Я буду покорной

Глава 14. Нужда. За окном Джексонвилл и глубокая ночь. Позади два с половиной месяца гастрольного тура, десятки городов Европы, Латинской Америки и теперь предстоит исколесить не один округ США. Алмаз сидит на кровати в своём номере и набирает сообщение Усаги: «Завтра рассчитываю увидеть тебя в...» В голове месиво из бесконечных перелетов, переездов из города в город, беспрестанных концертов - всё это слилось воедино, и он уже не может вспомнить, где должен быть завтра. Кажется Атланта штат Джорджия, но он не уверен. Неделю назад он был проездом в Лос-Анжелесе, но не стал писать девушке, всё ещё надеясь, что она вылетит из его головы. Но она, как навязчивая мелодия, услышанная случайно, не хотела покидать его мысли, и сейчас он, кажется, смирился со своими безрезультатными попытками забыть о ней. В тот день, когда он заставил Усаги отсосать лучшему другу, Алмаз никак не мог предположить, что эта шалость вызовет в нём такой ураган эмоций, да ещё и Сейя подлил масла в огонь своими укорами и нравоучениями , можно подумать ему и без того, не было тошно. Он закрылся в своей комнате и не выходил оттуда до утра следующего дня, так ему не хотелось видеть Сейю и вспоминать этот инцидент. Но это не помогало, в голове беспрестанно крутились мысли об этом. Кажется, за ту ночь он успел возненавидеть обоих, ещё и себя и свои чёртовы эксперименты. На утро друг был помилован, но Усаги всё ещё находилась в опале, но она всё также не выходила из его головы. По дороге в аэропорт он старался не думать о ней, пуская в пространные размышления о высших материях, но каждый раз, когда он натыкался взглядом на Сейю, пере его глазами вставала картинка, где ЕГО Усаги берет в рот у друга. Эти воспоминания оставляли скверные эмоции, но он поставил перед собой задачу вычеркнуть их из памяти любым путём, пусть даже для этого придётся избавиться от девушки. И он целенаправленно шёл к этому, решив, что клин клином вышибают. Эти гастроли превратились в настоящий секс-тур по странам мира. Новый день, новый город и неуемная тяга оттрахать всё живое, только бы найти кого-то, кто выдавит из него мысли об Усаги. Он как будто возвратился на пять лет назад во времена своей необузданной молодости, когда секс-террорист внутри не давал ему уснуть, не обмакнув свою «волшебную палочку» в чью-то вагину. Впору было обзаводиться личным венерологом, но благо здравый смысл его не покидал, а запас контрацепции барьерного типа не иссякал и регулярно пополнялся. Он продолжал водить в свой номер всё новых и новых девиц, и коллеги уже начинали косо на него поглядывать, и это немудрено: такое поведение было скорее характерно для Сейи, но вот тот, в отличии от Алмаза, быстро охладел к беспорядочным половым связям, по крайней мере, в рамках этого тура. Кстати, мысли Сейи тоже частенько крутились вокруг Усаги. Ему не давали покоя её покладистость и смирение, с которым она выполняла прихоти Алмаза, да и минет, который ему перепал, тоже. Но, пожалуй, больше его поразили её глаза, таинственные и притягательные. Казалось, она могла бы поработить кого угодно одним лишь взглядом, но вместо этого, беспрекословно подчинялась сама. Тогда у бассейна он видел её терзания, ощущал её внутреннюю борьбу, понимал, что всё произошедшее она допустила против собственной воли, но истоки этой покорности оставались туманными. Если это любовь, то каким безграничным и непоколебимым должно быть это чувство, чтобы могло настолько подавить волю. Он даже близко не мог представить такие переживания в самых смелых фантазиях, поэтому и её чувства к Алмазу и сама Усаги казались ему запредельно таинственными. И этот ареол загадочности пленял ещё больше. Если бы он был чуть моложе и чуть романтичнее, то скорее всего уверовал бы, что это любовь с первого взгляда, ну а поскольку юным романтиком он всё же не является, то эти непростительно частые мысли об девушке он объяснял половым влечением, в следствии чего старался избавиться от него, полагая, что это избавит его и от мыслей о женщине друга. В первых городах тура, он, так же как и Алмаз, особо не привередничая, таскал к себе в номер разношерстных женщин. Наверное, он жестко их обламывал, предпочитая не пялить их, как те рассчитывали, а склоняя их к минету. Каждый раз, когда его член оказывался у кого-то во рту, он силился представить, что обладательница этого ротика никто иная, как Усаги, но фантазия подводила, возвращая к действительности, мысли неумолимо напоминали, что это не она, отчего кончить не удавалось томительно долго. В итоге, он быстро смекнул, что должного удовлетворения не получит ни от одной из доступных девиц, и просто смирился. И хотя яйца звенели от недотраха, он продолжал игнорировать физиологию, сочтя, что лучше никак, чем как-нибудь. На фоне длительного воздержания он всё чаще смотрел на друга с недоумением, не в состоянии постичь, зачем ему эти ежедневные сношения с первыми встречными, если он мог бы взять в тур Усаги, ну или вызванивать её, когда приспичит. Но Алмаз упорно продолжал терроризировать местное население, словно действовал под эгидой откатать этот гастрольный тур так, чтобы в любом мегаполисе его могли назвать папой. Так или иначе, он мог бы уже с гордостью покрывать карту мира флажками, где каждая метка символизирует поддавшийся город, тем самым, расширяя географию половых завоеваний Алмаза. Сейя, конечно, догадывался, что та прихоть друга, внесла некую смуту в их странные отношения, но в полной мере не понимал корни его сексуальной