря работает в милиции (он как раз сегодня должен был выйти на работу после больничного) и только из уважения к нему решили без заявления. — А причем тут Игорь? Или они вместе начудить успели? — Игорь в класс не заходил, он, как они выразились, стоял «на шухере», - Катя даже хохотнула, устало покачав головой. – И такие же у обоих грустные мордашки были, вы бы только видели. И как их таких ругать?! Но директор сразу сказал, что это было последней каплей. — Исключили? Катерина кивнула. Зеленые глаза сначала полыхнули гневом, а после краски поутихли, она опустила взгляд, сгорбившись на стуле. — Мы документы забрали и вышли из кабинета, а спустя пару минут выскочил Игорь. Кричал нам вслед, что тоже уходит из школы. — Друзья, - протянула Татьяна Семеновна елейно. Катерина улыбнулась, качнув головой. — Мы потом в парк пошли. Константин Игоревич обещал сегодня же решить проблему насчет школы, сказал, у него есть знакомый, который может помочь. Я дала ему ваш номер телефона, чтобы он звонил, если будут новости. *** Маргарита Борисовна Тихомирова была не только тёской известной советской актрисы, но и внешне очень на нее походила. Лена с замиранием сердца наблюдала за новой начальницей, словно перед ней была сама Терехова. У директрисы школы номер двести двадцать пять были выразительные серо-голубые глаза, густые блондинистые волосы и тонкие, ярко очерченные губы. Маргарите Борисовне было не больше сорока, обручальное кольцо она носила на левой руке. Если бы прямо сейчас на нее надели знаменитое платье графини Дианы де Бельфлор с воротником Медичи, ее без раздумий можно было принять за героиню фильма «Собака на сене». — Итак, Елена Павловна, - подытожила их разговор Маргарита Борисовна, - с классом вы познакомились, с учительским составом тоже. Кабинет, как вы могли заметить, у вас будет весьма и весьма современный, очень светлый и просторный. Лена согласно кивнула. Она действительно осталось довольна кабинетом, в котором ей предстояла работать; знакомство с классом было скорым, но она верила, что сможет поладить с детьми. Будущее виделось Лене радостным и успешным, полным приятных сюрпризов. Если бы она только знала, что ее мечты не слишком отличались от реальности. Но об этом дальше… — Надо признаться, ваши рекомендации меня заинтриговали. Поручительное письмо от самого Николая Владленовича сыграло весомую роль, - директриса улыбнулась лукаво, лучи полуденного солнца запрыгали золотыми нитями в ее волосах. – Я очень надеюсь, что вы оправдаете мои надежды. Школа у нас обычная, но образование мы стараемся дать самое лучшее. Я считаю, будущие поколения заслуживают жить в процветающей стране, а для этого нам необходимы грамотные и образованные специалисты. — Я постараюсь не разочаровать вас. — Надеюсь на это. Кабинет английского языка располагался на втором этаже в правом крыле п-образного здания школы. Сквозь четыре больших окна (выходящих на восток) класс наполнял теплый солнечный свет. На подоконниках и верхушках книжных шкафов стояли вазоны с цветами, над доской растянулся пестролистый плющ, а в углу кабинета примостился огромный вазон с комнатной пальмой. Не стоит отрицать, что Лена с первых секунд влюбилась в свой класс и уже представляла, как будет приятно работать в этом кабинете. Ей доверили стать классным руководителем 5-Б. На прежней работе она занималась переводами иностранных статей для публикации тех в научных журналах – после университета эту работу для нее нашел Валентин, муж Ольги. И хотя Лена была благодарна за помощь, искренней радости от работы она никогда не испытывала, в тайне мечтая однажды попробовать себя в качестве педагога (единственным опытом была практика в своей старой школе, но и тогда ей доверяли только проверять домашние работы учеников). В ее классе было двадцать пять детей: пятнадцать