Я буду покорной

Глава 17. Наглость. Сейя лежит на кровати в своём номере и тщетно пытается уснуть. То, что Усаги всё же прилетела, он, конечно, понял, хотя убедиться в этом воочию ему так и не довелось. А ему хотелось её увидеть, хотелось ещё раз заглянуть в её необыкновенные глаза, но, где-то в глубине души, он надеялся, что она пошлёт Алмаза ко всем чертям. Надеялся, что за эти два с половиной месяца отсутствия её подверженность влиянию блондина ослабла, что в ней проснулась гордость и чувство собственного достоинства, но томные стоны за стеной ярко свидетельствовали об обратном. Собственно, эти стоны и мешали ему уснуть. - Блин, да кто делает в отелях такие тонкие стены? Чёрт, ну кончайте уже, дайте поспать! - ворчит он, переворачивая подушку другой, более прохладной, стороной вверх. Через минуту следует кульминационный вскрик и настаёт тишина. - Ну, слава богу! Спасибо! Сейя расслабленно растягивается на кровати и на какое-то время проваливается в сон, из которого его снова выводит возня за стеной и очередная порция сладострастных стонов. - Да, твою же мать! Он поднимается с постели, намереваясь перебраться на диван в гостиной, но по пути останавливается у минибара. Достав из него пару пробников виски, он возвращается в спальню и устраивается в кресле, как раз на против стены, за которой раздаётся весь спектр звуков, характерных для горячего секса. Он даже с каким-то любопытством, граничащим с мазохистским удовольствием, прислушивается, поочередно осушая обе ёмкости. - Прямо-таки порнушку в номер можно не заказывать, если фантазия хорошая! Давай, друг, я в тебя верю! - последний глоток, и он выкидывает в урну вторую бутылку, прислушивается и, понимая, что аудиоспекталь пока не близок к завершению, идёт за третьей мини порцией. Ещё один глоток обжигающего напитка и комментарии продолжаются. - Так... ага... ну... даже я уже слышу, что она вот-вот кончит! Ну, давай, не подведи! ... Отлично! Браво! Благодарные слушатели в восторге, но криков «бис» ты не дождёшься! Сейя залпом допивает остатки и возвращается в кровать. На этот раз он крепко засыпает, и даже если какие-то звуки и присутствовали в течение ночи, они его не беспокоили. Проснувшись в относительно ранний час для столь бурной ночи, Усаги с неким воодушевлением разворачивается к Алмазу. Какое-то время она просто смотрит на него, очарованная его безмятежным спокойствием. Его лицо без тени эмоций поразительно прекрасно, длинные ресницы неподвижны, но, кажется, вот-вот взметнуться вверх, четко очерченные губы соблазнительно разомкнуты, что так и хочется провести между ними языком, хочется прикоснуться ладонью к безупречно гладкой коже обнаженного торса, пробежаться кончиками пальцев по ключице, хочется просто стиснуть в объятиях и никогда не отпускать. Но Усаги не смеет, хоть ей и думается, что эта ночь сгладила непонимание между ними, вернув отношения в прежнее русло. Точнее ей хочется в этом верить, но она не уверена так ли всё безоблачно с его стороны. Вчерашний день сумбурен и полон запредельно разных эмоций от ярко негативных, почти убийственных, до томительно манящих, совершенно бесподобных, и Алмаз, что способствовал этим эмоциям, был таким противоречивым, словно в нём уживались несколько личностей, сменяющих друг друга на протяжении дня. Свирепый, ревнивый, бескомпромиссный в туалете аэропорта, явно наказывающий её за свою же оплошность, расслабленный и откровенный в ванной комнате, почти раскаивающийся за своё поведение, чуткий и нежный в спальне, когда одаривал её оральными ласками, непреклонный и невозмутимый, но в тоже время участливый и осторожный, когда лишал её анальной девственности, ненасытный и страстный потом, когда, проснувшись среди ночи, взял её, наконец, привычным способом. Глядя на него сейчас, она теряется в догадках, каким он будет сегодня, что сможет прочесть в его глазах, как только он откроет веки, и каковы будут его дальнейшие указания: возвращаться в Лос-Анжелес или ехать с ним. Усаги аккуратно, чтобы не разбудить Алмаза, поднимается с постели, и пытается дойти до ванной лёгкой и грациозной походкой, но ноги предательски отказываются подчиняться, поэтому она ковыляет в развалку, как