гиперактивности. Алмаз уже давно стал слишком циничным, чтобы испытывать какие-то возвышенные чувства. Обжегшись один раз, он не позволял себе проникнуться к кому-то в силу своего волевого характера, а просто вступал в отношения, не погружаясь в них целиком, а сейчас всё его несдержанное поведение говорило о том, что он хочет забыться. В таком случае, казалось абсолютно непонятным, зачем он преподнёс ему этот странный подарок, если что-то испытывал к Усаги. А Алмаз даже не пытался понять и проанализировать причинно-следственные связи своего поступка, предпочитая отрицать, что испытывает к Усаги некие чувства, а жгучую ревность, что не давала покоя, списывал исключительно на уязвлённое чувство собственности. И пусть произошедший случай был им искусно смоделирован, он каждый вечер продолжал мстить Усаги за те противные ощущения внутри, которые никак не хотели отпустить его. Сам процесс «мщения» не был так сладок и упоителен, как ему того бы хотелось, но он, кажется, гнался уже не за качеством, а за количеством, желая найти в этой бесконечной цепочке живой плоти то единственное звено, что затмит собой то, что он получал от Усаги. Он силился найти в других то сочетание стыдливой покорности и преодоления внутренних рамок, что неизменно прельщало его в девушке, но, как легко предположить, никто из тех, кто с легкостью запархивал к нему в койку, стыдиться своих порывов не желал. Они скорее смаковали собственную значимость, раз уж выбор рок-звезды пал именно на них. Даже платные экземпляры, которым изначально диктовались условия, не справились с поставленной задачей. Они, конечно, безропотно раздвигали ноги и беспрекословно повиновались, но смущение не смогли даже сыграть. В этой гонке за ускользающем удовлетворением, он даже подумывал, не оприходовать ли кого-то из фанаток, но мысль, что известия об этом могут просочится в Интернет или в прессу, тем самым, омрачив светлый образ кумиров, во время его останавливала. Именно поэтому, он продолжал пялить обслуживающий персонал гостиниц, представителей организаторов, местных проституток и прочих, подвернувшихся на его пути. Так было и сегодня. Очередная блондиночка, встреченная им в ресторане, быстро сменила гнев на милость, когда он без зазрения совести предложил подняться к нему в номер и хорошенько потрахаться. Хорошенько, кстати, было сугубо для неё, она истерично визжала под ним, пока он в течение получаса пытался кончить, и никак не мог достичь желанной разрядки, а как только достиг, не колеблясь ни секунды, указал на дверь. Она разочарованно ушла, хлопнув напоследок дверью так, что этот хлопок разнесся по всему этажу, а он сразу же схватился за телефон и начал набирать сообщение Усаги, наконец, осознав и смирившись, что то чувство упоения собственной значимостью и властью, доступно только с ней. Так и не вспомнив следующий город, он встал с кровати, оделся и вышел из номера. Конечно, была масса различных вариантов узнать, где им предстоит выступать завтра, не покидая апартаменты, но он решил наведаться к своему коллеге. Сейя тоже в последнее время вёл себя не в свойственной ему манере: никого не таскал в номер, и вероятно, от спермотоксикоза был вспыльчив и агрессивен. Интуиция подсказывала Алмазу, что этот их обмен ролями порождён схожими причинами, а соответственно, связан с Усаги, поэтому Алмазу было жизненно необходимо развеять сомнения, узрев реакцию Сейи на известие о скором её прибытии. Три удара по двери кулаком и она открывается. Кажется, Сейя тоже не спит в этот поздний час, раз успел так быстро подойти к двери. - О, чем обязан? - интересуется брюнет, отступая в глубь своего номера. - Я что-то запутался, где мы будем завтра? В Атланте? Ты не помнишь? - Зачем тебе эта информация в два часа ночи? - Да, блин, совсем запутался. Хотел написать Усаги, куда подъехать, но не смог вспомнить. - Ха... Решил вызвать свою персональную шлюшку, нежели пользоваться местными? А если подскажу, мне что-нибудь перепадёт от твоей нимфы? - Сейя пытается усмехнуться, спрятавшись за маской циника, хотя мысли в его голове сразу принимают другой оборот. Он точно также хочет её увидеть, хотя и понимает, что вряд ли друг преподнесёт ему очередной подарок. Более того, мысль о том, что завтра в Атланте Алмаза ждут жаркие утехи с Усаги, ревностью и завистью саднит где-то глубоко в душе. Он-то воздерживался уже больше двух месяцев, мечтая только о ней , а Алмаз шпилил всех подряд, но, видимо, и ему это наскучило. - А тебе так хочется, чтобы перепало? - блондин всё же улавливает в мимике товарища ответ на свой вопрос. Да, эта чертовка тоже запала в его душу, только неясно как. Он видел-то её минут десять, не больше, причём большую часть времени она находилась с его членом во рту. - Неужели так сложно найти какую-нибудь шлюху, которая заглатывает по яйца куда лучше? - Ага! Я всё ещё под впечатлением от её минета! - Сейя предельно честен, но за этой пренебрежительной фразой всё же скрывается истинное отношение к ней. Он сам не в состоянии понять, что его так зацепило, что он разглядел в её сказочных глазах, но что-то в секс-игрушке Алмаза неумолимо привлекает, настолько, что он готов забить на неписаное правило и отбить девушку у лучшего друга. - Прости, друг, но это пока не входит в мои планы. Может, чуть позже, хотя, как по мне, и того, что было, вполне достаточно. Ну что? Так и не скажешь? - В Атланте. Остановимся в отеле «Hilton Atlanta». - Спасибо. «... в Атланте. Отель «Hilton Atlanta» - Алмаз дописывает сообщение и отправляет Усаги.