девочек и десять мальчиков. Вместо первого урока она решила представиться и познакомиться с воспитанниками. Детям ее идея пришла по душе, во всяком случае, никто не возражал, чтобы вместо урока английского языка они просто пообщались. За десять минут до звонка в класс постучали и, приоткрыв дверь, в кабинет заглянула Маргарита Борисовна. Улыбнувшись, женщина попросила Елену Павловну выйти «на минутку». В коридоре вместе с директрисой были еще трое – высокий, хмурый мужчина и двое мальчишек. Одного из них Лена узнала сразу, им оказался Игнат – сын Катерины. Увидев знакомое лицо, мальчик задорно прицокнул языком. — Не, ну у Лен Палны придется учиться, а то мамка сразу все узнает, - улыбнулся Игнат, махнув рукой. Четверо присутствующих уставились на него – кто-то удивленно, а кто-то с понимаем иронии. Игнат только пожал плечами. Повисшее молчание прервала Маргарита Борисовна. — Елена Павловна, эти двое молодых людей будут в вашем классе, - сообщила она будничным тоном и похлопала Игната по плечу. – Я так понимаю, с этим товарищем вы знакомы, значит, проблем с адаптацией возникнуть не должно. Зайдите ко мне после урока, я вам расскажу детальнее. А пока не смею задерживать. Она кивнула на дверь, где все громче звучали голоса. В класс вошли в полной тишине. Дети присматривались к новоприбывшим и громко шушукались. До окончания урока оставалось совсем мало времени, поэтому пришлось поторопиться. Первым представился Игнат, и ребята сразу рассмотрели в нем нового «вожака» класса – бойкого и артистичного, такого и в театральный кружок можно будет записать и сделать ответственным за дисциплину в классе. Второй мальчик представился, как Игорь Гром и благодаря имени Лена поняла, что это лучший друг Игната. Игорь оказался не многословен, а манерой общения напоминал маленького нахохлившегося воробья – непослушные волосы взъерошены, брови чуть нахмурены, взгляд суровый, можно даже сказать неодобрительный, говорит мало, но по делу – ни дать, ни взять настоящий воробышек. Когда прозвенел звонок с урока, дети весело загалдели. Елена украдкой наблюдала за новенькими: класс вполне радушно принял двух новичков. Во всяком случае, на первый взгляд, никаких конфликтов замечено не было. В кабинете Маргариты Борисовны ничего не изменилось с утра. За столом, напротив директрисы, сидел мужчина, который был с мальчиками. — Проходите, проходите, Елена Павловна, - начальница энергично замахала рукой, приглашая присаживаться. – Прошу, познакомьтесь – Константин Игоревич Гром. Папа Игоря. Мужчина встал, протянув руку. Лена улыбнулась: она еще там, у кабинета английского, поняла, что перед ней отец и сын – слишком велико сходство. Константин Игоревич производил идентичное сыну представление – суровый взгляд, брови нахмурены, чуть сгорбленная спина, растрепанные темные волосы и легкая щетина на вытянутом лице, и полные усталости глаза. — Здравствуйте, - сказал Гром и, хотя голос его был чуть громче шепота, за выразительной хрипотцой мог прятаться явно командный тон. — Константин Игоревич – мой добрый знакомый, обратился с просьбой, - начала Маргарита Борисовна, когда все сели. – Его сына с другом выгнали из школы из-за шалости. Нет, по-хорошему, мальчиков нужно было наказать, но отчисление было явно лишним, - поспешила она заверить, когда увидела встревоженный взгляд сотрудницы. – Мальчики умные, добрые, энергичные и шустрые – то, что нужно в класс с молодым и деятельным педагогом. Елена поджала губы, словно пытаясь удержаться от замечания. Эта школа, по сути, ее первый опыт работы в качестве учительницы. Вдруг что-то пойдет не так? Такое доверие и льстило и пугало тяжестью ответственности, упавшей не ее плечи. — Уверена, мальчики смогут влиться в новый коллектив. — Знакомство прошло удачно, - согласилась Елена Павловна. — Вот видите, как славно