будто ей в задницу вставили бейсбольную биту и забыли вынуть, а дискомфорт в этой области неоспоримо свидетельствует, что схожая практика была этой ночью, но к счастью без использования спортинвентаря. Под струями горячей воды тело медленно отходит от перенапряжения, и даже стопы получается перевести из положения «на ширине плеч» в вполне повседневное «вместе». Выйдя из душевой кабины, она наматывает одно полотенце на голову, позволяя впитаться влаге с волос, вторым же педантично, до последней капли, вытирает тело. Обмотавшись этим же полотенцем, Усаги подходит к зеркалу, критично осматривая своё отражение и с особой тщательностью бордовые отметины на шее. Сожалея, что не взяла с собой водолазки или какое-нибудь платье с высоким воротником-стойкой, браня себя за непредусмотрительность, ведь почти каждая встреча с Алмазом заканчивается именно такими метками, она разматывает полотенце на голове. Пропуская пальцы через влажные пряди, она распределяет волосы по плечам, оценивая насколько они могут скрыть собой засосы. Поняв, что это единственный возможный вариант не предстать перед окружающими в образе распутной потаскухи, она решается отказаться на сегодня от привычного пучка, косы или хвоста. Чтобы придать волосам больше объема, она сушит волосы феном, нагнувшись и опустив голову вниз, поэтому появившийся на пороге ванной Алмаз, застывает, обескураженный открывшейся панорамой. Короткое полотенце задралось вверх, обнажая аппетитные ягодицы, а её поза открывает вид на две соблазнительные розовые дырочки. Парень раздумывает, не воспользоваться ли ситуацией, но желание взбодриться в душе всё же пересиливает, поэтому он решает повременить с утренним сексом и, бросив последний хищный взгляд на Усаги, скрывается в душевой кабине, пере этим распорядившись, чтобы она собиралась. Когда он выходит из ванной, девушка уже полностью готова, сидит на кровати с небольшой дорожной сумкой на коленях. - Ты поедешь со мной, - уведомляет ее Алмаз, скинув с себя полотенце и натягивая боксеры. - Можешь, пока спуститься позавтракать, встретимся в холле. Усаги послушно поднимается и направляется к выходу, но замирает, снова услышав его голос. - Слушай, если увидишь Сейю, передай ему... - парень замолкает. Мысль о том, что она может встретить Сейю, который питает к ней определенный интерес, как Алмаз успел заметить, отзывается ревностью где-то внутри, поэтому ему кажется глупым ещё и способствовать их общению. Он даже подумывает, не отправить ли её домой, но сдаётся под напором собственной похоти, вспомнив её соблазнительную позу в ванной. - Хотя ладно, я сам. Усаги кивает, облегченно вздохнув. До неё и до самой только что дошло, что встреча с Сейей неминуема, если она отправляется с Алмазом по городам тура их группы. Она понятия не имеет, как себя вести с ним, учитывая специфику их знакомства, но точно знает, что будет неимоверно краснеть и стыдиться того, что между ними было. Ещё раз кивнув, она разворачивается и идёт к двери, но замирает, обхватив пальцами дверную ручку. Ей просто необходимо собраться с духом, прежде чем выйти из номера и подготовиться к вероятной встрече с Сейей. Решительно выдохнув, она успевает опустить её вниз, но в ту же секунду Алмаз своим телом прибивает её к двери. Она чувствует его горячее дыхание у своей шеи и его руки, сжимающие её грудь. - Завтрак отменяется или подождёт, по крайней мере... Громкие стоны за стеной заставляют Сейю проснуться. - А вот и мой будильник на... - он поднимает мобильник и смотрит время, - на полдесятого. Чертовски вовремя, стоит заметить! Чуть не проспал. Эй, хорош там! - он ударяет кулаком об стену. - Некоторые, между прочим, спят! Несмотря на позднее время и необходимость экстренно собираться, Сейя, положив телефон обратно, вновь распластывается на кровати, потягиваясь и учащенно хлопает ресницами, пытаясь скинуть с себя остатки сна. Стоны за стеной, утренний стояк, в общем, обстановка располагает, и рука сама тянется к члену, но Сейя быстро спохватывается, что дрочить на девушку, которую в это время дрючит его друг - просто верх опущенства. Он резко поднимается с кровати и идёт в душ. Спустя полчаса весь коллектив собрался в холле отеля, готовясь к скорому отбытию. Автобус уже ждёт у входа, не хватает только Алмаза. Сейя сидит на диване, попивая кофе и окунувшись в пространные размышления. Ему не даёт покоя вопрос, как Алмаз поступит с Усаги дальше, возьмёт ли с собой или отправит в Лос-Анжелес, но, даже зная друга, как облупленного, ответ для него неочевиден. Наконец, в распахнувшихся дверях лифта появляется блондин, а вместе с ним и Усаги, которую тот держит за руку. «Какая идиллия!»- проноситься в голове Сейи, и он ленно поднимается с дивана им на встречу. Все члены их команды тоже начинают стекаться к центру при их появлении, выстраиваясь почти в шеренгу, как рота солдат на построении перед командиром. Сейя жадно осматривает Усаги с ног до головы. Её глаза устремлены в пол, распущенные волосы ниспадают на плечи, плотной завесой скрывая большую часть шеи, но он всё равно замечает яркий засос у яремной впадины на линии горловины. На ней свободного кроя платье, потрепанное тёмно-синее в мелкий горох, которое, как кажется, она сняла с какой-нибудь милой дамы из дома престарелых. Но оно не портит Усаги в глазах Сейи, скорее забавляет и придаёт некую странность, как у Марлы Сингер в Бойцовском клубе, которая воровала вещи из прачечной или покупала на барахолках. Платье достаточно длинное, почти скрывает колени, но всё же заметно, что кожа под ними содрана. Очевидно, в одной из серии порносериала, что доносился до его слуха, скорее всего блондин пялил её на полу в номере, где лежал жёсткий ковёр. - Это Усаги Джиба. - Алмаз чуть отступает, выставляя девушку на передний план. Его руки чуть сжимают её плечи в каком-то дружественно-покровительственном жесте. - Она какое-то время поколесит с нами. - информирует собравшихся парень. На последних словах его руки скользят вверх по плечам Усаги и он, как бы невзначай, откидывают её волосы за спину. Взору открывается её шея, испещрённая множеством бордовых засосов, при этом девушка ещё больше краснеет и, кажется, после такого представления её взгляд будет вечно прикован к полу, по крайней мере, в обществе этих людей. Сейя даже начинает посмеиваться, просекая фишку. Он отводит взгляд от Усаги и устремляет на Алмаза, покачивая головой. Ему даже хочется крикнуть «браво» находчивости блондина, который ненавязчиво дал понять каждому, что это его собственность. Хотя, вероятно, весь этот спектакль был посвящён исключительно ему. Сейя даже подозревает, что все увечья на теле девушки сознательно оставлены Алмазом, чтобы сейчас показать ему, что Усаги - Его сабмиссив. Но эта показуха заставляет Сейю ещё больше усомниться, что отношения Алмаза и Усаги пролегают в рамках классической модели BDSM. В доминирование друга ему, конечно, сомневаться не приходится, но вот девушка, как ему кажется, не совсем типичный сабмиссив. Несмотря на её подчинение и покорность перед Алмазом, он не видит в Усаги полного отказа от себя во имя хозяина, в ней нет той инфантильности, которая характерна для раба, и уж тем более нет мазохистских наклонностей. Он видел её душевные терзания, а значит, внутренне она протестует, значит, истоки её покорности не в неспособности принимать решения, не в отказе нести ответственность за собственную жизнь и, соответственно, вряд ли естественны для её типа психики. За те десять минут общения у бассейна, он понял, что её подчинение осознанно и происходит скорее с усилием воли с её стороны, нежели вследствие психологической предрасположенности. Вероятно, подавлять собственное «я» её заставляет что-то внутри, то, чему она отдаёт отчёт: какая-то больная любовь к Алмазу, слепое поклонение, безграничная привязанность, боязнь одиночества, какая-то нерациональная зависимость, но это происходит явно не самопроизвольно. Он даже скорее поверит в корыстность её намерений, чем в неосознанное самоотречение. - Ну, поехали! - командует Алмаз и первым устремляется к выходу, а Усаги следует за ним тенью, не смея посмотреть на окружающих. Дождавшись, когда Алмаз поравняется с ним, Сейя тоже начинает движение, ехидно бросая другу: - Ты бы ещё ошейник на неё надел. - Он остался в Лос-Анжелесе. - Так ты за это так над ней поработал? - интересуется брюнет, но Алмаз не удостаивает его ответом, тогда