все складывается! – Маргарита Борисовна радостно всплеснула в ладоши. Ее бодрости можно было только позавидовать. Лена ушла через пару минут: перемена заканчивалась, ее ожидал 10-А. Когда дверь директорского кабинета закрылась за ее спиной, она услышала отголосок брошенной фразы: — Я только вспоминала тебя на днях, - голос у Маргариты Павловны был уже не таким радостным и, Лене даже показалось, что она услышал грусть, сквозившую в словах. – Убирала в кабинете Васи и нашла альбом с фотографиями, а там ваши поездки на рыбалку… Урок начался с уже привычного знакомства. Десятиклассники были больше склонны к вопросам, поэтому знакомство затянулось. Один из учеников спросил о «молодом человеке», кого-то интересовало предыдущее место работы. В целом урок прошел гладко: внимание и интерес к уроку удалось сохранить до конца. После звонка на перемену дверь распахнулась и дети гурьбой посыпали в коридор. Стало шумно. Одна из учениц подошла с вопросом, и пока они общались, Лена не заметила, как в класс вошел посторонний. Мужчина остановился в проходе между вторым и третьим рядом с партами. — Понятно? – спросила учительница. — Да, теперь я поняла, - ответила радостно Катя Соловьева и, схватив рюкзак и тетрадку, выбежала из класса. Улыбка быстро сменилась удивлением, когда Лена заметила Константина Грома. Мужчина неловко топтался на месте, словно только сейчас поняв, что прежде нужно было спросить разрешения войти. Но обратного пути уже не было. — Вы хотели что-то обсудить? – решила уточнить Лена. Константин нахмурился еще сильнее. — Мне не хотелось добавлять вам проблем, Елена Павловна. Надо сказать, его слова вызвали немало удивления. Лена поравнялась с Громом, держа в руках учебник. — Я вас слушаю. Константин смотрел куда-то в сторону, прежде чем его взгляд медленно скользнул по лицу Лены и замер на глазах. Было заметно, что он сомневается, все еще раздумывая над тем, ради чего пришел: ладони спрятаны в карманах темных джинс, кепка закрывает лоб, отбрасывая тень на лицо. Прошло около минуты, они молчали. Лена настойчиво ждала, всем своим видом демонстрируя готовность слушать. Наконец решившись, Константин Игоревич кашлянул, поправив козырек кепки, приоткрывая на секунду серо-голубые глаза. — Игорь парень добрый, но вспыльчивый и настойчивый, - начал он спокойным, уверенным тоном. – Я очень вас прошу, если он натворит каких-то дел – подерется там с кем-то, схлопочет двойку или окно разобьет – чтобы вы сразу сообщили мне об этом. Я уверен, не в оценках счастье, но знания – большая сила, а мне бы хотелось, чтобы мой сын умел думать и просчитывать ходы наперед. Лена на пару мгновений даже зависла, не найдясь с ответом. Отчасти она была приятно удивлена нестандартной позиции родителя, но было и кое-что, что смущало ее. — Вы не доверяете сыну? — Его уже отчислили из одной школы. — И вы считаете, что Игорь повторит ту же ошибку? Константин Игоревич поджал губы. Глаза его сверкали из-под козырька кепки. Было в этом что-то хулиганское, и Лене захотелось сделать ему замечание, словно он непослушный школьник. — Константин Игоревич, я не стану обещать вам того, чего не хочу делать, но, даю слово, что буду приглядывать за Игорем. Сложно было понять, какие эмоции вызвал у Грома такой ответ. Лена была уверена, что он зол. Вообще, сложно что-либо говорить об эмоциях человека, у которого на лоб натянута кепка. И это в помещении школы! Но вопреки всяким догадкам Константин не сказал и слова поперек. Пробормотав что-то в качестве благодарности и попрощавшись, он быстрой походкой покинул класс. Почти сразу после этого дверь опять открылась и в кабинет вбежала Настя Петрова – ученица 5-Б класса. Вид у девочки был взволнованный. Она подбежала к классному руководителю и, схватив за руку, стала тянуть за собой. — Идёмте, - причитала она