Сейя оборачивается к Усаги, плетущейся за ними, и добавляет, перехватив её взгляд. - Привет, Усаги! Давно не виделись! Девушка снова краснеет и опускает голову ещё ниже, и Сейе кажется, что если бы у неё была возможность снимать собственную голову, она бы носила её в картонной коробке, чтобы самой не показываться и других не видеть. Но эта её манера постоянно смущаться почему-то импонирует Сейе. Это так трогательно и мило, и плевать, что его дружок засаживал ей всю ночь и даже меньше часа назад. Собственно, сей факт, его даже не сильно коробит. Да, когда Алмаз сообщил о её приезде, что-то похожее на ревность просияло в его голове, но за эту ночь он в полной мере осмыслил, что Усаги, так или иначе, является «девушкой» друга, и как бы она ему не нравилась, было бы глупо позволять собственническим инстинктам, ревности и прочему негативу брать вверх над его эмоциями или расчитывать, что их связывают исключительно платонические отношения. Перед автобусом он обходительно пропускает Алмаза и Усаги вперёд и заходит следом. Раскидав свои вещи по местам, он занимает удобное для наблюдения место в середине салона и следит за блондинкой, ещё раз размышляя над истоками её покорности. Сначала, явно чувствуя себя не в своей тарелке, она ходит за Алмазом по пятам, но потом, заметив безлюдный закуток кухни, устремляется туда. Кинув взгляд на коллегу, деловито копающегося в телефоне, Сейя поднимается со своей точки наблюдения и идёт на кухню. - О, Усаги, вот ты где! Кофе будешь? - он щёлкает кнопкой чайника и разворачивается к ней. Девушка, кажется, решает маскироваться под окружающую обстановку, слившись по цвету кожи с бордовыми занавесками, чем в очередной раз умиляет Сейю. Он садится напротив и впивается в неё взглядом. - Эй, ты же помнишь, о чем мы договорились? - Помню. - еле слышно произносит она, мельком смотрит на брюнета и снова старательно изучает столешницу. - Ну, а в чём дело? Усаги лишь пожимает плечами. - Забыли же?! - Думаешь, это так просто?! - она бросает на него укоризненный взгляд и снова отводит глаза. - Знаешь, раз уж ты будешь путешествовать с нами, то хочешь ты того или нет, а меня тебе видеть придётся, поэтому давай сразу перешагнем этот барьер. Нет, я, конечно, не против, если каждый раз, глядя на меня, ты будешь вспоминать... скажем так, то, что между нами было. - Сейя, фривольно приподняв брови, растягивается в улыбке. - Это достаточно пикантно, и безусловно мне льстит, но ты хоть Алмаза побойся! Он же заметит и напридумывает себе что-нибудь лишнее! - А самоуверенность, эта черта, которая вас сблизила? - Усаги устремляет на него негодующий взгляд и уже без тени смущения смотрит ему в глаза. - Ну, слава всевышнему! - Сейя ещё шире улыбается. - Видишь, ничего сложного! Необязательно всегда стыдливо прятать глаза. А теперь, давай закрепим результат. Ты будешь кофе? - Да, если тебе несложно. - Вот и чудно! С сахаром, без? - С сахаром и, если у вас найдётся молоко или сливки, то я бы и от них не отказалась. - Так... - Сейя шарит по холодильнику. - Соевое молоко подойдёт? - Да, можно. Брюнет выуживает из холодильника упаковку и трясёт в руках, оценивая объём содержимого, достаёт из шкафчика сахарницу, чайную ложку и относит всё это к столу. Вернувшись к вскипевшему чайнику, он заваривает кофе и возвращается к Усаги с двумя чашками. Попивая свой чёрный кофе, он наблюдает за девушкой с лёгкой улыбкой. Она, осторожно повернув чашку ручкой к своей левой руке, кидает в неё пару кусочков сахара и разбавляет соевым молоком. Опустив упаковку на стол, она смотрит на неё в нерешительности. - Тебе оно не понадобиться? - Нет. А ты левша? - Да. Я тогда всё вылью, а то там всё равно почти ничего не осталось. - Узрев утвердительное покачивание головы со стороны Сейи, она выливает остатки в чашку и замечает какую-то ехидную, если не сказать злорадную, усмешку на его лице. - Алмаз будет в бешенстве! - поясняет он, потирая в предвкушении руки. - Я уже предчувствую, как он будет носиться по автобусу и допытывается, кто выпил его молоко. - Усаги заметно поёжилась при этих словах. - Не переживай! Скажем, что это я цинично допил его молоко, а то ножи и упрёки полетят в твою сторону!