сквозь тяжелое дыхание. – Скорее идёмте! Добиться внятного объяснения не удавалось. Елена Павловна пошла следом за ученицей, нутром чувствуя, что та не котят в корзинке собирается ей показывать. Еще только подбегая к раздевалкам рядом со спортзалом, Лена расслышала крики. Она знала, что увидит, но до последнего наделась, что это окажется ее неудачной фантазией. В раздевалке для мальчиков стоял гомон голосов: одни кричали, подначивая, другие – возмущались развернувшейся схватке (стоит признать, вторых было в разы меньше). В середине толпы, свернувшись одним клубком, валяясь на пыльном полу, крутились два школьника. Лена прикусила губы, в неумелой попытке скрыть охвативший страх перед неизвестным: в институте не учили разнимать драчунов и Маргарита Борисовна на этот счет инструкций не давала. Оставалось уповать на собственные силы и смекалку. Криков дерущиеся не слышали. Пришлось приложить немного физической силы, чтобы ухватить за шиворот одного из мальчишек и оттянуть от оппонента. Голоса смолкли, некоторые из детей стали разбегаться, вполне разумно предположив, что учитель может наказать всех присутствующих. — Все на урок, - иногда даже ей удавалось выдавать приказы командным тоном – детей как ветром сдуло. В душной раздевалке их осталось трое – Стас Коньков, Игорь Гром и их классный руководитель. Первым делом, осмотрев мальчиков на потенциальные травмы, Лена пришла к утешительному выводу, что ей очень повезло. Ни один из драчунов не пострадал, кроме уязвленного достоинства и, возможно, репутации. Насчет последнего Лена сомневалась – репутация задиры почему-то была завидной среди мальчишек этого возраста. — Может быть, вы объясните, что случилось? – она страстно уповала на то, что мальчики не станут упрямиться. Но, увы, сегодня счастливый билетик ей не достался. — У этого спросите, - огрызнулся Коньков. Лена поджала губы. Перехватить летящий в сторону Стаса кулак оказалась не сложно, но удержать – задача не из легких. Гром пыхтел как паровоз, готовый прямо сейчас разобраться с обидчиком. — В драке участвовали вы оба. — Он первый начал, - настаивал Коньков. Упрямство – порок, проявление нашей гордыни. Жаль, что порой этому подвержены даже дети. В такой накаленной обстановке рассудить конфликт проблематично, подумала Лена, - так может, по отдельности эти храбрецы окажутся разговорчивее. И начать, как подсказывало чутье, лучше с Грома. — Иди на урок и обязательно передай учителю, что я задержу Игоря. Стас вышел недовольный жизнью, новым одноклассником и, кажется, поручением нового классного руководителя. В этом возрасте даже упоминание имени «врага» вызывает в молодых сердцах целый ураган негативных эмоций. Под пристальным вниманием учителя и, теперь уже, в более спокойной обстановке, Игорь позволил себе перестать храбриться. Осмотрев его еще раз внимательнее, Лена заметила рассеченную губу, которая, наверное, очень болела. Темные волосы торчали иголками в разные стороны, открывая белый лоб с маленькой царапиной у основания роста волос. Стоило немедленно отвести мальчика в медпункт, но прежде хотелось его разговорить. Почему-то Лене казалось, что с Игорем это пройдет проще. К ее счастью так и вышло. — Он назвал всех милиционеров мусорами, - говорить с разбитой губой было сложно, но озвучивать замечание одноклассника было гораздо болезненнее. Лена молчала, показывая, что слушает. Достав из кармана платок, она аккуратно промокнула у уголка припухшей губы. Игорь зашипел, дернулся, но отворачиваться не стал. — Я сказал, что бывают и хорошие милиционеры, - продолжал он. – Стас рассмеялся. Назвал таких «дядями Степами», а всех остальных – «продажными собаками». Ну, а потом… в общем, это я ударил его первым. Гром сердито опустил голову. Удивительно странная тема для споров, особенно среди детей. Прежде чем Елена Павловна успела задать вопрос, Игорь опередил ее, словно прочитав мысли. — Нам задали написать сочинение на тему «Кем я хочу стать, когда вырасту». На перемене Стас ко всем приставал с этим вопросом. Ну, я и сказал, что хочу стать милиционером. Становилось всё интереснее. — И я точно знаю, что есть хорошие, честные милиционеры, - настаивал Игорь упрямо. – Как минимум двоих знаю. Нет, даже четырех. — У тебя есть друзья милиционеры? Игорь довольно хмыкнул. Взяв протянутый платок, прижал к ранке. На белой ткани медленно проступали бордовые пятнышки, и Лена подумала, что стоит поскорее доставить мальчика в медпункт. — У моего папы, - сообщил он с флером какого-то благоговейного восхищения, внезапно появившегося на смуглом лице. – А мой самый главный друг милиционер – папа. — Твой папа милиционер? – вопрос прозвучал удивленно. Лена не имела предрассудков, но общения с милицией старалась избегать до недавних происшествий. — Мой папа первый по раскрываемости милиционер в городе, - сверкнув улыбкой, гордо поведал Игорь. В этой ситуации Лену радовало, что Игорь пошел на контакт и доверился. Мальчик, на удивление, оказался общительным и очень обаятельным (стоило подчеркнуть, что тут все-таки взыграла кровь, потому что Игорь был мини копией отца). Лена надеялась, что найдет в его лице поддержку. А где Игорь, там и Игнат, за которым пойдет весь класс. — Вот как мы поступим, - она закинула ногу на ногу и сложила руки на коленях. – Мы сейчас пойдем в медпункт, а потом я отведу тебя на урок. Об этой ситуации и вашей драке с Коньковым мы не станем распространяться. Согласен? Лицо Игоря, как рождественская гирлянда сменяла оттенки эмоций одну за другой: удивление, радость, настороженность, восхищение и, в конце концов, согласие. — Вы не станете говорить директрисе? – все же уточнил он. Лена помахала головой. — Я не вижу необходимости беспокоить ее по таким пустякам. Ну, а еще, если честно, - снизив голос до заговорщицкого шепота, она сказала доверительно: - у меня сегодня тоже первый день в школе. Не хотелось бы, чтобы он запомнился дракой двух пятиклассников. Игорь понимающе кивнул. На том и порешили. День закончился без происшествий. Вечером, сидя за маленьким журнальным столиков в спальне Татьяны Семеновны, Лена рассказала Катерине и бабушке о событиях минувшего дня (кое-что оставив в секрете, как и было обещано). — Когда Константин Игоревич позвонил и сказал, в какую школу устроил мальчиков, мы так обрадовалась, - Катя довольно жмурилась, грея в руках стакан с красным вином. – А тут еще оказывается, вы классным руководителем у них будете. Ну, что за радость! Восторг Катерины был ожидаем, но Лена все равно смутилась. Татьяна Семеновна только довольно блестела глазами (вино ей запретил доктор, зато пятьдесят грамм коньячку в чай назвал профилактикой), посматривая на внучку. По мнению бабушки, Леночка, наконец, нашла свое место в жизни. — Это вы зря, Лен Пална, - отмахнулась Катя, когда разговор зашел за Константина Грома. – Видок у него, прямо скажем, не самый благовидный, но такого заботливого и любящего отца еще поискать надо. Уж я-то знаю, о чем говорю. Лена пожала плечами. Она не собиралась обсуждать старшего Грома, но вино развязало язык. Константин Игоревич виделся ей эдаким домашним тираном, но к своим двадцати восьми годам она уже должна была понять, что внешность часто обманчива и не всегда стоит полагаться на первое впечатление. А еще у нее не выходили из головы слова Игоря об отце и полные детской гордости глаза, когда мальчик говорил о его достижениях на службе. По всему стоило выбросить эту мысль из головы и забыть Константина Грома, что Лена и попыталась сделать уже следующим утром, когда собиралась на работу… Танцуешь, скрываясь под маской, как в пантомиме, Но образы раскроют то, что одинокие сердца могут скрыть.